Готовый перевод The Blacksmith's Beautiful Wife / Красавица и кузнец: Путь к счастью: Глава 4

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Она следила глазами за движениями Цзян Сюнь, наблюдая, как та то подкладывает ей подушку, то поправляет одеяло.

Лишь когда Цзян Сюнь собралась уходить, девочка едва слышно подала голос и легонько потянула её за край одежды.

Сил в её руке почти не было, но Цзян Сюнь всё равно резко остановилась и обернулась к ней.

— Ты как? Болит? Дать тебе что-нибудь от боли?

Тело всё ещё не слушалось, и Маленькая девочка потратила немало усилий, чтобы с трудом покачать головой в знак отказа, а заодно выдавить из себя хриплый и тихий голос:

— А... А Я, А Я.

— А Я? — немного подумав, переспросила Цзян Сюнь. — Тебя зовут А Я?

Маленькая девочка, то есть А Я, с трудом кивнула, потратив на это весь накопившийся запас сил.

Её рука, только что тянувшая Цзян Сюнь за одежду, безвольно опустилась, кончики пальцев ещё подрагивали.

Цзян Сюнь тут же схватила её за руку и сунула обратно под одеяло:

— Меня зовут Цзян Сюнь. А Я, отдохни как следует, лучше всего поспи. Не переживай, я о тебе позабочусь. А сейчас я пойду сварю лекарство.

Сказав это и посчитав свои обязанности выполненными, Цзян Сюнь уже собралась уходить, но, сделав шаг, снова обернулась.

И продолжила:

— Мне ещё нужно искупаться. Ты знаешь, что такое искупаться? Это значит очистить тело водой и мыльным деревом.

— Вот так нужно снимать одежду.

С этими словами она принялась расстёгивать верхнюю одежду.

Обнажились слегка смуглые руки, на которых не было ни грамма лишнего жира — лишь сухие, рельефные мышцы.

В каждом её движении так и сквозила физическая сила.

Стоял самый разгар летней жары, поэтому под верхней одеждой на ней была белая нательная рубаха без рукавов, а под ней — ещё и нательный топ.

Так что для неё это был самый обычный летний наряд.

Но А Я не смела задерживать взгляд на руках Цзян Сюнь: лишь бросив пару быстрых взглядов, она тут же опустила глаза.

Цзян Сюнь продолжала говорить:

— Когда твои раны заживут, тебе тоже нужно будет искупаться, чтобы отмыться дочиста, хорошо? А потом переодеться в другую одежду и жить со мной. Не сопротивляйся и не отторгай это, ты уже вырвалась из своей прежней жизни.

— Да, кстати, это твой Контракт о продаже в рабство. Я отдаю его тебе, можешь делать с ним всё, что захочешь.

Цзян Сюнь достала Контракт о продаже в рабство, запрятанный в складках верхней одежды, и засунула его под подушку А Я, чтобы та успокоилась.

Чтобы А Я наконец осознала: она больше не товар, которым можно торговать по своему усмотрению.

Разобравшись со всем, Цзян Сюнь прижала к груди свою испачканную кровью одежду и направилась к выходу.

Пока в медицинской лавке ей обрабатывали раны, А Я ни за что не соглашалась отпускать её из объятий, так что Цзян Сюнь пришлось просидеть так всё время.

Неудивительно, что одежда испачкалась кровью.

Выйдя во двор, Цзян Сюнь водрузила на очаг котел и принялась варить лекарство.

Вода во втором котле уже остыла, но в летнюю пору сполоснуться холодной водой было совсем не страшно.

Цзян Сюнь вылила воду в деревянную бадью, встала на свободном пятачке возле уборной и принялась поливать себя водой.

А Я же в комнате не спешила разглядывать свой Контракт о продаже в рабство — она лишь зарылась пылающим лицом в одеяло.

Ей казалось, будто она пьяна, а в голове всё крутились те самые смуглые и сильные руки.

Наверное, я опьянела... опьянела ведь?

Иначе с чего бы ей всё время думать об этом!

Глава 4

Наскоро ополоснувшись, Цзян Сюнь уселась караулить котел в ожидании, пока заварится лекарство, подперла щеку рукой и задумалась: а не купить ли ей глиняный горшок для отваров?

А Я придется пить лекарство явно не три-пять дней, да и потом, когда они займутся ее хромотой, наверняка понадобятся снадобья, так что лекарственный горшок ей просто необходим.

Кроме того, сегодня она собиралась прикупить бадью для купания и кое-какую домашнюю утварь, да вот только встретила А Я, и все планы сорвались.

Сейчас полдень уже давно миновал, на улице давно стиснуло суету, и многие мелкие торговцы уже давным-давно собрали свои пожитки и разошлись.

Придется ждать следующего базарного дня.

К счастью, в городке Циншуй базары устраивались часто: маленькие — раз в пять дней, а большие — каждые десять.

Размышляя об этом, Цзян Сюнь поправила веером огонь и задумалась о другом: а не слишком ли много серебра она отдала за А Я?

Обычно любые вещи в городке стоили от силы чуть больше ляна, неужели за покупку человека попросили целых десять?

Впрочем, в ценах древности она разбиралась откровенно плохо, так что отличить переплату от честной цены не могла. Поразмыслив немного, она мысленно пообещала себе в следующий раз торговаться жёстче — уж переплачивать она точно не намерена!

Лекарство было почти готово. Цзян Сюнь потушила огонь, поднялась, отряхнула с одежды золу, надела чистое верхнее платье, вышла из Кузница и направилась на другую сторону улицы, чтобы купить еды.

В лавках на той стороне улицы сразу несколько торговцев предлагали готовую еду. Она не забыла, что А Я нужно поправляться, поэтому выбирала еду с мясной начинкой. Две чаши вонтонов с начинкой из свинины — большая и поменьше — и две лепешки с говядиной обошлись ей в общей сложности в тридцать восемь вэней.

Пока хозяин лавки готовил заказ, Цзян Сюнь предупредила его, что сходит по другим делам, а на обратном пути заберет еду.

Торговец, разумеется, согласился.

Покинув эту улицу, Цзян Сюнь свернула туда, где продавали горшки, чаши, тарелки и всякую сухую снедь. Выбрав с виду приличную лавку, она вошла внутрь и спросила:

— Уважаемый лавочник, а есть ли у вас горшки для отваров?

Это была лавка домашней утвари, так что товар, конечно, нашлся. Хозяин за прилавком указал рукой в угол и кивнул, мол, иди туда.

Цзян Сюнь подошла и придирчиво оглядела выставленные лекарственные горшки — сплошные глиняные плошки да песчаные котелки.

Выглядели они грубовато и доверия качеством не внушали.

Тогда она прямо спросила:

— А самый лучший лекарственный горшок в вашей лавке есть?

При этих словах лицо лавочника мгновенно озарилось улыбкой:

— О! Сию минуту принесу, прошу вас немного подождать!

Не прошло и мгновенно, как лавочник вытащил из подсобки не слишком большой, но довольно увесистый горшочек.

Он подошел к Цзян Сюнь, бережно снял с горшка оберточную бумагу, чтобы та могла получше рассмотреть его форму и качество.

— Отборный фиолетовый песок для варки лекарств! Он не только не портит свойства отвара, но и усиливает их, позволяя лекарству раскрыть свою целебную силу на максимум.

— А если не варить лекарства, в нем получается изумительный суп — ароматный и насыщенный.

Перед ней стоял самый обычный чайник или горшочек из исинской глины темно-красного цвета, без каких-либо узоров, покрытый снаружи глазурью. На ощупь он был гладким и шелковистым — и впрямь куда лучше тех грубых горшков снаружи.

— Сколько стоит?

Заметив, что Цзян Сюнь настроена серьезно, лавочник улыблся еще шире и с самым искренним видом произвел:

— Вижу, вы не частая гостья здесь, так что я уступлю вам ради знакомства. Забирайте за девятьсот вэней, только никому не говорите, это самая низкая цена.

Цзян Сюнь, только что твердо решившая ни в коем случае не переплачивать, такой ценой, конечно, осталась недовольна. Она тут же выпалила:

— Сбавьте цену. Триста вэней — пойдет?

Она не просто срезала цену вдвое, а потом еще раз обрезала ее, сбив девятисотвоэневую вещь до трехсот.

От такого лавочник аж в лице изменился. Он единым движением выхватил обратно свой фиолетовый горшок, а второй рукой попытался оттолкнуть Цзян Сюнь, громко крикнув:

— Идите, идите! Ничего я вам не продам!

— Эй...

Такой бурной реакции Цзян Сюнь никак не ожидала: с чего вдруг отказываться от сделки? Неужели переборщила с торгом?

Сообразив, что и впрямь загнула слишком низкую цену, выдворенная из лавки Цзян Сюнь смущенно потерла нос и примирительно произвела:

— Ладно, давайте по-честному. Какая цена вас устроит? Назовите реальную сумму!

Лавочник буркнул:

— Восемьсот, и ни вэнем меньше!

Ну и ладно, восемьсот так восемьсот, хоть какая-то скидка.

Цзян Сюнь расплатилась, и лавочник обмотал горшок бечевкой в несколько слоев, чтобы его было удобно нести за ручку.

Вернувшись на улицу, вымощенную синим камнем, она забрала лепешки, в обе руки взяла по чаше с вонтонами и наконец вернулась в свою Кузница.

Переступив порог двора, она с удивлением обнаружила, что А Я, которой велено было отдыхать, стоит посреди двора с метлой и подметает землю.

Двор у нее действительно был запущенным: толстый слой пыли, повсюду валяются бамбуковые шесты, палки, дрова и куски железа, а одежда кое-как развешена где попало.

Теперь же вся брошенная где ни попадя одежда оказалась собрана в деревянном тазу, видать, на стирку. Толстый слой пыли был аккуратно сметен в совок, и двор сразу стал выглядеть намного чище.

Но Цзян Сюнь от такой картины едва не подпрыгнула от испуга.

— Твои раны еще не зажили, и зачем ты взялась за это? Брось сейчас же!

Она в несколько шагов пересекла двор, поставила еду на очаг и поспешила забрать метлу из рук А Я.

Дом вовсе не нуждался в срочной уборке, к тому же девушка была вся в ранах, да еще и хромая, а садистских наклонностей мучить раненых или детей у Цзян Сюнь отродясь не водилось.

Зачем ей понадобилось надрываться?

Увидев, что Цзян Сюнь приближается, А Я замерла на месте, не зная, как реагировать.

Она что, сделала что-то не так? Её снова будут бить и ругать?

Тело А Я забилось в мелкой дрожи, и без того едва розовая кожа лица мгновенно побелела.

Вся она казалась хрупкой и готовой рухнуть от любого дуновения.

Когда-то она и сама была господкой из знатного семейства, но после смерти обоих родителей мачеха принялась ее изводить: заставляла выполнять самую черную работу служанки, а кормила и одевала хуже последней прислуги.

Позже, чем-то не угодив мачехе, она услышала от той лишь заявление перед людьми, будто падчерица утонула, хотя на самом деле ее просто избили и продали.

В руках работорговцев она тоже натерпелась всяких ужасов, так что былой гордый нрав давно надломился, превратив ее в презренную пыль под ногами.

Ей больше нельзя вспоминать о прошлой жизни — в этом мире выжить могут лишь те, кто проявляет предельную осторожность и во всем прогибается под других.

Почувствовав, что метлу вырывают из рук, А Я закусила губу, опустила голову и, подломив колени, рухнула на землю, собираясь опуститься на колени.

И забормотала слова, заученные наизусть за сотни раз:

— Ничтожная напугала хозяйку, прошу хозяйку наказать меня.

Если бы она не произнесла этого, ее ждала бы жестокая порка.

— Ты что творишь?!

Цзян Сюнь, сохранившая привычки человека из современного мира, увидев падающего перед ней на колени человека, первым делом испуганно рявкнула и отскочила в сторону.

Но тут же вспомнила, что у А Я разбиты и колени, и ноги, и если позволить ей вот так плюхнуться на землю, раны наверняка только ухудшатся.

Она резко остановила движение в сторону, шагнула обратно и двумя руками подхватила А Я, легко подняв ее на ноги.

Девушка оказалась настолько невесомой, что показалась ей даже легче того фиолетового горшка.

— Ты же ничего плохого не сделала, не надо передо мной на колени падать.

Однако А Я снова попыталась опуститься на землю, приговаривая:

— Госпожа, ничтожная трепещет, я не заслуживаю милости госпожи.

Делать было нечего, и Цзян Сюнь просто прижала ее к себе, лишая возможности двигаться.

Строгим тоном она произнесла:

— Так, хватит. Ты хочешь, чтобы из-за твоих поклонов у меня жизнь сократилась? И это обращение госпожа мне тоже не по душе, только старишь меня раньше времени. У тебя еще раны не зажили, если от этой работы тебе станет хуже, мне что, снова на тебя тратиться?

http://bllate.org/book/40153/5094904

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода