— Лили, а может, ну его — не заводи отношений и замуж... то есть не женись? — затараторил в следующую секунду Е Чжи. — Купим потом на двоих трехэтажную виллу вроде тех, что в Цзинване: ты поселишься на третьем этаже, я — на втором, а первый сделаем общей зоной. Будем жить вместе. Как тебе идея?
Не давая Цзян Шаоли вставить ни слова, он сыпал фразами как из пулемета:
— Сколько тебя знаю, ты ни разу ни к кому интереса не проявлял, да и вообще эта тема тебя никогда не волновала. Так зачем искать кого-то и жениться?
— Сам посуди: ты же чистюля до мозга костей, терпеть не можешь, когда трогают твои вещи или нарушают личные границы. Если с кем-то сойдешься, тебе будет невыносимо тяжело привыкнуть. А даже если и привыкнешь, все равно придется ломать себя и подстраиваться. Ты — Цзян Шаоли, которого и я, и вся семья на руках носим! С какой стати тебе жертвовать собой ради кого-то? Это под тебя должны подстраиваться, а не ты!
— Ладно, допустим, тебе сказочно повезет и подвернется тот, кто готов тебе потакать, — продолжал он распаляться. — Но не факт ведь, что ты сам в него влюбишься! Чтобы и пылинки с тебя сдувал, и тебе в душу запал... Да таких днем с огнем не сыщешь! А зная твою нелюбовь к лишней возне, ты бы это время куда охотнее потратил на живопись.
— И даже если предположить немыслимое и тебе попадется такой человек, вам же еще придется притираться друг к другу! Столько мороки на пустом месте, уйму драгоценного времени спустишь.
— Вот и выходит: не заводить романов и не жениться — для тебя самый безмятежный вариант.
Выпалив все на одном дыхании, Е Чжи уставился на Цзян Шаоли во все глаза и затаил дыхание.
Цзян Шаоли лишь молча смотрел на него. Секунда, две, три, четыре... Время медленно утекало, а он не проронил ни звука, отчего сердце Е Чжи тревожно ухнуло куда-то в пятки.
— Похоже, я все-таки тебя переоценил, — наконец обронил Цзян Шаоли.
«В каком это смысле?» — Е Чжи растерянно моргнул, решительно ничего не понимая.
Впрочем, возможности переспросить ему не дали.
— Разговор окончен, — отрезал Цзян Шаоли. — До звонка еще есть время, успеем на оставшиеся две пары. Я пойду с тобой.
Е Чжи дернулся было возразить — мол, от одного пропуска небо на землю не упадет, он потом сам все наверстает, — но под бесстрастным взглядом друга мгновенно прикусил язык.
— Возьми учебники, — велел Цзян Шаоли.
— Ну ладно, — с неохотой буркнул Е Чжи. Направляясь за книгами, он через каждые два шага оглядывался, пытаясь угадать, не разозлила ли Шаоли его тирада. Убедившись, что лицо того осталось абсолютно невозмутимым, он с облегчением перевел дух.
Спустившись с книгами во двор общежития, они наткнулись на припаркованный автомобиль. Возле машины стоял Юй Цзин в одной пижаме: выскочив прямо из корпуса, он уткнулся в грудь вышедшего из салона мужчины и безутешно рыдал.
Цзян Шаоли потерял дар речи.
По его сведениям, командировка Чу Хэцы должна была продлиться еще как минимум три дня. Тот сейчас обязан был находиться за границей и утрясать детали совместного проекта с партнерами, однако каким-то чудом объявился здесь — как раз в тот миг, когда хромой, заплаканный и переполненный обидой Юй Цзин слетел с лестницы.
Ничего не скажешь: каноническая пара новеллы — судьба, не иначе.
Едва завидев Юй Цзина, Е Чжи вновь недовольно нахмурился. Приглядевшись, он вдруг подметил странность:
— Слушай, Юй Цзин ведь из-за травмы ноги даже на кровать без посторонней помощи залезть не мог. Как же он умудрился в одиночку сбежать с шестого этажа?
— Возможно, проспался, и рана как раз затянулась, — флегматично предположил Цзян Шаоли.
Исключать такое не стоило, ведь немощным Юй Цзин выглядел вчера вечером. Однако если судить по прошлому опыту, завидной регенерацией тот никогда не отличался. Под конец второго семестра второго курса во время сдачи нормативов Юй Цзин уже подворачивал ногу — тогда травма была куда легче нынешней, но Мэн Юй целую неделю носил его на занятия на спине, после чего Чу Хэцы забрал бедняжку к себе еще на полмесяца, пока тот окончательно не поправился.
Так сильна у Юй Цзина регенерация или нет?
Е Чжи совсем запутался. Не мог же тот за месяц с небольшим летних каникул закалить организм до богатырского здоровья? Да и хрупкая, щуплая фигурка Юй Цзина никак не вязалась с подобными переменами.
Машина Чу Хэцы стояла у самого входа в общежитие, так что до них отчетливо долетал каждый звук.
— Почему ты плачешь? Кто-то обидел? Назови мне его имя! — В голосе Чу Хэцы сквозила трепетная жалость пополам с глухой, властной яростью: казалось, укажи пальцем — и он разорвет обидчика на куски, стерев с лица земли.
Как один из главных героев новеллы, внешностью Чу Хэцы не был обделен, но привычка смотреть на всех свысока через ноздри и замашки человека, стоящего выше закона, придавали ему столько высокомерия, дикости и приторной слащавости, что вся привлекательность сходила на нет.
Юй Цзин не произносил ни слова — лишь всхлипывал пуще прежнего, оставляя широчайший простор для домыслов.
— И какие мысли у тебя возникают при виде их объятий? — поинтересовался Цзян Шаоли у Е Чжи.
— Какие еще мысли? Они женихи, обнимаются — мне-то какое дело? — фыркнул тот и тут же подозрительно прищурился: — Лили, а ты чего спрашиваешь? Неужто у тебя самого что-то шевельнулось? Позавидовал парочке? Тоже захотелось кого-нибудь обнять?
Цзян Шаоли промолчал.
Что ж, превосходно: судя по всему, эта сцена оставила Е Чжи совершенно равнодушным. По сюжету новеллы безумная одержимость Юй Цзином и открытая вражда с Чу Хэцы за его сердце настигнут Е Чжи лишь во втором семестре третьего курса — до этого времени было предостаточно. Сейчас, даже находясь под влиянием силы сюжета, Е Чжи еще не дошел до той роковой черты, чтобы мучиться ревностью или завистью, видя Юй Цзина в чужих объятиях.
— Так дело не пойдет, Лили! — всполошился Е Чжи. — Ты только что пообещал мне не заводить романов и не жениться, держи слово!
— Насколько я помню, ничего подобного я не обещал, — окинул его взглядом Цзян Шаоли.
Е Чжи поперхнулся, но упрямо загнул свое:
— А мне все равно! Раз не возразил, значит, согласился по умолчанию. Лили, обещания надо выполнять, назад пути нет!
Шум привлек внимание обнимающихся. Юй Цзин перестал всхлипывать, и оба повернулись в их сторону. Заметив Е Чжи, Чу Хэцы недовольно сдвинул брови: очевидно, ревность к их сближению брала свое, и он уже заочно записал парня в соперники.
Однако, переведя взгляд на стоявшего рядом Цзян Шаоли, он застыл в изумлении:
— Шаоли? Ты разве не учишься за границей? Когда вернулся?
Род Цзян посвятил себя сфере образования и с торгово-промышленным родом Чу не соперничал. Вращаясь в одних кругах, обе семьи поддерживали добрые отношения, и сам Чу Хэцы всегда относился к Цзян Шаоли с большой симпатией.
Цзян Шаоли с детства был поразительно красив и неизменно приковывал к себе взгляды, к тому же был выдающимся во всем — такое сочетание едва ли могло оставить кого-то равнодушным. Не отличайся он холодным нравом и отчужденностью, число его приятелей наверняка затмило бы круг общения признанного светского мотылька Е Чжи.
В отличие от радушного Чу Хэцы, Цзян Шаоли держался куда прохладнее. Он лишь сухо кивнул:
— Господин Чу.
— К чему такая отчужденность? — поморщился Чу Хэцы. — Раньше ты ведь звал меня братом Хэцы.
«Да это было восемьсот лет назад! — мысленно скривился Е Чжи. — Лили перестал так называть его еще в начальной школе, максимум из вежливости бросал "брат Чу". А стоило Чу Хэцы возглавить компанию рода Чу, как Лили стал обращаться к нему исключительно как к господину Чу».
«Брат Хэцы»? Ишь как любит себе льстить!
Цзян Шаоли одного взгляда хватило, чтобы заметить недовольство друга. В душе шевельнулась усмешка: еще ничего не произошло, а чувство собственничества у Е Чжи уже взыграло — неукротимое, как и всегда.
Не собираясь менять тон в угоду собеседнику, Цзян Шаоли перевел взгляд на Юй Цзина, все еще прижимавшегося к Чу Хэцы:
— Что стряслось с однокурсником Юем? Отчего такие горькие слезы?
Слова звучали участливо, и на лице Цзян Шаоли даже мелькнула редкая тень заботы, но Юй Цзину в этом почудилось глухое предостережение: не смей болтать о том, что произошло в комнате.
«Нет, это не угроза!» — внезапно осенило Юй Цзина.
Цзян Шаоли вовсе не предостерегал его — он намеренно провоцировал на откровения! Стоит Чу Хэцы узнать, что Юй Цзин расстроился из-за объятий Е Чжи и Цзян Шаоли, тот неминуемо вспылит, и между ними вспыхнет ссора!
Какое изощренное коварство!
Юй Цзин мысленно возблагодарил собственную сообразительность: еще секунда — и он угодил бы в расставленные сети.
Одно дело — нежиться во всеобщем обожании и выделять себя среди прочих; Юй Цзин был только рад, когда до Чу Хэцы доходили слухи и тот ревновал, демонстрируя пылкие чувства. Но совсем другое — устраивать открытые разборки прямо у него перед носом. Пока буря не разразилась на глазах у покровителя, всегда можно выставить все так, будто чужая влюбленность его не касается.
Это лишь подчеркивало его обаяние и напоминало Чу Хэцы, что, если тот не станет беречь свое сокровище, найдутся толпы желающих его отнять — а значит, следовало окружить Юй Цзина еще большей заботой. Но если Чу Хэцы воочию увидит, как он убивается из-за другого мужчины, его гордость этого не спустит.
Юй Цзин не возражал, чтобы Чу Хэцы из ревности прессовал соперников, но самому влезать под удар не входило в его планы.
Ему нужно было всеобщее поклонение, но выходить из воды он желал сухим.
— Я... я просто подумал о том, что эти дни брат Чу не был со мной, пока я лежал с травмой, — запинаясь, пролепетал Юй Цзин, утирая слезы. — Мне стало так одиноко... Столько дней его не видел, ужасно тосковал! А когда вдруг увидел брата Чу, и обида, и тоска нахлынули разом, я и не сдержался...
Он застенчиво улыбнулся сквозь мокрые ресницы:
— Прости, однокурсник Цзян, выставил себя на посмешище.
Быстро сориентировался.
Не дождавшись желаемого зрелища, Цзян Шаоли ощутил легкое разочарование.
— Вот оно как, — протянул он. — А я-то гляжу: однокурсник Юй так горько рыдает, уж грешным делом подумал, не обидел ли кто.
Юй Цзину оставалось лишь проглотить эту пилюлю. Вымучив улыбку, он процедил сквозь зубы:
— Что вы, ничего подобного.
— Ну и славно, — отозвался Цзян Шаоли.
Затем он обратился к Чу Хэцы:
— Раз господин Чу прибыл, не лучше ли забрать однокурсника Юя на пару дней домой? Травма у него серьезная: до сегодняшнего утра из общежития его на спине выносил наш сосед по комнате, однокурсник Мэн Юй; на кровать забираться и в уборную ходить ему тоже помогал однокурсник Мэн, таская на руках. В общежитии с этим сплошные неудобства, так что разумнее вернуть однокурсника Юя на занятия, когда он полностью поправится.
Чу Хэцы как раз за этим и примчался — забрать Юй Цзина к себе, прекрасно понимая, что иначе охотники за чужим вниманием не упустят случая подобраться к беспомощному юноше. Слова Цзян Шаоли вторили его собственным намерениям, но оттого, с какой обезоруживающей прямотой тот перечислил все подробности, внутри у Чу Хэцы все равно закипало глухое бешенство.
— Я так и собирался поступить. В таком случае я забираю Сяо Цзина, а вас попрошу оформить для него отпуск по болезни.
— Насчет отпуска для однокурсника Юя господину Чу лучше обратиться к однокурснику Мэн Юю, — парировал Цзян Шаоли. — Е Чжи говорил мне, что в университете однокурсник Юй ближе всего именно с Мэн Юем, и обычно по всем вопросам с пропусками он обращается к нему. А нам, чтобы помочь, пришлось бы сначала выпрашивать у Мэн Юя контакты куратора — к чему лишняя трата времени? Пусть однокурсник Юй просто черкнет Мэн Юю сообщение. А нам с Е Чжи пора на пары, так что мы пойдем.
Успешно подлив масла в огонь, Цзян Шаоли в приподнятом настроении увлек Е Чжи за собой.
Отойдя на приличное расстояние, Е Чжи с любопытством спросил:
— Лили, ты, похоже, терпеть не можешь Чу Хэцы? С чего бы вдруг? Он тебе насолил чем-то? И еще... Разве я когда-нибудь говорил тебе, что в университете Юй Цзин ближе всего с Мэн Юем и всегда просит его помочь с пропусками?
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40301/5153628
Готово:
