С оглушительным скрежетом, от которого, казалось, содрогнулась сама дорога, посреди знойного лета раздался удар. Прохожие в испуге оглядывались, пытаясь понять, что произошло. Несколько офисных сотрудниц, до этого тайком наблюдавших за происходящим из высокого бизнес-центра, застыли с открытыми ртами; их накрашенные яркими тенями глаза расширились, став свидетелями всей сцены столкновения.
А уж что говорить о невинной жертве, сидевшей внутри машины. Чжэн Цин боковым зрением любовался красивым профилем лица Ручу, когда раздался грохот, а следом салон содрогнулся от мощного удара. Тяжелый черный Ауди отбросило метра на два вперед. Задняя часть автомобиля была серьезно повреждена, металл сильно деформировался, фары разбились вдребезги. Следовавший позади Хаммер медленно и уверенно затормозил, остановившись вплотную к Ауди. Кроме легкой вмятины на переднем бампере и содранной краски, машина осталась невредимой.
— Черт... — выругался Чжэн Цин, приходя в себя от шока, и, распахнув дверцу, выскочил наружу.
Ручу, который после давней аварии страдал от посттравматического синдрома, побледнел. Он помедлил секунду и тоже вышел из машины. Он уже видел, как Чжэн Цин стоит у водительской двери огромного Хаммера и, заглядывая в окно, кричит:
— Ты, мать твою, как водишь?
Юань Юй, чья длинная рука небрежно лежала на оконном проеме, едва взглянул на Чжэн Цина. Его взгляд равнодушно скользнул мимо него, прямо к стоящему чуть поодаль Ручу. С той же насмешливой полуулыбкой на губах он произнес:
— Ну что, теперь ты поедешь со мной обедать?
Лицо Ручу стало белее мела, но Чжэн Цин выглядел еще бледнее.
— Ты сделал это специально? — сквозь зубы процедил Чжэн Цин и, подавшись вперед, вцепился в воротник мужчины.
Казалось, только сейчас человек в черном, сидевший за рулем, осознал присутствие Чжэн Цина. Юань Юй наконец посмотрел на него в упор. В его темных глазах вспыхнуло нечто острое, подобное клинку, и даже сквозь темные очки этот взгляд заставил сердце Чжэн Цина невольно дрогнуть.
Мужчинам свойственно звериное чутье — они мгновенно распознают давление, исходящее от того, кто сильнее их. Кто-то может быть богат, статен, обладать устрашающей внешностью, но все это лишь поверхностная шелуха, способная обмануть разве что женщин или детей. Но есть такие мужчины, которые, даже не имея ничего, одним лишь взглядом заставляют тебя ощутить реальную угрозу. Юань Юй относился именно к таким людям — к той породе хищников, перед которыми пасуют даже самые самоуверенные мужчины.
Как только Юань Юй поднял руку, Чжэн Цин невольно разжал хватку. Юань Юй медленно снял солнечные очки, обнажив прямой нос и холодные, как у ястреба, глаза. Он холодно посмотрел на Чжэн Цина и негромко произнес:
— У меня сегодня нет времени с тобой играть. Не зли меня.
Когда Юань Юй снял очки, открыв свое яркое, мужественное лицо с глубокими чертами, цвет лица Чжэн Цина сменился с бледного на темный. Внезапная догадка озарила его, и он, впившись взглядом в глаза Юань Юя, с ледяной усмешкой ответил:
— Я-то думал, кто это... Оказывается, сам великий молодой господин Юань... Но даже если вы Юань-старший, это не дает права средь бела дня таранить чужие машины. Если вам кто-то не по душе, не стоит ли выбрать для этого место поуединеннее? Страна, кажется, не ваша собственность, да и город А, насколько я помню, еще не носит вашу фамилию.
— Ты меня знаешь? — Юань Юй слегка прищурился, пристально разглядывая Чжэн Цина под палящим солнцем, но понял, что видит этого человека впервые. Он отсутствовал так много лет, а вернувшись, почти ни с кем не общался, так что тот факт, что этот мужчина узнал его с первого взгляда, был любопытен.
— Кто же в городе А не знает молодого господина Юаня? — с сарказмом бросил Чжэн Цин и, достав телефон, набрал 110. — Алло, я хочу заявить о происшествии. Улица Хунцин, сто двадцать один. В меня намеренно врезались. Да, пожалуйста, приезжайте скорее.
Повесив трубку, Чжэн Цин словно немного унял захлестнувшие его гнев и унижение. Но в ответ на его слова Юань Юй лишь усмехнулся:
— Ты так хорошо меня помнишь. А вот я тебя — нет.
Эти слова хлестнули Чжэн Цина, словно пощечина.
Много лет назад он был уверен, что навсегда забыл те унижения, которые причинил ему этот сияющий золотой мальчик. Но сейчас все те чувства всплыли наружу, словно пытаясь разорвать его сердце. Его охватила ярость — он хотел убить этого человека, а еще больше — самого себя, такого беспомощного.
В этот момент Ручу схватил его за руку, и холодный голос прозвучал у него над ухом:
— Юань Юй, всему есть предел!
Юань Юй равнодушно скользнул взглядом по тому месту, где рука Ручу держала Чжэн Цина, и с любопытством произнес:
— И что ты мне сделаешь? Мой адвокат уже в пути. Думаю, он привезет и мою медицинскую карту... — Юань Юй постучал пальцем по виску и совершенно нагло улыбнулся: — У меня здесь не все в порядке. Так что никто мне ничего не сделает.
Он перевел взгляд на Чжэн Цина, и в его глазах, несмотря на насмешливую улыбку на красивом лице, застыл холод:
— Поэтому, не провоцируй меня. Боюсь, если я не сдержусь... я просто сживу тебя со свету.
Оба услышавших это человека изменились в лице.
Ручу обошел Чжэн Цина и, не проронив ни слова, сел в машину Юань Юя.
— Ручу! — недоверчиво воскликнул Чжэн Цин.
Ручу посмотрел на него через окно машины Юань Юя и виновато добавил:
— Прости. Передай Сяо Чуню, что в следующий раз я принесу ему подарок.
Не успел он договорить, как Хаммер стремительно сдал назад. Юань Юй, не меняясь в лице, бросил на Чжэн Цина взгляд и напоследок добавил:
— Хоть засудить меня и не получится, можешь содрать с моего адвоката побольше. Не экономь мои деньги.
Тон его был таким, будто Чжэн Цин был либо мошенником, вымогающим деньги за подставную аварию, либо уличным попрошайкой.
Чжэн Цин смотрел, как Хаммер быстро исчезает в потоке машин, и со злостью пнул свою изуродованную машину.
Почему этот человек снова появился в его жизни!
Юань Юй закрыл окно, отрезав шум улицы. Музыку он включать не стал, и в просторном салоне было слышно лишь тихое, мерное гудение кондиционера. Остановившись на красный свет, Юань Юй повернул голову к сидевшему прямо, как струна, Ручу и внезапно спросил:
— Долго ты собираешься держать это лицо, будто высеченное изо льда?
— Пока не научусь сдерживаться и не ругаться, — Ручу даже не шевельнул глазами, холодно глядя на цифры таймера светофора.
— Ха... — Юань Юй тихо рассмеялся. Положив тяжелую верхнюю часть тела на руль, он помолчал несколько секунд, прежде чем добавить: — Кажется, ты умеешь только ругаться со мной. Пользуешься тем, что я люблю тебя, тем, что когда-то баловал... А с другими людьми ты когда-нибудь вообще разговаривал в полный голос?
Он вспоминал об этом так, словно они просто болтали. Ручу не хотел знать, что у того на уме и чего он добивается. Ему хотелось лишь встать, ткнуть этого человека пальцем в нос и громко сказать, что он ему ничем не обязан, что если он хочет сходить с ума или сдохнуть, пусть делает это подальше, и чтобы он не смел его тошнить своим присутствием...
Но Ручу терпел. Сжимал зубы и терпел. Потому что, если он хотел окончательно порвать с этим человеком, он не мог позволить себе сорваться.
Когда Юань Юй привез его в роскошный японский ресторан, Ручу ничуть не удивился. Во-первых, этот человек был избалованным с ног до головы молодым господином, который признавал только блюда от лучших поваров. Во-вторых, похоже, он помнил, что много лет назад Ручу серьезно заболел из-за аллергии на сырую рыбу, поэтому, заказав стол, уставленный сашими, он тут же велел официанту удалиться.
Честно говоря, этот мелочный жест заставил Ручу усомниться: а не любит ли он его до сих пор, раз спустя десять с лишним лет помнит о нем такие детали? Подобное ребячество вызвало у Ручу фантазию: а что, если бы тогда не случилась та беда? Если бы они сбежали на край света, оставив позади все распри, смогли бы они прожить вместе хотя бы несколько счастливых дней? Этот великий господин, единственный наследник компании Юань, с самого детства окруженный толпами слуг и лелеемый как величайшее сокровище — сломался бы он от простой еды и тихой, размеренной жизни?..
— Ты что, прикидываешь, как расплатиться телом за все эти годы, что ты мне должен, с процентами? — Юань Юй увидел, как Ручу погрузился в свои мысли, и в раздражении был готов перевернуть стол.
Ручу очнулся. Услышав о «расплате телом», его красивое лицо не дрогнуло. Вместо этого он пристально посмотрел Юань Юю в глаза.
И Юань Юй, и Ручу обладали выдающейся внешностью. Но если красота Ручу была утонченной и изящной, то Юань Юй отличался жесткостью и мужественностью. Его черты лица, пусть и не были идеальными, несли в себе необузданную дикость. Глубокие глаза, прямой нос, особенно красивые брови, напоминавшие острые мечи. Хотя он не походил на популярных нынче смазливых юнцов, от него невозможно было отвести взгляд — в нем была особая харизма. Это знакомое лицо утратило юношескую незрелость, обретя с годами глубину и спокойствие, но прежнее давление никуда не делось — напротив, оно стало даже более угрожающим, чем десять лет назад.
— На что смотришь? Теперь притворяться, что не знаешь меня, уже поздно, — Юань Юй долго смотрел в его ясные темные глаза, но, почувствовав, как тело невольно напрягается, отвел взгляд и грубо бросил: — Хватит на меня пялиться.
Ручу, насмотревшись, отвел глаза. Он долго задумчиво вертел в руках изысканные бамбуковые палочки, затем взял кусочек сашими и, держа его в воздухе, сказал:
— Ты же знаешь, что я не ем сырое. Если съем — меня будет тошнить, и я серьезно заболею. Если ты правда считаешь, что я тебе должен, то если я съем весь этот стол, ты успокоишься и оставишь меня в покое?
Юань Юй, увидев, как человек, который раньше предпочел бы получить удар ножом, чем есть сырую рыбу, не спеша кладет кусок сашими в рот и начинает жевать, изогнул губы в улыбке и жестоко произнес:
— Этого мало, чтобы я успокоился.
Юань Юй улыбнулся ему, нажал на кнопку вызова, и в комнату вошла официантка в кимоно, приняв подобающую позу.
— Всего, что есть на столе, принесите еще по десять порций, — сказал Юань Юй с улыбкой.
http://bllate.org/book/40298/5113894
Готово: