Атмосфера вокруг Му Нинсяо мгновенно сгустилась, аура похолодела; он сверлил Шэнь Синьсинь ледяным взглядом, излучая глухую настороженность и яростное, удушающее чувство собственничества. Казалось, перед ним стояла вовсе не сокурсница, решившая завязать разговор, а вор, посмевший позариться на его самое сокровенное сокровище. Враждебную, колючую оборону человек возводит лишь тогда, когда отчаянно дорожит чем-то — и до дрожи боится не удержать.
А что же Линь Шужань? Он и бровью не повел, даже не подумав подхватить эту наэлектризованную тишину. Как ни в чем не бывало продолжал болтать с девушкой легко и непринужденно — без малейшего следа фальши, ему и вправду было все равно. Слегка откинувшись на спинку стула, он рассеянно чертил пальцем круги по кромке стола и время от времени поглядывал в окно. Подобные люди ставят в тупик больше всего: никогда не угадаешь, действительно ли им плевать или в их голове уже подведены все счеты.
— Чем ты обычно любишь заниматься, Шэнь Синьсинь? — поинтересовался Линь Шужань самым будничным тоном.
Она явно не ожидала, что он заговорит первым. Шэнь Синьсинь шла сюда исключительно ради Му Нинсяо: перед тем как переступить порог, наверняка раз за разом прокручивала в голове, как завязать с ним разговор и незаметно протиснуться в их тесный круг. И вот Му Нинсяо сидит перед ней, но с лица его не сходит грозовая туча, а инициативу неожиданно перехватил Линь Шужань.
Замявшись на мгновение, она машинально ответила:
— Читаю, слушаю музыку, иногда рисую.
— Какое совпадение, — улыбнулся Линь Шужань. Улыбка вышла не дежурной, а искренней, будто ему действительно было интересно. — Я тоже предпочитаю тихий досуг.
— Правда? — Глаза Шэнь Синьсинь радостно блеснули. — Тогда можно почаще общаться!
Диалог тек удивительно гладко. Настолько обыденно, что если не замечать темнеющего с каждой секундой лица Му Нинсяо, можно было подумать, будто двое рядовых сокурсников случайно столкнулись и перебрасываются ничего не значащими фразами. Но в этом-то и крылся подвох: все выглядело слишком нормально.
У Чжан И по коже побежали мурашки — вовсе не от страха, а от того, что он слишком хорошо знал Линь Шужаня. Тот обычно не отличался словоохотливостью: не потому что не умел говорить, а потому что ленился. Если он вдруг проявлял к кому-то непривычное радушие, это означало одно из двух: либо человек ему искренне нравился, либо в голове уже щелкали костяшки расчетливых счетов.
И в случае с Шэнь Синьсинь первый вариант исключался напрочь. Чжан И украдкой пнул под столом Ци Ваншу, пытаясь взглядом передать немое изумление:
«Это еще что за дела?!» Однако Ци Ваншу даже не шелохнулся, лишь едва заметно прищурился.
Тем временем беседа становилась все оживленнее: от хобби они перешли к пейзажам родных краев, от расписания пар — к студенческим клубам. Линь Шужань поинтересовался, откуда Шэнь Синьсинь родом, и та рассказала про небольшой южный приморский городок. Линь Шужань заметил, что бывал там в детстве и до сих пор помнит, какие над морем потрясающие закаты.
Девушка тут же подхватила, похваставшись, что знает идеальное место для любования заходящим солнцем — не истоптанную туристами смотровую площадку, а тихий холм, о котором ведают только местные.
— Будет возможность — выберемся туда вместе, — обронил Линь Шужань. Он сказал это легко, словно между делом, но сердце Шэнь Синьсинь пропустило удар.
Обстановка складывалась на редкость теплой, чего сама Шэнь Синьсинь никак не ожидала. Готовясь к встрече, она навела справки и знала, что рядом с Му Нинсяо неотлучно находится Линь Шужань. Знала, что связь между ними непростая — в чем именно это выражалось, она бы не сформулировала, но их близость бросалась в глаза любому. Чтобы подобраться к Му Нинсяо, Линь Шужаня было не обойти.
Замысел ее был прост: знай врага и знай себя — в сотне битв не потерпишь поражения. Сначала прощупать почву, понять, что Линь Шужань из себя представляет, а уже потом действовать. Однако слово за слово она осознала, что против такого утонченного, мягкого обаяния у нее нет никакой защиты. Это не походило на вспышку любви с первого взгляда — симпатия просачивалась в душу медленно, капля за каплей.
Линь Шужань смотрел прямо в глаза, но без оценивающей надменности, а внимательно внимая каждому звуку; никогда не перебивал, а стоило замолчать, как он подхватывал мысль фразой, попадавшей в самое сердце. Он не стремился выделиться, но стоило заговорить с ним, как устоять становилось невозможно.
Его невозмутимость и бережная манера речи окончательно сбили Шэнь Синьсинь с курса: забыв о первоначальной цели подобраться к Му Нинсяо, она смотрела на Линь Шужаня с нескрываемым восхищением и теплом.
Сидевшие напротив Чжан И и Ци Ваншу онемели от изумления. Подобных виражей им видеть еще не приходилось: явилась соперница устроить переполох, а Линь Шужань парой ненавязчивых фраз превратил ее в соперницу… для них обоих. Да-да, именно так.
Судя по тому, как изменился взгляд Шэнь Синьсинь, Му Нинсяо теперь предстояло не просто оберегать Линь Шужаня от чужих посягательств, но и отбивать от него ту самую девушку, что метила в его собственную пассию. Без шума, без скандалов — один лишь выверенный ход полностью перевернул доску.
Чжан И отправил в их закрытый чат три стикера с падающим ниц человечком в знак абсолютного преклонения. Ци Ваншу промолчал; откинувшись назад, он лениво крутил в пальцах стакан, переводя нечитаемый взгляд с Линь Шужаня на Му Нинсяо и затем на Шэнь Синьсинь. Интуиция подсказывала ему: здесь кроется нечто большее. Будто невидимая рука собрала их всех вместе и неведомая сила неумолимо толкает каждого по заранее проложенной колее.
Лицо сидевшего рядом Му Нинсяо потемнело так, словно с него вот-вот закапает тушь. Да и как тут было не помрачнеть? Пальцы до белых костяшек стиснули палочки для еды, в груди комом встала глухая, удушливая тяжесть.
Он понимал, что выглядит со стороны жалко и свирепо, но совладать с собой не мог. Му Нинсяо мог смириться с собственным временным помутнением рассудка — пусть и не понимал природы этого наваждения, застилавшего взор пеленой и стиравшего весь мир, кроме Шэнь Синьсинь.
Мог стерпеть ее навязчивые попытки сблизиться: с самого детства к нему липли все кому не лень, пуская в ход любые уловки и преследуя самые разные цели. Одних влекла родословная, других — внешность, третьи просто пресмыкались перед силой. Он даже не утруждал себя разбором их мотивов — просто отсекал.
Он мог вынести, если весь мир станет строить на него планы. Но покушения на Линь Шужаня он не потерпит ни от кого на свете — и уж тем более от девицы, которая под предлогом интереса к нему посмела положить глаз на его человека. Ни за что.
Резко поднявшись, Му Нинсяо с противным скрежетом отодвинул стул. Исходивший от него мороз сделался почти осязаемым — Чжан И поежился, заозиравшись по сторонам с ощущением, что кондиционер внезапно скрутили на несколько градусов ниже нуля.
Ледяной взгляд вонзился прямо в девушку:
— Шэнь Синьсинь, — отчеканил он полное имя.
Увлеченная разговором Шэнь Синьсинь вздрогнула от неожиданности и растерянно подняла голову, поперхнувшись фразой на полуслове:
— А?..
— Мне плевать, с какими намерениями ты ко мне подбираешься, — глухо, сквозь зубы процедил Му Нинсяо. Выдержав паузу, от которой взгляд его стал еще беспощаднее, он отрезал: — Но предупреждаю: держись от Линь Шужаня подальше. И даже не думай строить на него планы. Ты этого недостойна, и такого шанса у тебя не будет.
Прямо, властно, без малейшей пощады.
В отдельной комнате повисла мертвая тишина. Выскользнувшая из пальцев Чжан И палочка звякнула о стол; замерла рука Ци Ваншу, крутившая стакан. Лицо Шэнь Синьсинь вмиг побелело, кровь отхлынула от щек. Глаза ее предательски заблестели от подступивших слез, губы дрогнули, силясь подобрать слова, но чудовищное давление Му Нинсяо сдавливало горло. Набрав в грудь воздуха, она заговорила ломким, обиженным голоском, напустив на себя вид незаслуженно оскорбленной невинности:
— Му Нинсяо, мы с Линь Шужанем просто разговаривали, я вовсе ничего такого не имела в виду…
— Что ты имела в виду, тебе известно лучше всех, — не дал ей оправдаться Му Нинсяо с беспощадной холодностью. — На этот обед тебя никто не звал. Я пустил тебя лишь по собственному помрачению. Теперь трапеза окончена. Прошу уйти.
Шэнь Синьсинь застыла, заливаясь краской стыда и тут же бледнея. Она приоткрыла рот, но, наткнувшись на взгляды Чжан И и Ци Ваншу, выражавшие красноречивое «мы ничего не видели, но поняли абсолютно все», проглотила готовые сорваться слова. Прикусив губу до боли, она с затаенной злобой и обидой полоснула Му Нинсяо взглядом. Затем посмотрела на Линь Шужаня — куда сложнее: в ее глазах смешались неловкость, вина и тоскливое, едва ли осознанное ею самой разочарование.
Она уже готова была развернуться и броситься вон, когда Линь Шужань мягко окликнул:
— А Сяо, не стоит так грубо с девушкой. — И, обращаясь к ней с неизменной безмятежной кротостью, добавил: — Шэнь Синьсинь, давай для начала обменяемся контактами.
Шэнь Синьсинь оторопела. Остолбенел и Му Нинсяо. Все присутствующие застыли в глубоком шоке.
Линь Шужань невозмутимо достал телефон, открыл QR-код и протянул девушке. Глаза Шэнь Синьсинь покраснели еще сильнее, но теперь уже не от обиды — к горлу подступили настоящие слезы благодарности. Лихорадочно выудив смартфон, она отсканировала код и отправила запрос в друзья; пальцы ее заметно подрагивали — то ли от ярости на Му Нинсяо, то ли от ошеломившей чуткости Линь Шужаня.
— Спасибо, — глухо обронила она.
Оставаться дольше не позволяли остатки гордости. Подхватив сумочку, девушка выскочила прочь. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и в комнате наконец воцарился покой.
Вот только стужа вокруг Му Нинсяо никуда не делась. Обернувшись к Линь Шужаню, он уставился на него с немым потрясением: Жаньжань… действительно добавил Шэнь Синьсинь в друзья? Он только что радовался, что морок спал с его собственных глаз, а Линь Шужань взял и сам поделился контактом?!
— Жаньжань… — дрожащим голосом позвал Му Нинсяо и в паническом ужасе вцепился в его ладонь: — Прости меня, я правда виноват! Не надо было пускать ее сюда, не надо было оставлять тебя без внимания… Я больше никогда так не сделаю, клянусь! Только не молчи, мне страшно… Хочешь — обругай меня, хочешь — ударь, только не игнорируй!
Понурив голову, он походил на брошенного Хозяином огромного пса, потерянного и несчастного. Трудно было поверить, что подобный человек способен на столь жалкий вид. Каким Му Нинсяо знали обычно? Неизменный центр всеобщего внимания, надменный избранник, ни перед кем не отчитывающийся и смотрящий на мир с презрительным выражением «какое вам дело, я сам знаю, что делаю».
Линь Шужань долго смотрел на него, не проронив ни звука; воздух в комнате сгустился до звона. Чжан И и Ци Ваншу даже дышать боялись. Переглянувшись, они молча вжались в угол, мечтая слиться с обоями на стене.
Затем Линь Шужань мягко высвободил руку.
— Я не злюсь, — произнес он ровным, отрешенным тоном, будто дело его вовсе не касалось.
И он действительно не злился. С той самой секунды, как Шэнь Синьсинь вошла в дверь, Линь Шужань непрерывно наблюдал: следил за реакциями Му Нинсяо, подмечал каждый жест гостьи — и отчетливо видел, как Му Нинсяо действовал против собственной воли. Он воочию ощутил могущество предначертанного сюжета.
Эта сила, словно невидимая рука, толкала каждого по предписанным рельсам: Му Нинсяо полагалось влюбиться в Шэнь Синьсинь с первого взгляда, Шэнь Синьсинь должна была стать смыслом его жизни, а ему, Линь Шужаню, отводилась роль безликого фона — второстепенного персонажа, оттеняющего чужую ауру главного героя.
Но становиться декорацией Линь Шужань не собирался. Он понимал: чтобы вырваться из капкана насовсем, нужно действовать на опережение и ломать заданную траекторию. И сегодня у него получилось. Из-за вспыхнувшей симпатии Шэнь Синьсинь к Линь Шужаню в предначертанном сюжете возник сбой. Трещинка была крошечной, но вполне достаточной. А появившись однажды, трещина уже не зарастет сама собой. Шэнь Синьсинь — главная героиня, и фундаментальный закон этого мира гласил: главная героиня вольна питать чувства к кому угодно.
Кого она полюбит, тот и станет главным героем. А тот, против кого она не питает вражды, никогда не превратится в антагониста. Хватка предначертанного сюжета над Му Нинсяо ослабла, и это было превосходно. Просто замечательно.
Глядя в перепуганные глаза Му Нинсяо, Линь Шужань мысленно вздохнул. Он знал, как тяжело и страшно сейчас парню: тот панически боялся его гнева, боялся быть брошенным и до дрожи страшился этого жуткого чувства потери контроля над собой. Но через это испытание Му Нинсяо должен был пройти. Ведь лишь познав леденящий ужас утраты, человек будет цепляться за свое счастье изо всех сил.
Му Нинсяо по-прежнему не отрывал от него молящего взгляда, в котором не убавилось паники. Он снова судорожно сжал руку Линь Шужаня, будто стоило разжать пальцы — и тот растворится без следа. Ладонь его обжигала лихорадочным жаром.
— Жаньжань, — хрипло выдохнул Му Нинсяо. — Скажи мне хоть что-нибудь…
Линь Шужань посмотрел на него и наконец отозвался:
— Я же сказал: я не сержусь. — Голос его звучал спокойно, но во взгляде промелькнула теплота: — Перестань изводить себя, хорошо?
Вины Му Нинсяо здесь не было. И если Линь Шужань на что-то и злился, то лишь на проклятый сценарий и бессердечного автора, решившего поиздеваться над их судьбами.
Му Нинсяо все продолжал виновато лепетать извинения: он не знал, как объяснить случившееся, и лишь молил о прощении в надежде, что между ними не останется трещины. Видя искреннее раскаяние и преданность в его глазах, Линь Шужань не стал мучить его дальше и едва заметно кивнул.
Этого скупого кивка Му Нинсяо хватило: с его плеч словно свалилась вековая тяжесть, плечи заметно опустились. Он шумно выдохнул, как утопающий, которого наконец вытащили на берег. За соседними стульями синхронно перевели дух Чжан И и Ци Ваншу. Чжан И незаметно показал приятелю под столом большой палец, без слов сообщая:
«Кажется, пронесло». Ци Ваншу сделал глоток остывшего чая, унимая волнение. Однако до конца Му Нинсяо так и не успокоился.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40302/5153292
Готово:
