Лу Чжицин через крошечное окошко мог отчетливо видеть каждое движение Мо Синфэна. Мог ли тот гордый юноша в прошлом подумать, что окажется лежащим в лишенной солнца и дня палате, с ограниченной подвижностью, когда даже самые базовые потребности приходится справляться с помощью других? От человеческого достоинства ничего не осталось, и какой тогда смысл в подобной жизни? Шэнь Юй не знал, в чем сомневается Лу Чжицин, но не стал подгонять его, терпеливо ожидая.
— Открой дверь.
Шэнь Юй отпер дверь. Мо Синфэн смотрел в пол, что-то бормоча себе под нос, и никак не отреагировал на него. Шэнь Юй сделал шаг ближе, и только тогда Мо Синфэн настороженно поднял голову. Его взору предстал до тошноты привычный белый цвет, но рядом с этим белым халатом мелькнул оттенок, которого он не видел уже очень давно.
Мо Синфэн с любопытством уставился на этот диковинный цвет. Что это за цвет такой? Он задрожал губами, пытаясь вспомнить название увиденного на одежде оттенка, но долгие раздумья лишь усилили боль в голове.
— Фиолетовый... синий...
Лу Чжицин опустил голову, оставшись глух к происходящему. Было очевидно: он чувствовал, что рассудок Мо Синфэна угас и тот не способен различать вещи. Мо Синфэн поднял голову и встретился взглядом с Лу Чжицином, в чьих глазах смешались жалость и другие чувства. У Лу Чжицина были светлые глаза, а карие зрачки — чистыми и прозрачными, словно родниковая вода. Мо Синфэн зачарованно замер, неотрывно глядя в его глаза. Лу Чжицину стало не по себе, и он отвел взгляд. Он не знал, узнал ли его Мо Синфэн, а может, память больного по-прежнему застряла в школьных годах.
— Я ухожу.
Лу Чжицин уже собирался развернуться, как Мо Синфэн с отчаянием попытался схватить его. Он изо всех сил вытянул руку, но тут же скривился от боли, когда наручники впились в кожу:
— Не надо... Цинцин, Цинцин, не уходи!
Лу Чжицин не обращал внимания на раздирающие душу крики Мо Синфэна за спиной. Жестоко шагнув вперед, перед уходом он с грохотом захлопнул дверь. Мо Синфэн вздрогнул и, обратившись за помощью к Шэнь Юю, заговорил дрожащим, срывающимся голосом:
— Помоги... помоги мне... сделай так, чтобы Цинцин... чтобы Цинцин вернулся, ладно?
Его язык заплетался, и выговорить правильные слова на путунхуа было для него невероятно трудным делом. Иногда удавалось разобрать лишь отдельные обрывки, но стоило зайти речи о Лу Чжицине, как он понимал всё. Как ни странно, только имя Цинцин Мо Синфэн произносил отчетливее всего.
В этой тесной палате лишь угол комнаты да Шэнь Юй давали Мо Синфэну крошечную каплю безопасности. На глазах Мо Синфэна навернулись слезы, и он с ненавистью уставился на сковывающий его металл, отчаянно пытаясь вырваться, распахнуть эту дверь и броситься на поиски своего Цинцина. Он знал, что болен и не может жить как нормальный человек, что ему приходится принимать горькие лекарства и терпеть жгучие уколы.
Но пока Лу Чжицин любил его и жалел, всё это казалось ему совсем не болючим.
Мо Синфэн постепенно затих, позволяя слезам беспрепятственно течь по лицу. Он смотрел на находившуюся так близко дверь, втайне надеясь, что мужчина в одежде то ли синего, то ли фиолетового цвета толкнет ее и войдет, чтобы навестить его.
Он тяжело дышал, чувствуя, что голова сейчас расколется от боли. Сегодня он думал о слишком многом, и его мозг уже не выдерживал подобной нагрузки. Головокружение и пелена перед глазами не сулили ничего хорошего. Он снова что-то забыл: неужели тот незнакомый мужчина, приходивший к нему сегодня, действительно был Цинцином? Почему он, вопреки прежним привычкам, не обнял и не поцеловал его, а просто безучастно смотрел?
Цинцин изменился, Цинцин больше не любит его... Обессиленный Мо Синфэн рухнул на кровать. Его потрескавшиеся губы были сухими и бледными, и он отчаянно пытался сообразить, не совершил ли сегодня какой-нибудь проступок. Он ведь накричал на сиделку, швырялся вещами, колотил кулаками по стене и даже разбил руку в кровь — наверное, Цинцин рассердился именно из-за этого. С горьким раскаянием думал Мо Синфэн, поклявшись себе, что завтра ни за что не станет злить Цинцина и непременно сделает так, чтобы тот снова полюбил его.
Вечером в палате Мо Синфэна стояла зловещая тишина. Шэнь Юй уже начал размышлять, не слишком ли большую дозу снотворного они ввели, пока медсестра не доложила ему об обстановке на текущий вечер.
— Похоже, визит его возлюбленного все-таки идет на пользу его состоянию, — задумчиво произнес Шэнь Юй и потянулся на стуле. Ночное дежурство утомило его до предела. Он сделал глоток кофе, заставляя себя взбодриться, и открыл телефон, чтобы отчитаться перед Чэнь Юньсином.
Вообще-то, врачам не обязательно было круглосуточно докладывать родственникам пациентов о текущем состоянии, но Чэнь Юньсин, сколь бы занят ни был, неизменно справлялся о психическом здоровье Мо Синфэна. Со временем Шэнь Юй привык каждый день отправлять Чэнь Юньсину короткое сообщение, чтобы тот был в курсе сегодняшнего лечения, дозировки лекарств и возможных отклонений.
Чэнь Юньсин вглядывался в историю переписки, прокручивая палец вверх и сравнивая с записями предыдущих дней, после чего тяжело вздохнул. Выйдя из WeChat, он позвонил Лу Чжицину. Долгие гудки в трубке звучали довольно долго, прежде чем на том конце ответили, и Чэнь Юньсин слегка поморщился от нетерпения.
Лу Чжицин покачивал бокал с вином, его лицо раскраснелось от легкого хмеля, а телефон в руке едва не выскальзывал. Не зная, кто именно ему звонит, он невнятно бросил:
— Кто там?
— Это я, Чэнь Юньсин.
Голос в трубке заставил Лу Чжицина замереть. Затем он небрежно усмехнулся, сделал еще один глоток вина и только после этого лениво произнес:
— Есть дело — говори быстрее, а нет — проваливай.
Рассудок Лу Чжицина был затуманен, и Чэнь Юньсин это прекрасно слышал. Ему не хотелось вести разумные беседы с пьяным человеком, но он все же не удержался:
— Не забывай про условия договора. И не пытайся отделаться отговорками, мне все известно.
В сообщении от Шэнь Юя упоминалось о встрече Мо Синфэна и Лу Чжицина, однако эта встреча оказалась слишком мимолетной. Лу Чжицин нахмурился: Чэнь Юньсин даже не произнес вслух имя Мо Синфэна, но от одних этих слов у него поднялась волна необъяснимого раздражения.
— У меня нет времени.
Немного протрезвев, Лу Чжицин дошел до ванной, умыл лицо холодной водой и перевел звонок на громкую связь. Чэнь Юньсин не вышел из себя, напротив, в его голосе зазвучала насмешка:
— На выпивки и развлечения время находится, а на выполнение прописанных в договоре обязанностей — нет?
Лу Чжицин прислонился спиной к прохладной кафельной плитке, пытаясь окончательно прийти в себя. Времени у него действительно было навалом: какой из него деловой человек? Будучи внебрачным сыном, пусть даже и единственным наследником семьи, он не мог рассчитывать на то, что отец передаст реальные рычаги управления сынку с сомнительным прошлым. Но он просто не желал видеть Мо Синфэна, предпочитая тратить время на самую бессмысленную чепуху.
Впрочем, он понимал, что дела семьи тем не менее касались и его. Если бы отец узнал, что бизнес компании страдает из-за его никчемного сынковских заскоков, ему пришлось бы несладко.
Помолчав пару секунд, Лу Чжицин раздраженно взъерошил волосы:
— Я понял. Больше мне не звони.
Чэнь Юньсин не стал сбрасывать вызов и холодно бросил:
— Мне безумно интересно: это кто же в свое время отправил Мо Синфэна в такое место?
Лу Чжицин, который уже закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть, при этих словах настороженно распахнул их. Глядя на слепящую люстру под потолком, он холодно произнес:
— К чему ты клонишь?
http://bllate.org/book/40176/5098081
Готово:
