Глава 14: За радостью следует печаль
В тот же вечер Цзи Фэнъюй вместе со своими верными друзьями-призраками вселился в собственную просторную виллу. И пусть этот особняк казался слегка жутковатым, это с лихвой окупалось тем, что он защищал их от непогоды. К тому же, раз у них теперь есть вилла, они решили, что смогут заполучить и кое-что еще.
Например, благовония, игральные карты, маджонг и прочие подобные съедобные и развлекательные вещи. В этом они сейчас остро нуждались. Поделать было нечего: загробная жизнь долга и невероятно скучна, так что призракам тоже требовались хоть какие-то радости.
Поэтому, когда Сюй Яо вместе с Сюй Яо вернулись к себе, в доме уже обосновались три брата-призрака. Одним из них, разумеется, был Цзи Фэнъюй. Из двух других один звался Сун Хэ. На момент смерти ему исполнилось тридцать два года, он обладал крепким телосложением, широкими плечами и круглой бритой головой, напоминая резчика мяса. При жизни он владел сетью супермаркетов. Говорили, что тогда его торговое дело процветало невероятно.
Второго звали Ван Фэйся, ему было двадцать восемь лет, и при жизни он торговал остро-пряными раками. Этот человек представлял собой полную противоположность Сун Хэ. Если Сун Хэ, стоило ему только встать, казался мощным, словно железная пагода, то Ван Фэйся выглядел худым, как побег сои.
Эти двое умерли на добрых два десятка лет позже Цзи Фэнъюя, поэтому сам Цзи Фэнъюй, хоть и выглядел моложе их, со всеми ними состоял в братских отношениях.
Сюй Яо, выслушав представление от Цзи Фэнъюя, сказал Сюй Яо:
— Я сначала схожу в уборную.
Сюй Яо как раз нужно было кое с кем связаться, поэтому он лишь невпопад бросил:
— Угу.
И он даже не подозревал, что стоило его маленькой невестушке переступить порог ванной, как тут же начался безумный диалог с диким призраком мужского пола.
Сюй Яо не слышал голосов Цзи Фэнъюя и остальных, так что самим призракам не нужно было таиться — они разговаривали с Сюй Яо напрямую. А вот Сюй Яо, опасаясь Сюй Яо, общался письменно, выцарапывая слова пальцем прямо на полу.
Сюй Яо: «Дом получили?»
Цзи Фэнъюй: «Ты еще имеешь наглость спрашивать?! Налепил мне особняк из картонных коробок, мы вообще братья после этого?!»
Сюй Яо: «Радуйся, что хоть такой есть, пожинай пока временные неудобства. Прежний хозяин моего тела набрал долгов и не вернул, так что сегодня со счета вмиг списали все деньги, да еще повесили на меня кучу долгов, я теперь сам голову ломаю. У вас нет какого-нибудь хорошего способа разбогатеть? У меня ни гроша, я не могу купить вам подношения».
Цзи Фэнъюй: «То есть мой дом теперь нескоро удастся сменить?»
Сюй Яо мысленно подумал: «О чем речь вообще! Сам же говорил, что омеги беспринципны! Разве ты не знаешь, что теперь я — омега? Вот и живи в этом беспринципном доме!»
Тут Сун Хэ подал голос: «Брат Сяо Лэ, удобно ли тебе говорить, сколько именно ты задолжал?»
Сюй Яо: «Двести тридцать тысяч».
Ван Фэйся: «Ну, это немало».
Сюй Яо: «...»
Ты уверен, что это просто «немало»? Это дохрена как много, вообще-то!
Цзи Фэнъюй: «А семья Ле тебе не помогает?»
Сюй Яо: «Тут и в двух словах не скажешь. Дома сидит мачеха со змеиным сердцем».
Если подумать, прежний владелец тела был транжирой, но так было далеко не с самого начала. Во всем виновата Цзян Синьдо: к собственным детям она относилась строго, а вот перед наследником только и знала, что рассыпалась в лести и потакала любым капризам. Чего бы тот ни попросил, Цзян Синьдо тут же покупала, да и на людях защищала так истово, что окружающие искренне считали ее редчайшей в мире доброй мачехой. Но какова была реальность? Эта женщина, воспользовавшись тем, что Лэ Фэйшань подолгу пропадал на работе и не возвращался домой, вырастила ничего не смыслящего ребенка точной копией избалованного мажора.
Позже парень подрос, тратить стал все больше, а эта женщина втайне продолжала латать за него дыры в бюджете.
Однако самым жестоким со стороны Цзян Синьдо было даже не это, а то, что в семнадцатый день рождения юноши она внезапно урезала его карманные расходы в разы, лицемерно заявляя, что делает это ему во благо.
Прежний хозяин тела с детства привык к роскоши, в школе всегда оставался в центре внимания, ел, носил и использовал только самое лучшее. И вдруг лишившись девяноста пяти процентов карманных денег, он абсолютно потерял возможность жить прежней жизнью. Раньше ему порой и ста процентов не хватало, а теперь осталось всего пять — неудивительно, что последовала бурная реакция. Он начал занимать у одноклассников.
Поначалу, узнав о долгах, Цзян Синьдо еще помогала их гасить, но спустя всего пару раз начала отказывать. Причем не просто отказывала, а пожаловалась Лэ Фэйшаню, заявив, будто изначально пыталась вразумить пасынка добрым словом, а мужа не хотела волновать понапрасну, чтобы тот не переживал. Кто же знал, что после стольких погашенных долгов непутевый сын ничему не научился, не ценит ее стараний и еще смеет злиться на нее?
Лэ Фэйшань и так считал юношу неразумным, а услышав такое, разве мог не взбеситься? В тот же день он вызвал парня из школы и отчитал на чем свет стоит, едва не дойдя до рукоприкладства. С того самого дня отношения между отцом и сыном окончательно скатились к ледяной точке.
Короче говоря, Сюй Яо теперь на Лэ Фэйшаня не рассчитывал и уповал лишь на то, что придумает способ заработать хоть какие-то деньги.
Цзи Фэнъюй вздохнул: «Жаль, что у нас самих сейчас тоже ни гроша, да и даже если бы были, в мире живых они не имеют ценности. Иначе ты, Сюй Яо, переправил бы что-нибудь в подземный мир — уж здесь-то спрос на все подряд».
Сюй Яо: «Сказал так, будто помог».
Тут подал голос Сун Хэ: «На самом деле, не совсем так. Водились бы у нас наличные живых людей — другое дело, но у нас есть кое-что из мира живых».
Ван Фэйся: «Ты имеешь в виду...»
Цзи Фэнъюй: «Погребальные вещи?»
Их дружба длилась уже больше сотни лет, выработав определенное взаимопонимание: стоило Цзи Фэнъюю договорить, как двое других кивнули.
Сун Хэ продолжил: «Пусть у нашего поколения не так много погребальной утвари, но у некоторых стариков в запасе кое-что осталось. Они голодают столько лет, а толку от тех мертвых вещичек никакого. Стоит предложить им немного благовоний да новую одежду, как они с радостью отдадут могильные сокровища».
Сюй Яо: «Вы хотите, чтобы я продавал погребальные вещи?!»
Цзи Фэнъюй: «А иначе как? Сюй Яо, ты сначала раздобудь благовоний, а мы со своей стороны постараемся отыскать что-нибудь ценное».
Сюй Яо: «Проблема в том, как я это продам? Я ведь теперь официально числюсь супругом Сюй Яо, если стану сбывать антиквариат с Хуася, не подставлю ли я его ненароком?»
Сун Хэ успокоил его: «Мы подберем то, на чем невозможно определить место раскопки — например, драгоценные камни или необработанный нефрит».
Сюй Яо: «А вот это уже другое дело!»
Ван Фэйся заметил: «Найти ценности несложно, но тебе, брат Сяо Лэ, придется поломать голову над тем, как сбыть их здесь.Ломбардов-то тут нет».
Сюй Яо: «Придумаю что-нибудь с продажей, сперва давайте заполучим вещи. Время уже слишком позднее, завтра я обмозгую, как раздобыть благовония. К тому же, что вам еще нужно? Что попроще, я посмотрю, смогу ли сделать».
Все три духа-брата ответили почти хором:
— Карты!
Сюй Яо: «...»
Сюй Яо уже полдня валялся в постели, а Сюй Яо все не выходил. Мужчина крикнул:
— Сюй Яояо, ты там случаем не провалился?
Ему хотелось еще немного подразнить маленькую жену перед сном, так почему же там было тихо?
Сюй Яо испуганно отозвался:
— Сейчас выйду! Мне... мне еще нужно помыться, ты... ложись спать!
Спать? У командира Сюй сегодня не было на душе никакой злобы, на теле ощущалась приятная легкость, и его совсем не клонило в сон. Поэтому спустя некоторое время Сюй Яо, кое-как ополоснувшись и выскочивший наружу, нос к носу столкнулся с парнем с обнаженным торсом, облаченным лишь в длинные черные трикотажные штаны для сна, которые демонстрировали рельефный пресс.
Аромат феромонов, присущий исключительно командиру Сюй, неуловимо просочился в нос Сюй Яо. У остальных людей феромоны напоминали морскую соль, сосны, мяту или лимон, но Сюй Яо казалось, что от командира Сюй пахнет пламенем войны, и этот запах подсознательно нес в себе мощную агрессию.
Сюй Яо оказался зажат в тесном пространстве, и его ментальность, изначально уступающая альфам, неизбежно пострадала, отчего голос прозвучал неуверенно:
— Ты... тоже в уборную?
Сюй Яо не ответил. Его взгляд скользнул сквозь Сюй Яо, останавливаясь на какой-то точке позади него, и глаза слегка сузились.
Там ничего не было, но, как ни странно, он отчетливо чувствовал, что за ним кто-то наблюдает.
Сун Хэ от этого волчьего взгляда стало не по себе, и он поспешно отплыл в сторону, шепнув:
— Брат Сяо Лэ, у этого твоего супруга слишком сильная чуйка. Впредь будь осторожнее.
Сюй Яо моргнул, показывая, что понял. В этот момент Сюй Яо отвел взгляд, задумчиво посмотрел на Сюй Яо, легонько провел рукой по его железе и скрылся в ванной.
Услышав звук закрывающейся двери, Сюй Яо беззвучно выдохнул, а затем замахал руками, призывая Цзи Фэнъюя и остальных поскорее убираться.
Цзи Фэнъюю тоже нужно было спешить на поиски вещей, так что они не стали задерживаться, лишь вкратце назвали Сюй Яо даты и время рождения Сун Хэ и Ван Фэйся, после чего стремительно растворились в воздухе.
Сюй Яо взял комплект домашней одежды и направился в ванную.
Он думал, что сегодня снова провозится долго, но на деле не прошло и пяти минут, как одно пришедшее сообщение заставило его наспех вытереться и вылететь из ванной. Уставившись на прибавку в один миллион монет Тало на своем счету, он присел на краешек кровати и спросил уже устроившегося под одеялом великого господина Сюй:
— Ты... с чего это перевел мне столько денег?
И хотя в сравнении с его долгом в два с лишним миллиона эта сумма казалась не такой уж большой, если тратить ее на карманные расходы, обычной семье этого хватило бы на сытую жизнь года на три-пять.
Сюй Яо бросил:
— Я же говорил, на карманные расходы.
Чувствуя себя настолько окруженным доверием, Сюй Яо тут же поспешил заверить:
— Хорошо! Не переживай, я ни за что не стану тратить их попусту!
Сюй Яо, глядя на его забавный и умилительный вид, почувствовал легкий зуд в ладонях. Наверное, это была извечная мужская натура: при виде настолько чистой и красивой омеги невозможно удержаться от капли греховных мыслей. Впрочем, опускаться до подлости он не собирался, поэтому лишь усмехнулся:
— Ничего страшного, кроме продуктов, можешь покупать все, что захочешь — разве не естественно, когда муж тратит деньги на собственную жену?
Лицо Сюй Яо мгновенно залилось густым румянцем:
— Ох, я... я все равно не стану транжирить.
Сюй Яо закурил сигарету и произнес:
— Верю.
Сюй Яо выдавил:
— Спасибо.
В этот момент его коммуникатор снова издал мелодичный сигнал входящего сообщения.
Приложение кредитной компании: Уважаемый пользователь, с вашего счета успешно списано 1 000 000,00 монет Тало в пользу сервиса Синьлидай. Текущая сумма вашей задолженности составляет 1 304 722,00 монет Тало.
В голове Сюй Яо раздалось звонкое «вжух!», и только-только проступивший румянец мгновенно затянуло ледяной коркой. Он прикусил губу, глядя на Сюй Яо с выражением человека, готового заплакать от злости, и едва не проглотил собственный коммуникатор.
Сюй Яо поинтересовался:
— Что такое?
Сюй Яо крайне неуверенно пробормотал:
— Сл... слушай, я могу с тобой кое о чем договориться?
Сюй Яо стряхнул пепел:
— Говори.
Сюй Яо:
— Скажи, я... я могу сперва... одолжить у тебя еще немного денег?
Заметив сомнение во взгляде Сюй Яо, тот поспешил выложить правду:
— Я несколько месяцев назад из-за кое-каких дел занял у кредитной организации три миллиона, подошел срок выплаты. Но когда я ехал сюда, отец дал мне всего миллион, так что... короче говоря, я все еще должен чуть больше двух миллионов. А ты только что перевел мне миллион, и кредитная контора его сразу же списала.
Сюй Яо, переводя деньги, прекрасно понимал, что скорее всего так и будет, ведь кредитным компаниям Империи Тало всегда позволялось проворачивать подобные вещи. Однако, выслушав рассказ, он не спешил соглашаться на просьбу, а вместо этого задал встречный вопрос:
— А под каким предлогом ты собираешься занимать? Как человек, с которым мы познакомились совсем недавно, или как моя жена?
Сюй Яо заикаясь спросил:
— А... а есть разница?
Сюй Яо ответил:
— Разумеется. Если ты просто знакомый, то я обязан взять проценты. Занял миллион — верни с процентами в миллион. Если же под видом жены... — Сюй Яо приподнялся и прислонился спиной к изголовью кровати. — Тогда я, само собой, не могу брать проценты с собственной жены, верно? Но раз уж ты моя жена, не должен ли ты сделать что-то взамен?
В голове Сюй Яо молниеносно произвел подсчеты: если занять миллион и вернуть его с миллионом процентов, то выйдет, что тот миллион он тоже брал в долг, и в общей сложности придется отдать Сюй Яо около пяти миллионов?!
Мать моя женщина!
Сюй Яо, наблюдая, как Сюй Яо раздулся от гнева точь-в-точь как рыба-фугу, с трудом подавил в себе искушение прижать его к груди и как следует потискать:
— Выкладывай, на каких условиях хочешь занять?
Сюй Яо попытался договориться:
— Я буду готовить тебе всякие вкусности каждый день, нельзя ли снизить проценты?
Сюй Яо даже не задумываясь бросил:
— Нельзя.
Сюй Яо мысленно выругался:
*!#@%... &!#... *&...&*...
Сюй Яо продолжил:
— Судя по всему, ты не горишь желанием быть моей женой?
Сюй Яо яростно зыркнул на него, и во взгляде так и читалось: «Мы знакомы всего пару дней! Какая к черту жена!»
Сюй Яо затушил окурок:
— Ну хорошо, тогда завтра я отправлю тебя обратно в Звездную столицу. Разведемся.
Сюй Яо завопил так, будто его заживо укусили:
— Нельзя! — а затем, сообразив, что тон выдает с потрохами, смягчился: — Я... я к тому, что мы только поженились, разве не положено сначала присмотреться друг к другу? Если ты меня отправишь восвояси, так и не выйдет построить никаких чувств!* (А главное — что мне делать с моими призрачными друзьями?! И что делать, если начнется течка?!)
Сюй Яо:
— То есть занимаем под видом жены?
Сюй Яо мысленно велел себе сохранять хладнокровие:
— Сначала скажи, что именно я должен сделать.
Сюй Яо произнес:
— Ложись поудобнее, тогда и скажу.
Сюй Яо от напряжения едва не выплюнул сердце:
— Ты... лучше сначала скажи, вдруг я... а!
Не дав Сюй Яо договорить, Сюй Яо резким движением притянул его к себе и придавил всем весом. Его лицо медленно приближалось. Сюй Яо попытался вырваться, но безуспешно, и от страха ему казалось, что он слышит собственный пульс. Он невольно отвернул голову в сторону, чтобы не встречаться взглядом с этими палящими глазами.
Однако ожидавшегося поцелуя не последовало — у самого уха раздался низкий, насмешливый смешок Сюй Яо:
— Трус, глядишь и до инфаркта доведешь. Неужели ты думаешь, что у меня настолько слабая самодисциплина?
С этими словами он отпустил придавленного к постели парня и ровным голосом позвал:
— Лесли?
Из коммуникатора донесся ясный мужской голос:
— Слушаю, генерале.
Сюй Яо отдал приказ:
— Переведи госпоже еще два миллиона.
Мужской голос ответил:
— Слушаюсь, генерал.
Сюй Яо снова нырнул под одеяло и, повернувшись к Сюй Яо спиной, похоже, собрался спать. Сюй Яо, сообразив, что над ним просто посмеялись, не удержался и принялся яростно лупить кулаками по воздуху прямо в спину Сюй Яо. Конечно, до самого Сюй Яо удары не долетали — каждый раз его кулаки замирали в сантиметре-двух от чужой спины.
Стоило ему только выпустить пар, как со стороны Сюй Яо раздалось ворчание:
— Шторы еще не задернул, а уже покушаешься на жизнь собственного мужа?
Сюй Яо поднял голову, глянул на окно — мать моя женщина! В стекле отлично отражалось все, что он только что вытворял!
Сюй Яо обернулся, изогнув бровь. Сюй Яо тут же зарылся лицом в подушку, изображая мертвеца.
В эту темную безлунную ночь некая страусиная омега по фамилии Сюй окончательно утратила волю к жизни.
http://bllate.org/book/40257/5108177
Готово:
