— Впереди еще есть древнее дерево молитв, на этот раз ты тоже хочешь туда пойти? — склонив голову набок, спросила Ши Сюань.
— Пойду, почему бы и нет. — Чу Линь только собралась сделать шаг, как собеседница прервала её:
— Сходи сначала за двумя красными шелковыми лентами, я увидела кое-что, что хочу купить, сейчас вернусь. — Ши Сюань высвободила руку из хватки Чу Линь.
По привычке Чу Линь попыталась перехватить её ладонь. Но, увидев, что та направляется прямо к лотку разносчика, невольно вздохнула.
Древнее дерево было опутано красными шелковыми лентами самых разных форм, перекликавшимися с яркими фонарями, а тени двух фигур сливались в единое целое.
— Что ты ходила покупать? — Чу Линь протянула Ши Сюань одну из лент.
— Вот, нить долголетия. — Ши Сюань повязала разноцветную веревочку на правое запястье Чу Линь. — Не двигайся, я тебе завяжу.
— Это всё просто уловки, разве бывает в этом что-то истинное? — Чу Линь стояла вполоборота, доверчиво подставив руку, но её щеки сами собой покрылись румянцем, а кожа на запястье в месте соприкосновения казалась обжигающе горячей.
— Мм? Тебе жарко? Почему ты такая красная? — подняв взгляд и заметив это, Ши Сюань сначала замерла, а затем усмехнулась: — Ох... да ты еще и смущаешься. И это перед Великим Наставником!
— Не... не смущаюсь. — Чу Линь прикрыла лицо одной рукой и забормотала: — Для нового платья выбрали неудачную ткань, вот и душно.
— Ох... душно, — смеясь, передразнила её Ши Сюань.
— Ладно, пора писать на красных лентах, уж на этот раз ты должна написать всё сама. — Ши Сюань взяла кисть и, долго раздумывая, вывела на ткани: «Маленькой Владычице — сто лет жизни».
— А ты почему не пишешь? — закончив, Ши Сюань подняла голову и заметила, что Чу Линь не шевелится, а лишь неотрывно смотрит на неё.
От такого взгляда у Ши Сюань даже щеки слегка запылали, и она произнесла:
— Ты...
— Наставник, ты ведь снова собираешься уйти? — Голос Чу Линь дрогнул, а глаза покраснели.
— А? Почему ты вдруг об этом спрашивала? — Ши Сюань бережно привязала ленту к стволу дерева и отряхнула руки.
— Потому что в прошлый раз было то же самое. — Чу Линь ухватила Ши Сюань за край одежды. — Наставник, я не хочу, чтобы ты уходила.
Ши Сюань молчала, не зная, как заговорить.
— И сама не знаю почему... Я постепенно старею, а Наставник остается прежней, словно совсем не меняется, навеки оставаясь такой, какой я помню тебя с самого детства. — Чу Линь провела рукой по своему лицу, и горячие слезы скользнули между её пальцев. — Если так пойдет дальше, я состарюсь... Наставник, ты всё еще будешь брать меня за руку, будешь обнимать?
— Ну не плачь ты. — Ши Сюань смахнула тыльной стороной ладони горячие слёзы с её глаз, мягко обняла и погладила по спине. — О чем ты думаешь... Наставник не станет презирать тебя за старость.
— Нет... Наставник, ты ошибаешься... Я ведь вовсе не доживу до старости. — Голос Чу Линь звучал тяжело и глухо, отчего у Ши Сюань сжалось сердце.
— Что за глупости, наша маленькая Владычица проживет сто лет. — Ши Сюань легко рассмеялась. — Но следующий путь тебе и впрямь придется пройти самой. В дни, когда Наставника не будет рядом, ты должна стать мудрой правительницей.
— Наставник, я справлюсь.
В день своего ухода Ши Сюань хотела зайти во Дворец Цянькунь, чтобы попрощаться с Чу Линь. Но погода не благоволила: в разгар лета хлынул сильный, бурный ливень, заперев собиравшуюся во дворец Чу Линь в зале заседаний.
Косые струи дождя хлестали по двору перед дворцом, вода с черепичных крыш сливалась в сплошные колеблющиеся нити жемчужных занавесей.
Ши Сюань вошла в зал и, как бывало прежде, опустилась на мягкую тахту, где любила отдыхать Чу Линь, мысленно перебирая время, проведенное с ней здесь.
Две красные шелковые ленты у золотой шелковой подушки бросились в глаза. Она прищурилась, взяла их в руки и внимательно рассмотрела.
— Почему их две? — удивившись, Ши Сюань всмотрелась пристальнее.
Одна лента была куплена недавно, на праздник Дуаньу, а вот вторая? Чуть светлее, потрепанная — должно быть, хранилась долгие годы... На ней было криво выведено всего два иероглифа: «Наставник», а дальше писать человек явно не стал или не смог. Новая же красная лента была совершенно пуста.
— Ши Сюань.
Тихий голос прервал её мысли.
— Сюэ Шэнь. — Поднявшись, она вышла из залы.
Сымин стояла на галерее перед входом во дворец, заложив руки за спину, и с прямой осанкой вглядывалась в хмурое небо.
Проследив за её взглядом, Ши Сюань нахмурилась:
— О чем ты тревожишься? Неужели только из-за того, что Юй-ши заступила на дежурство?
— ...
Сюэ Шэнь бросила косой взгляд на Ши Сюань и произнесла:
— Небесный Владыка почти во всем разобрался, тебе пора возвращаться.
— Я знаю. — Ши Сюань обернулась и бросила прощальный взгляд назад.
Глава 9. Три испытания Карой Небесного Грома, пробуждение энергии демонов
В тронном зале Чу Линь обсуждала с министрами бедствие, вызванное непрекращающимися дождями, однако мнения сильно расходились. Подперев подбородок рукой, она опустила взгляд, а её головной убор с висящими нитями жемчуга слегка покачивался.
— По мнению этого министра... — седобородый старик в длинных одеждах отдал поклон, но замялся, не договорив.
— Медлить с помощью пострадавшим нельзя. Казна и зерно пополняются за счет простого народа, и если в час беды мы откажемся вернуть долг, люди отвернутся от нас, а самые основы государства пошатнутся. — Она на мгновение умолкла, положив пальцы на резные подлокотники драконьего трона. — Распечатать амбары сегодня ради помощи — кажется, будто мы теряем запахи нынешнего дня, но на деле это успокоит народные массы в одном из регионов, пресечет зарождение смуты и проложит путь к годам мира.
— Немедленно открыть зернохранилища и раздать продовольствие. На дальнейшие расходы я сокращу содержание дворца, и больше говорить об этом не нужно.
— Слушаемся. — Министры склонили головы и по окончании церемонии удалились из тронного зала.
Чу Линь потерла переносицу и велела служанкам немедленно подать паланкин для возвращения во дворец, но не успела она подняться, как старшая служанка Дворца Цянькунь бросилась ниц прямо у порога залы, заливаясь слезами.
— О чем это ты собралась докладывать здесь? — Нахмурившись, она только встала.
Посыльный евнух вбежал в зал, спотыкаясь на ходу, и рухнул перед Чу Линь на колени, всем телом дрожа:
— Ваше Величество! Наставник... Наставник только что приняла яд во Дворце Цянькунь!
Словно молния поразила её ясным днем. У Чу Линь перехватило дыхание, и она рухнула прямо на драконий трон.
— Ваше Величество, берегите себя! — заметив это, придворные евнухи и служанки со всех ног бросились к ней, пытаясь оценить её состояние.
— Чего стоите, зовите императорского лекаря, немедленно! — старшая служанка не могла остановить слёзы, но отдавала распоряжения четко и хладнокровно.
Когда лекарь прибыл в тронный зал, он сосредоточенно опустился на корточки рядом, чтобы проверить пульс. Слезы текли из его глаз по щекам, и дрожащим голосом он произнес:
— Яд в теле Вашего Величества копился слишком долго, дух и так был истощен, а услышав столь страшную весть, от великого горя ее сердце не выдержало... Жизненная сила угасла, здесь уже ничто не поможет!
В ту же ночь Чу Линь испустила дух. Все гражданские и военные чины, евнухи и слуги пали ниц, горько рыдая и трижды провозглашая долголетия, в едином порыве провожая императора в последний путь.
После кончины Чу Линь во дворце и за его стенами поползли слухи: поговаривали, что связь между покойным императором и Наставником давным-давно вышла за рамки отношений государя и подданного. Вот только прежде это тщательно скрывали от двора, перешептываясь лишь втихомолку, и никто не смел говорить об этом в открытую.
Поскольку у ушедшего императора не осталось наследников, согласно предсмертному указу на престол возвели девушку из боковой ветви императорского рода. Весь дворец дружно соблюдал траур, слуги строго следовали правилам, и смена власти прошла гладко — во внутренних покоях не возникло ни малейших волнений.
Все в столице и за ее пределами преклонялись перед мудростью покойного правителя: в годы его правления налоги были снижены, чиновники честны, народ жил в мире и достатке. Чиновники и простой люд глубоко ценили его милость, вся страна искренне оплакивала уход государя, и повсюду стихийно устраивали поминки.
Девять Небес, главный зал.
Юй-ши, поигрывая веером, изящной походкой приблизилась к Ши Сюань.
— Небесный Владыка появится еще нескоро, а ты вернулась так рано — судя по всему, к признанию вины относишься со всей серьезностью. — Она раскрыла веер и неторопливо обмахнулась.
— ... — Ши Сюань опустила взгляд, пальцы ее скользили по рукояти Меча Циньмин.
— Интересно, как тебе удалось ускользнуть? Помнится, тот император питал к тебе далеко не простые чувства, неужели ты так просто бросила её? — подступив ближе, с любопытством спросила Юй-ши.
— Инсценировала смерть. — Ши Сюань наконец подняла глаза. — Смотрю, госпожа Юй-ши очень интересуется моими делами.
— Ой, что ты, вовсе нет... — Юй-ши замолчала на секунду. — Какая жалость: стоило тебе вернуться на Девять Небес, как тот смертный император испустил дух. Эх, ты на этот раз разбила человеку сердце.
— А у госпожи Юй-ши прекрасный слух и быстрые новости... — с улыбкой произнесла Ши Сюань, глядя на наполовину прикрытое веером лицо собеседницы. — Я слышала, что бессмертные на Небесах любят спускаться в Мир Людей, чтобы рассуждать о страстях и привязанностях, а некоторые даже нарушают небесные законы и открывают там всякие лавочки...
— Кхм-кхм, Владычица Цинмин, вот тут ты неправа. — перебила та. — Не зря тебя называют генералом, у тебя поистине небывалая проницательность... Ну хорошо, давай так: отныне в моем скромном заведении всё будет бесплатно, а?
Ши Сюань моргнула, слегка растерянно глядя на Юй-ши.
Она ведь просто бросила фразу наугад, а в итоге и вправду поймала Юй-ши на горячем.
Уголки губ Ши Сюань изогнулись в улыбке, и она похлопала ту по плечу.
— Эх, как жаль, ведь ты могла бы увидеть ее в последний раз... — усмехнувшись, Юй-ши заложила руки за спину и удалилась из зала.
Прошло не больше полупалочки благовоний, как перед входом в зал грозно явился Небесный Владыка.
— Цинмин. — Голос Небесного Владыки прозвучал тяжело и властно.
— Я здесь. — Ши Сюань сложила руки в поклоне.
— Обстоятельства дела выяснены, и всё подтвердилось. Поистине, это было то, чего тебе ни в коем случае не следовало делать. — Нахмурившись, Небесный Владыка устремил на неё гневный взгляд мутных желтоватых глаз.
— Твоя подданная осознает свою вину: я нарушила порядок во Дворце Симин и помешала вознесению принцессы. Я прошу Небесного Владыку покарать меня! — Ши Сюань опустила голову еще ниже.
— Немедленно отправляйся на Платформу Громовой Кары и прими три удара Небесного Грома!
— Слушаюсь. — Ши Сюань отвесила поклон и добавила: — А наказание для Сымин...
— Учитывая ее усердную службу, после завершения всех текущих дел она проведет сто лет под домашним арестом, а Небесный Гром ей прощается. — Небесный Владыка взмахнул широким рукавом халата и покинул зал.
— Почтеннейший, до свидания.
На сотню ли вокруг Платформы Громовой Кары сверкали молнии и грохотал гром, небо заволокло черными тучами, над головой кружились черные птицы, а темно-красные железные цепи змеевидным узором оплетали каменную платформу, устремляясь к самому куполу небес подобно ряду острых шипов.
Стоя неподалеку, Ши Сюань обратилась к небесному стражу:
— Кто сейчас на Платформе Громовой Кары? В последнее время я не слышала, чтобы кто-то совершил тяжкое преступление.
— Отвечаю Владычице Цинмин: это принц Чэн Тин.
— Чэн Тин? Двадцатый сын Небесного Владыки... Помнится, он неплохо владел оружием, о нем часто упоминали в военных лагерях... Вознесся до Верхнего Божества в столь юном возрасте, даже превзойдя Мяо Хуа... — На этих словах она умолкла.
— Кхм-кхм... Ты знаешь причину?
— Я... — страж покосился на стоявшую рядом и сгорающую от нетерпения небожительницу и с натугой произнес: — Не смею говорить.
Только теперь Ши Сюань обратила внимание на красивую бессмертную деву рядом и чуть улыбнулась уголками губ:
— Ничего страшного, я и сама догадываюсь обо всем.
— Эй, вы все, неужели моему принцу добавили лишних ударов грома? Почему он до сих пор не вышел? — гневно глядя на стража, возмутилась небожительница.
http://bllate.org/book/40261/5108592
Готово:
