Чжао Юньчжоу перевёл взгляд с Цзян Шаоли, в одиночестве стоявшего под баскетбольным щитом, на Е Чжи, который суетился вокруг Юй Цзина и спешно помогал организовать его отправку в больницу, и насмешливо приподнял бровь. В отличие от мягких, утончённых черт Юй Цзина, лицо Чжао Юньчжоу было совершенно лишено нежности — черты его казались резкими, почти колючими.
Вполголоса бросив пару слов приятелям, Чжао Юньчжоу направился к Цзян Шаоли.
— Шаоли, ты когда вернулся в страну?
— Вчера вечером.
— А-а, значит, примчался специально ко дню рождения нашего молодого господина Е, — протянул Чжао Юньчжоу.
Цзян Шаоли ничего не ответил. Он неотрывно смотрел на Е Чжи, который так отчаянно переживал за Юй Цзина, словно напрочь забыл, что здесь вообще есть кто-то ещё.
Проследив за его взглядом, Чжао Юньчжоу усмехнулся:
— Шокирует, правда? Подумать только, молодой господин Е бросил тебя посреди площадки и помчался к другому. Бывают же такие уникумы: стоит им появиться, как остальные больше никого вокруг не замечают, будто весь мир крутится исключительно вокруг них.
Цзян Шаоли посмотрел на Чжао Юньчжоу и подумал, что тот и впрямь не глуп — сумел разглядеть хоть крупицу истинного устройства этого мира.
— Не окликнешь его? — спросил Чжао Юньчжоу.
Неподалёку Мэн Юй уже подхватил Юй Цзина на руки. Травма, судя по всему, оказалась не из лёгких, и по обрывкам фраз было ясно, что парня собираются везти прямиком в больницу. Е Чжи так ни разу и не обернулся в сторону Цзян Шаоли.
Цзян Шаоли снова оставил вопрос без ответа. Он просто наблюдал за Е Чжи, ожидая, когда же тот наконец о нём вспомнит.
И в следующее мгновение Е Чжи, уже собравшийся уходить вслед за остальными, вдруг замер на полушаге. Казалось, всё его тело сковал паралич: он повернул голову неестественно резко, с застывшим, онемевшим выражением лица.
Цзян Шаоли молча смотрел на него через разделявшее их расстояние.
Е Чжи и сам не смог бы описать, что сейчас выражало лицо друга, но взгляд Цзян Шаоли отозвался болезненным спазмом в груди. Что он только что натворил? Они же только что играли в баскетбол, и он вот так, не проронив ни слова, бросил Лили? Лили всё так же стоял на том самом месте, откуда он сорвался, не сдвинувшись ни на шаг и не позвав его — просто стоял и смотрел.
А он сам? Он едва не ушёл следом за толпой, оставив Лили одного! Он ведь чуть вовсе не забыл, что тот всё ещё здесь!.. Что за наваждение на него нашло?!
— Лили, я…
— Я пошёл, — не дав ему договорить, бросил Цзян Шаоли, адресуя эти слова Чжао Юньчжоу, после чего развернулся, подхватил телефон и направился в раздевалку.
Баскетбольный мяч, который Е Чжи сам принёс из дома и которым ещё совсем недавно так восхищался, сиротливо остался лежать на паркете.
— Пересечёмся позже, — с усмешкой бросил ему вслед Чжао Юньчжоу. — Устрою тебе встречу по всем правилам.
Едва он договорил, как к нему уже подбежал — почти вломился — Е Чжи. Бросив мяч, тот собирался ринуться вдогонку за Цзян Шаоли. Безупречно воспитанный молодой господин Е впервые в жизни напрочь проигнорировал знакомого. Чжао Юньчжоу не без удовольствия наблюдал за этой картиной и не упустил случая подлить масла в огонь:
— Что же молодой господин Е не едет в больницу вместе с пострадавшим юным господином? Вы ведь обычно из-за малейшей его царапины места себе от тревоги не находите.
Остановившись на бегу, Е Чжи нахмурился и обернулся. Он искренне не понимал намёков Чжао Юньчжоу: что значит «места себе от тревоги не находит» из-за любого пустяка? Он всего лишь проявлял обычную дружескую заботу — он всегда так относился к друзьям. А вот то, что он сегодня, не сказав ни слова, бросил Лили ради кого-то другого — вот это было по-настоящему дико.
Лили — его лучший друг, в его сердце занимающий ровно то же место, что родители и сестра. Ни один приятель на свете не мог быть важнее Лили. Он просто не мог так поступить!
— Или я не прав? — хмыкнул Чжао Юньчжоу. — Вы ведь не раз приходили предупреждать меня ради этого юного господина.
— Никаких предупреждений не было, — помрачнел Е Чжи. — Лишь дружеский совет. Чжао Юньчжоу, мы знаем друг друга с детства, в школьные годы ты часто приходил к Лили разбирать задачи, так что и между нами есть приятельские отношения. Все мои прежние слова сводились к одному: не упрямься. Весь род Юй чувствует вину перед Юй Цзином и всеми силами стремится загладить её, так что враждовать с ним тебе невыгодно. Чем тратить силы на борьбу, лучше займись собственной жизнью. У тебя есть и талант, и способности — ты и без рода Юй сумеешь пробиться в люди. Незачем травить Юй Цзина: он не виноват в том, через что ему пришлось пройти. Ты ни в чём не виноват, но и он тоже невиновен. Затеяв эту свару, ты лишь останешься в проигрыше, оно того не стоит.
Он нетерпеливо дёрнул плечом — нужно было догнать Цзян Шаоли, и в голосе прорезалось раздражение:
— На этом всё. Считай, что раньше я совался не в своё дело, впредь я в твою жизнь не полезу.
Е Чжи славился прекрасным воспитанием и безупречной вежливостью, и Чжао Юньчжоу никогда прежде не видел его столь откровенно раздражённым. В душе он даже присвистнул от изумления, однако слова Е Чжи задели какую-то струну в его душе.
— Шаоли сейчас было очень больно, — негромко произнёс Чжао Юньчжоу, — пусть по его лицу этого и не скажешь. Молодой господин Е, впредь думайте трижды, прежде чем говорить или делать что-то, особенно когда Шаоли рядом. — Он криво усмехнулся: — На этом и с моей стороны всё.
Е Чжи бросил на него короткий взгляд и со всех ног бросился догонять Цзян Шаоли.
Когда он ворвался в раздевалку, Цзян Шаоли уже переоделся — принимать душ у него не было никакого настроения. Он не пытался демонстративно прятаться или избегать Е Чжи, просто за всё время ни разу не посмотрел в его сторону и не проронил ни слова. И именно это холодное безразличие пугало Е Чжи сильнее всего.
— Лили, прости меня! — с порога взмолился он. — Я правда не нарочно тебя оставил! Просто услышал, что Юй Цзин травмировался, и растерялся… Я же рассказывал тебе: мы с Юй Цзином два года живём в одной комнате, постоянно видимся, он хороший парень, вот постепенно и сблизились, стали неплохими друзьями. Я не мог пройти мимо, когда друг получил травму! К тому же над ним с детства издевался приёмный отец, он очень уязвим душевно и любую боль воспринимает куда острее остальных… Я просто забеспокоился… то есть нет, я… я просто…
Он осёкся, чувствуя, что с каждым словом закапывает себя всё глубже: со стороны эти нелепые оправдания звучали до омерзения глупо и обидно.
В отчаянии Е Чжи схватил Цзян Шаоли за запястье — лишь ощущение чужой руки под пальцами хоть немного успокаивало дрожь внутри:
— Как бы там ни было, бросить тебя — непростительная ошибка с моей стороны! Я больше никогда так не поступлю, клянусь!
Цзян Шаоли наконец соизволил поднять на него глаза. Он ясно видел панику и отчаяние во взгляде друга — на этот раз Е Чжи метался не из-за кого-то постороннего, а из-за него, Цзян Шаоли.
Цзян Шаоли и сам не мог разобрать собственных чувств. Злость никуда не делась, но в то же время Е Чжи было почти жаль: бедолагу уже довели едва ли не до расщепления личности. И главное — Е Чжи, похоже, даже не осознавал, что перед простым другом или названым братом вовсе не требуется оправдываться с таким надрывом. Круглый дурак, который не может разобраться в собственных чувствах, — неудивительно, что на него так легко влияет аура главного героя.
— Лили, я ведь сильно тебя ранил, да? — с замиранием сердца спросил Е Чжи, не осмеливаясь выпустить его запястье.
Цзян Шаоли не ответил прямо, лишь холодно поинтересовался:
— Раз ты так переживал за травмированного друга, почему не поехал с ним в больницу?
Е Чжи мысленно признал: услышав о травме Юй Цзина, он действительно испугался, но стоило убедиться, что тот всего лишь подвернул ногу и ничего непоправимого не случилось, как тревога отступила. Даже если ради перестраховки Юй Цзина решили отвезти на осмотр, это вовсе не повод терять голову до такой степени, чтобы забыть о присутствии Лили. Что же тогда с ним произошло?
Стоило ему осознать, как он обошёлся с Лили, от былого беспокойства за Юй Цзина не осталось и следа — душу затопили вина и ужас перед тем, что Лили разозлится или замкнётся в своей обиде. Ехать в больницу? Сейчас у него не было ни малейшего желания туда ехать — хотелось лишь неотступно следовать за Лили и ни на секунду не выпускать его из поля зрения.
— Там и без меня народу хватает, одним больше, одним меньше — никакой разницы. Я потом просто спрошу в беседе общежития, как у него дела, — торопливо пробормотал Е Чжи и, слегка покачав руку Цзян Шаоли, робко заглянул ему в лицо: — Лили, ты… ты правда на меня сердишься?
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40301/5152015
Готово:
