Небо было пасмурным, ветер — слабым, но он проносился над погостом с влажным дыханием, и стебли травы у могильных плит начинали содрогаться.
Лу Ши стоял перед надгробием, прямой и статный, с букетом белоснежных лилий в руках.
Он вглядывался в гладкую поверхность камня — на ней не было фотографии, высечено лишь одно имя: Лу И.
— Прошел год с твоего побега, год с тех пор, как ты умер в моем сердце, — заговорив после долгого молчания, вымолвил он сухим, надтреснутым голосом. — Я стал жить лучше, чем раньше.
Ветер растрепал пряди волос, Лу Ши поднял руку и заправил их назад, обнажив безупречное, до нереальности изящное, но хмурое и отрешенное лицо. В этот момент блеснул огонек в его левом ухе.
То был ярко-розовый бриллиант в серьге, который даже под таким мрачным небом упрямо отливал ярким цветом, выделяясь своей живостью на фоне всеобщей серости.
Точно в тон беглецу-возлюбленному, цвет, который был ему до боли знаком, а теперь угадывался лишь по воспоминаниям об узоре на нижней части живота.
— Но до сих пор, — продолжил он хрипло, — я не знаю, почему ты ушел от меня.
— То, что после твоего ухода я назвал тебя Лу И, было, пожалуй, лишь моим собственным наваждением.
Он легко вздохнул.
— Зачем ты ушел? — спросил Лу Ши и тут же сам нашел ответ: — Наверное, из-за моей бедности.
— Но теперь я устроился на работу стримером. Кто-то перевел мне много денег и добавился в друзья, я принял запрос, но никому не пообещал встретиться в реале.
— Грохм!
Раскат грома грянул без всякого предупреждения — оглушительный, казалось, он раскалывался прямо в глубинах туч, сотрясая воздух гулким эхом.
Лу Ши поднял глаза: тучи стали еще чернее и тяжелее нависли над землей.
Похоже, собирается дождь, подумал он.
За громом последовала еще более глубокая тишина, несущая с собой давящее предчувствие горной бури.
Вдохнув влажный, ледяной воздух, он произнес:
— Конечно, дело в этом, никаких других причин быть не может.
Несколько образов против его воли ворвались в сознание — все они были связаны с мягким, похожим на желе розовым существом, напоминающим Слайм.
Он вспомнил, как часть этого розового тела таяла у него во рту, оставляя непередаваемые ощущения и вкус.
Кончик языка словно снова ощутил причудливую сладость, смешанную с ароматом цветов и ягодной кислинкой вишни и клубники — настолько неповторимую, что в целом мире не сыскалось бы никакой замены.
Одно лишь воспоминание заставило знакомый жар разлиться внутри его тела — тайный и бурный, столь не похожий на эту леденящую погоду.
Щеки тоже запылали, но в уголках глаз защипало, подступая слезами.
Эти два противоречивых чувства разрывали его изнутри, он с усилием моргнул, пытаясь отогнать слезы, и вновь сосредоточил взгляд на иероглифах имени Лу И.
— Сегодня годовщина твоего ухода, — сказал он, — и годовщина твоей смерти в моем сердце.
Он наклонился и положил белые лилии к подножию надгробия. Чистота цветов резко контрастировала с темным камнем.
— Я лишь хотел сказать, — его голос внезапно стал тише, — что люблю тебя.
— У меня стало больше денег, и я купил тебе самое дорогое надгробие. Я делаю все это только потому, что... хочу, чтобы ты вернулся.
Он тосковал по тем дням, что провел с Лу И, тосковал по вкусу, когда крошечным ножичком отрезал кусочек Лу И, клал в рот и медленно смаковал.
От этих мыслей он вдруг почувствовал себя немного голодным, зябким и готовым заплакать, ведь он больше никогда не встретит кого-то похожего на Лу И.
Собирался дождь, но Лу Ши было всё равно.
С одной стороны, до его дома было всего несколько десятков метров, а с другой — он еще не всё сказал.
Однако непрерывный разговор с холодным камнем вызвал у него легкое головокружение.
Не физическое недомогание, а скорее пустоту после избыточного выплеска эмоций, словно каждое произнесенное слово уносило с собой частицу чего-то весомого, оставляя после себя зыбкую внутреннюю пустоту.
В этот момент упала первая капля дождя.
— Твое появление и твой уход... — его голос зазвучал в шепоте мелкого дождя, казаясь слегка отрешенным, — были словно сон. Яркий розовый сон.
— Быть может, в конце концов человек всегда просыпается ото сна, но я не хочу просыпаться.
Он тихо постоял еще немного, и за это короткое время успел промокнуть. Дождь струился по лбу и щекам прямо за воротник, пропитывая всё ледяным холодом.
Зрение затуманилось от дождевой воды — дело было не только в каплях на ресницах, но и в поднимавшейся изнутри влаге, отчего всё вокруг теряло четкие очертания, расплываясь глубокими и блеклыми холодными пятнами.
Сознание тоже стало расплывчатым и вялым из-за уходящего тепла и душевной усталости.
Пока в один прекрасный миг он не уловил заторможенным сознанием странность. Шум дождя, казалось, не изменился, но леденящая сырость, падавшая на лицо и голову, исчезла.
Он чуть скосил глаза, переводя взгляд с расплывчатой могильной плиты наверх.
Первое, что бросилось ему в глаза, был бледно-серый оттенок.
А затем он понял, что над его головой надежно раскрыт бледно-серый зонт, преграждая путь каплям дождя.
В тот же миг чей-то голос прорезал шум дождя, отчетливо долетев до его слуха:
— Он ведь тоже не хочет, чтобы ты мок под дождем.
Лу Ши повернул голову и встретился взглядом с янтарными глазами.
В тот миг, когда их взгляды встретились, влажное и липкое чувство в душе Лу Ши внезапно рассеялось. Ощущение, будто его укутали теплым потоком, просочилось сквозь промокшую насквозь одежду, лаская его озябшую кожу.
Лу Ши:
— ...Что ты сказал?
Молодой человек под зонтом был строен, стоял расслабленно и прямо. На нем было светлое пальто, волосы — мягкого темно-каштанового оттенка, сухие и чистые.
— Я сказал, — повторил юноша мягким голосом, — кто бы здесь ни покоился, он бы не хотел, чтобы ты простудился из-за того, что пришел навестить его.
— Если ты заболеешь и поднимется температура, будет хлопотно.
— О, — Лу Ши приоткрыл рот, чувствуя, как горят щеки, а язык заплетается, — я хотел сказать... возможно.
http://bllate.org/book/40156/5095150
Готово:
