Каким бы холодным ни бывал Му Нинсяо, столь жестоко он с ней еще не поступал. Перебирая в памяти недавние встречи — те самые случайности, которые она так тщательно подстраивала, — Шэнь Синьсинь не находила тому объяснения. Прежде он никогда не выказывал пылкого восторга при ее приближении, но оставался неизменно вежлив: слушал, когда она говорила, соглашался на совместные прогулки, отвечал на сообщения.
Пусть скупо, в пару слов, но она списывала это на особенности характера: Му Нинсяо не из болтливых, он со всеми держится отстраненно и ровно. А значит, шанс еще есть.
Уверенность придала ей смелости: она садилась рядом с ним в аудитории, поджидала у обочины дороги, публиковала в соцсетях двусмысленные посты со случайно попавшим в кадр силуэтом Му Нинсяо, а затем исподволь направляла комментарии друзей, раздувавших вокруг них шумиху. Она кропотливо выстраивала иллюзию пары, созданной на небесах. Постепенно окружающие и впрямь стали считать их неразлучными.
Однокурсники переглядывались с двусмысленными улыбками, подруги в шутку величали Му Нинсяо «твоим благоверным», а она лишь смущенно отнекивалась, не в силах скрыть самодовольного сияния в глазах. Благодаря ее упорству весь кампус признал ее официальной избранницей Му Нинсяо — той единственной, кому суждено связать с ним жизнь.
Подобное общественное признание порой сильнее правды, ведь оно незаметно подчиняет себе волю самого человека. Она не сомневалась: продлись этот морок чуть дольше, и Му Нинсяо смирится с судьбой и примет ее.
Но сегодняшняя сцена в прах разнесла все ее хрупкие расчеты. Осыпать ее клейким рисом? Неужели она похожа на зомби?! Клейкий рис берет только зомби, идиот Му Нинсяо! Сегодня он вел себя до крайности ненормально. Неужели утром что-то стряслось?
Шэнь Синьсинь до боли прикусила губу, не отрывая взгляда от перекрестка, за которым скрылся Му Нинсяо. Он ушел без тени жалости, даже не оглянувшись. Обида, досада и едкая горечь слились в душе в удушливый ком, а уязвленное самолюбие жгло сердце каленым железом. Она потратила столько сил, подготовила столько уловок... Ради чего? Почему Линь Шужаню стоит лишь пальцем не шевелить, чтобы завладеть всем его вниманием без остатка?
Она видела их вместе. Рядом с Линь Шужанем Му Нинсяо словно перерождался: взгляд лучился теплом, голос смягчался на несколько тонов, а весь остальной мир для него просто переставал существовать. Это невыносимо кололо глаза. Но какое это имеет значение? Разве чувства между двумя парнями кто-то воспринимает всерьез? Ей хотелось броситься следом, но страх сковал ноги: Му Нинсяо пришел в истинную ярость, и чутье подсказывало, что погоня лишь усугубит ее позор.
Быстрым шагом дойдя до аудитории, Му Нинсяо сделал несколько глубоких вдохов, заставляя бешено колотящееся сердце успокоиться. Откинувшись на спинку стула, он запрокинул голову и безучастно уставился на светящуюся трубку лампы на потолке.
— Нинсяо, теперь все обошлось? — окликнул его Чжан И, опускаясь на соседнее место.
Он еще издали заметил стычку с Шэнь Синьсинь, но благоразумно не стал вмешиваться, предоставив приятелю разобраться самому, хотя и держался неподалеку на случай, если придется спасать положение. Впрочем, Му Нинсяо не подкачал: завидев, как тот выхватил из кармана горсть крупы и швырнул ее в девушку, Чжан И сначала оторопел, а потом едва сдержал хохот.
Белые рисинки взметнулись на солнце и щедро осыпали голову Шэнь Синьсинь, отчего та побелела как полотно. Хоть бросаться клейким рисом — затея откровенно идиотская, эффект превзошел все ожидания.
— А талисман-то и правда сработал, — не удержался Чжан И, втайне изумляясь: сам он на эту штуку особо не рассчитывал, просто не хотел обрубать надежду друга.
— Угу, помог, — тихо отозвался Му Нинсяо, даже не повернув головы. — Больше никаких странностей со мной не случится.
Чжан И только открыл было рот, но промолчал: Му Нинсяо не из тех, кого легко переубедить, и если уж он сказал «помог», значит, так оно и есть.
— А я думал, ты сегодня на пары не вернешься, — перевел он тему, пытаясь разрядить обстановку. — С твоим-то состоянием почему бы не взять отгул на целый день?
При упоминании учебы лицо Му Нинсяо стало еще холоднее. Не проронив ни слова, он открутил крышку пластиковой бутылки и сделал глоток воды. Взгляд скользнул по доске, где еще белели утренние графики и формулы по экономике; одного взгляда хватило, чтобы узнать закон убывающей предельной полезности. Какая горькая ирония: вот бы и жизнь была устроена так просто, чтобы любое явление укладывалось в формулу.
Но любовь закону убывающей полезности не подчиняется. Его чувства к Линь Шужаню с восьми лет, с четырех лет, с самых ранних детских воспоминаний никогда не шли на убыль — напротив, они пускали все более глубокие корни, становясь гуще и крепче.
Настолько крепкими, что он сам не заметил, как перешагнул черту простой братской привязанности. При виде записей на доске в голове осталась лишь одна мысль: бессмыслица.
— Скука, — махнул он рукой с полным равнодушием в голосе.
Чжан И решил, что речь идет об учебе, но Му Нинсяо думал о другом: без Линь Шужаня весь этот мир лишен малейшего смысла. Мысли его унеслись далеко назад. Он вырос в окружении семейного клана, где все дышало бизнесом: пока другие дети только учились читать, он за обеденным столом слушал разговоры старших об управлении цепочками поставок, финансовых отчетах и контроле рисков.
Все эти термины были для него столь же привычны, как глоток воды. Родня постоянно делилась с ним премудростями — не из-под палки, а исподволь, день за днем. В восемь лет отец впервые привел его в офис, и мальчик сидел за массивным столом переговоров, слушая доклады людей в строгих костюмах; многого он тогда не понимал, но нутром чуял настрой каждого — кто говорил искренне, а кто лишь набивал себе цену.
К пятнадцати годам он уже свободно читал финансовую отчетность предприятий клана, безошибочно определяя, какой отдел терпит убытки и где требуются перестановки. Еще до поступления в университет он успел с головой погрузиться в реальные дела клана: пока сверстники на каникулах резались в игры, путешествовали и крутили романы, он сопровождал отца со старшим братом на встречах, осваивал искусство переговоров и вникал в конъюнктуру рынка.
Он даже числился номинальным директором нескольких дочерних компаний и, несмотря на юный возраст, исправно присутствовал на советах директоров, молча слушая в углу зала. Все, чему учили на парах в университете, он давным-давно знал наизусть, а лекции профессоров бизнес-школы казались ему пустопорожней теорией — реальный рынок устроен куда жестче. Однажды преподаватель с пафосом вещал о социальной ответственности бизнеса, и Му Нинсяо едва не прыснул со смеху, вспомнив завет отца:
«Главная обязанность предприятия — выжить, и лишь выжив, можно рассуждать об остальном». Но возраст обязывал сидеть на лекциях, тем более что делами заправляли отец со старшим братом, не требуя от него непосильных забот.
«До чего же хочется все бросить и поехать в медуниверситет к Линь Шужаню!» Едва мысль коснулась Линь Шужаня, как взгляд Му Нинсяо тотчас потеплел. На сердце разлилась мягкая, щекочущая истома, словно его погрузили в теплую воду, — то самое безотчетное счастье и глубокий покой, которые дарило одно лишь воспоминание о нем.
— Слушай, — выпрямившись, Му Нинсяо внезапно повернулся к Чжан И с предельно серьезным видом.
Опешив от такой внезапной строгости, Чжан И невольно тоже подобрался:
— А? Говори.
— Впредь после занятий без важных дел меня не дергай, — глядя другу прямо в глаза, объявил Му Нинсяо. — Почти все время я буду в медуниверситете у Жаньжаня.
— Понял, понял, к тому, что любовь тебе дороже дружбы, я давно привык, — протянул Чжан И, скривив губы, но этого ему показалось мало. Придвинувшись вплотную, он пихнул Му Нинсяо плечом и лукаво прищурился, не спуская с него испытующего взгляда.
— Слушай, — завел он праздную беседу, словно сплетничая о пустяках, — интересно, а какие девушки нравятся Шужаню? — И тут же с любопытством прибавил: — Хотя, если девушка понравится Шужаню, она ведь и тебе по душе придется, верно?
Слова прозвучали легко и непринужденно, как обычный треп за спиной приятеля, но Чжан И не спускал с Му Нинсяо глаз. Он сделал это нарочно — хотел прощупать почву и посмотреть, как тот отреагирует на мысль о романе Линь Шужаня. Нечего было упорно отрицать свои чувства.
Линь Шужань был одинок с самого рождения и до сих пор ни с кем не встречался. Дело было вовсе не в отсутствии внимания: чистый, светлокожий, интеллигентный юноша с неизменно мягким голосом пользовался у сокурсниц бешеной популярностью. Он напоминал стакан теплой воды — ни обжигающей, ни ледяной, идеальной температуры, приносящей лишь уют, спокойствие и полное отсутствие какой-либо агрессии.
Еще в старшей школе, в ту пору пробуждения чувств и юношеского пыла, Линь Шужаню признавались не раз: ему совали любовные письма, передавали послания через знакомых, подсаживались под предлогом разобрать задачу, подкарауливали после уроков — шли на любые ухищрения. А как реагировал Му Нинсяо?
Стоило ему узнать об очередном признании, как лицо его чернело от злости. Он не закатывал скандалов, не колотил по столу и не сквернословил — он просто уходил в глухую оборону и потом еще долго ходил с каменно сжатыми челюстями, не роняя ни звука.
Теперь они учились в университете, где романы считались делом в порядке вещей. Никому и в голову не пришло бы корить студентов за отношения: родители не возражали, преподаватели не лезли, а в обществе и вовсе полагали, что провести студенческие годы без любви — непростительное упущение. Линь Шужань мог в любой момент встретить кого-то, кто западет ему в душу.
И Чжан И не терпелось узнать: если Му Нинсяо продолжит прятать свои чувства за ярлыком «лучших друзей», что с ним станется в тот день, когда Линь Шужань на самом деле начнет с кем-то встречаться?
При этих словах Му Нинсяо нахмурился. Какая еще девушка? Вопрос застрял колючей занозой в самом уязвимом уголке его сердца. Кто вообще способен понравиться Жаньжаню? Кроткая или бойкая? С его же факультета, способная часами обсуждать с ним заумные медицинские термины, или с другого направления, готовая открыть для него совершенно иной мир?
Кто бы это ни был, Жаньжань станет чьим-то парнем. Другой человек... они будут делить то, к чему Му Нинсяо в статусе «друга детства» не сможет даже прикоснуться. Близость, клятвы, сокровенные часы наедине — Жаньжань отдаст львиную долю их общего времени, если не все целиком, абсолютно чужому человеку!
Какому-то проходимцу, который свалился как снег на голову, палец о палец не ударил ради Линь Шужаня, ничего не знает о его прошлом, о его страхах, вкусах и нуждах. С какой стати Линь Шужань должен достаться ему?
От одной мысли о том, как чья-то рука нежно перебирает волосы Линь Шужаня, кровь в жилах Му Нинсяо закипала и неслась вспять. Как такое допустить? Он не желает этого, не допустит, не позволит! Пусть даже они всего лишь лучшие друзья — разве друзьям запрещено быть рядом? Разве нельзя хотеть проводить вместе каждую секунду? Он ведь не требует ничего лишнего, он просто хочет быть с Линь Шужанем — неужели это чересчур?
С утра до глубокой ночи, с весны до зимы, каждое мгновение жизни и все отпущенные ему годы, сколько бы их ни оставалось. Он хочет видеть, как тот сидит на лекциях, как надевает белый халат, как сосредоточенно хмурит брови, перелистывая пухлые медицинские справочники. Хочет обедать вместе, сидя напротив и наблюдая, как Жаньжань медленно доедает заказанные для него блюда, а остатки доедать за ним самому. Хочет обнимать его по ночам во сне, как в далеком детстве, когда они ютились под одним одеялом, не разделяя себя на двоих.
Вдыхать его неповторимый запах, слушать ровное дыхание, а когда он уснет — осторожно подтыкать сбитое одеяло и больше никогда, ни за что не расставаться. Никакой жизни в разных городах, никаких мыслей о том, что взросление разведет их по разным дорогам.
Он будет рядом, пока Линь Шужань учится в медуниверситете. В день выпуска он непременно будет рядом — нет, не только в день выпуска, а каждый божий день. Когда Линь Шужань пойдет на практику в больницу, он станет встречать его со смены. Говорят, интернам приходится несладко и они часто забывают поесть, так он будет ежедневно привозить обеды, караулить у входа в отделение и не отпустит, пока тот не съест все до последней крошки.
А если Линь Шужань однажды захочет открыть собственную клинику, он поможет найти помещение, уладить формальности и закупить оборудование — не для этого ли существуют все ресурсы и связи семейного клана? А потом, когда Линь Шужань женится...
Погодите...
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40302/5153989
Готово:
