Она смело и решительно шла вперёд, не зная, сколько людей ждали именно этого момента и как сильно они жаждали этого дня.
В том числе и он — тот самый, чей свет в её глазах затмевал все звёзды.
...
Ресторан «Люгуан» — единственное китайское заведение в шестизвёздочном отеле «Цзиньхэ», единственном в Наньчэне. Именно здесь Нин Сяочуань, президент корпорации «Нин», впервые ступил на путь бизнеса, и именно это место он не мог оставить даже тогда, когда достиг вершины власти в городе. Здесь хранилось слишком много воспоминаний — о нём, его жене и их близких друзьях.
Прошло уже более двадцати лет. Наньчэн претерпел колоссальные перемены, они сами повзрослели, но «Люгуан» остался таким же, каким был двадцать с лишним лет назад. Он и его жена почти упрямо сохранили его первоначальный облик.
...
Когда А Цзы поднималась вслед за Му И по винтовой лестнице с ретро-ажурными перилами из кованого железа, Му И с восхищением рассказал ей историю, скрытую за стенами «Люгуана».
— Не ожидала, что дядя Нин такой нежный и чувствительный! — А Цзы внимательно слушала и после рассказа стала ещё больше ценить этот изысканный, наполненный духом старины ресторан.
— Да уж! Кто бы мог подумать, что грозный и властный глава корпорации «Нин» способен на такую мягкость и заботу? В своё время он ради простой девушки Хуо отказался от права наследования семьи Нин, ушёл из дома и взвалил на себя всё давление, ни разу не позволив своей женщине испытать унижение.
Так что, А Цзы, не бойся и не переживай. Твой папаша — просто редкостный экземпляр. Ответственных, надёжных и при этом красивых мужчин ещё полно. Например, господин Нин… или твой третий брат — я! — Му И взглянул вверх, к концу лестницы, будто невзначай бросив эти слова.
А Цзы звонко рассмеялась, и её весёлый смех разнёсся далеко по воздуху.
— Третий брат, ты такой самовлюблённый! Всегда находишь повод похвалить себя за красоту!
— А разве я не красив? — усмехнулся Му И.
— Красив, но всё равно не так, как мой Сяо Гэгэ! Мой Сяо Гэгэ — самый красивый на свете! И у него ещё восемь кубиков пресса!! — при упоминании Сюй Чжи лицо А Цзы заиграло, будто её губы окунули в мёд: оно стало и нежным, и лукаво-торжествующим.
— Кто?! — глаза Му И сузились в опасной дуге.
— Сяо Гэгэ! — А Цзы бесстрашно продолжала провоцировать брата.
— Я спрашиваю, кто этот Сяо Гэгэ, который красивее меня и у которого восемь кубиков пресса?! — Му И не считал себя сестрофилом, но при мысли, что его сестра с такой нежностью говорит о ком-то другом, в душе зашевелилась необъяснимая ревность.
Лучше бы этот Сяо Гэгэ не попался ему на глаза — будет знать!
— Сяо Гэгэ — это… — А Цзы мягко улыбнулась, будто действительно собиралась раскрыть свою тайну. Но, заметив, как брови брата слегка приподнялись, а в глубине его глаз мелькнуло ожидание, она вдруг изменила тон:
— Не скажу! — и, вырвав руку из его локтя, стремглав бросилась вперёд.
— А Цзы, ты только подожди… Когда я его найду, вместе со старшим и вторым братом мы сдерём с него кожу и разберём по косточкам!
...
Апчхи! Апчхи! Апчхи!
— Лао Го, сегодня кондиционер не слишком холодный? — Сюй Чи, только что завершивший рекламную съёмку и ехавший в «Люгуан», вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок, и начал чихать без остановки.
— Молодой господин, температура всё ещё двадцать четыре градуса! Хотите, я выключу кондиционер? — водитель Лао Го взглянул на него в зеркало заднего вида.
— Не надо! — Сюй Чи слегка махнул рукой. Вытащив несколько салфеток, он вытер нос и про себя пробормотал:
«Что это было?! Кто-то меня ругает за спиной?!»
...
— Дедушка, бабушка, дядя, тётя, старший брат, второй брат… — А Цзы и Му И подошли к главному столу, и девушка вежливо поздоровалась со всеми родными. Но, увидев, как Му Ли сидит рядом с женщиной, из-за которой она лишилась матери и которая до сих пор мечтает заполучить текстильную компанию «Минлэ», а также с их двумя дочерьми, которые «счастливо» устроились за столом, улыбка на её лице мгновенно исчезла. Холодно и отстранённо взглянув на них, она отвела глаза и даже не кивнула в знак приветствия.
— Эта девчонка… — Му Ли смутился и уже собирался отчитать её при всех.
— Да брось, чего с ребёнком церемониться! — Цинь Цзинсян, сидевшая рядом, мягко похлопала его по руке.
Цинь Цзинсян, хоть и перевалило за сорок, выглядела отлично: на её изящном овальном лице ещё можно было угадать черты былой красоты.
— Воспитание… — Му Ли всегда был тщеславен, а сегодня за столом собралась вся знать Наньчэна — пусть даже большинство пришли по уважению к дедушке и старшему брату, он всё равно чувствовал себя на седьмом небе и не желал терять лицо. Увидев, как дочь публично его унижает, он решил проучить её, чтобы показать свою отцовскую власть. Но не успел договорить, как на него упал ледяной взгляд генерала Му.
— Что ты воспитывал?! Всех их растил я! Если тебе кажется, что что-то сделано не так — обращайся ко мне! — старик сказал это тихо, но без малейшего намёка на то, чтобы смягчить удар.
Если бы не слова Сюйи, что А Цзы должна встретиться лицом к лицу с этой грязью, чтобы наконец отпустить прошлое, он бы скорее умер, чем пришёл на этот тошнотворный банкет.
— Папа… — Му Ли не ожидал, что отец при всех вспыхнет, и побледнел.
— Папа, ну что вы такое говорите… А Ли не имел в виду ничего плохого! — Цинь Цзинсян поспешила сгладить неловкость.
Генерал холодно взглянул на них обоих, а затем перевёл взгляд на Му Цзы и Му И.
— А Цзы, иди сюда, к дедушке.
— Хорошо… — тихо кивнула Му Цзы и вместе с третьим братом заняла свободные места поближе к дедушке. Обычно во дворе она и бабушка сидели по обе стороны от него, но сегодня за столом были и бабушка, и дядя с тётей, поэтому младшее поколение село ниже по иерархии.
— И-гэгэ, можно поменяться местами? Я хочу сесть рядом с сестрой, — Му Нин, младшая дочь Му Ли и Цинь Цзинсян, подбежала к Му И и ласково улыбнулась.
От её резкого, навязчивого парфюма у Му И заболела голова, и он слегка нахмурился.
— Я… — начал он, собираясь отказать: он не хотел, чтобы Му Ли и его семья тревожили А Цзы. Но не успел договорить, как Му Ли перебил его:
— А И, уступи место сестре. Пусть девочки пообщаются!
Му Ли сам приказал, и хотя Му И презирал его всей душой, он не мог устроить сцену при дедушке, отце и всей этой знати Наньчэна. В конце концов, если бы началась ссора, пострадало бы не столько его лицо или лицо Му Ли, сколько честь всего рода Му и дедушки.
Поколебавшись, Му И неохотно встал. А Цзы почувствовала его раздражение и, повернувшись, мягко улыбнулась ему.
— Ничего страшного, третий брат!
— Ладно…
— Спасибо, третий брат! — Му Нин, получив желаемое, радостно уселась на освободившееся место.
Му Нин сияла от счастья, и её наивная, весёлая улыбка заметно смягчила черты лица Му Ли. В его взгляде читалась нежность и явная гордость.
А Цзы холодно наблюдала за этой сценой. Её алые губы изогнулись в едва уловимой насмешливой усмешке. Значит, Му Ли всё-таки способен любить жену и детей — просто не её мать и не её саму. Она давно это знала, так почему же сердце всё ещё кололо болью, когда она видела это собственными глазами? Она слишком много думала… До сих пор надеялась на отцовскую любовь, которая отсутствовала с самого её рождения.
— Сестра, какое у тебя красивое платье! Это же новинка V-бренда на весну-лето следующего года? Здорово быть звездой — каждый день новая одежда, да ещё и всегда самые свежие коллекции и кутюр! — Му Нин, будто бы по-дружески, приблизилась к А Цзы и с завистью воскликнула, выглядя при этом невинной и искренней.
Но А Цзы прекрасно знала, что это не так. Она и её мать — настоящие змеи: снаружи нежные и безобидные, а ужасно ядовитые внутри.
А Цзы молча слушала, опустив ресницы, чтобы скрыть все эмоции. Когда она снова подняла глаза, её ясные, сияющие очи были спокойны, как глубокое море, без единой ряби.
— Если усердно работать и зарабатывать, любая сможет носить кутюр и новинки — это не зависит от того, звезда ты или нет! — Му Нин не ожидала такого ответа, и её улыбка слегка замерла.
— Это правда, но разве в других профессиях так легко заработать, как в шоу-бизнесе? — вдруг вмешалась старшая сестра Му Нин, Му Шань.
Му Шань была старшей дочерью Му Ли и Цинь Цзинсян, ровесницей А Цзы, только младше по месяцам. По внешности и характеру она больше походила на мать. А Цзы терпеть её не могла: каждый раз, когда Му Шань заговаривала, у неё мурашки бежали по коже.
— Если шоу-бизнес такой прибыльный, идите туда сами! Зачем цепляться за меня? Двери индустрии открыты для всех! — А Цзы наконец поняла, к чему клонят сёстры Му.
Они явно мечтали о карьере в шоу-бизнесе, но это её абсолютно не касалось. Она не станет для них трамплином и не окажет никакой помощи. Она — это она, а они — совсем другие. Они никогда не станут семьёй и уж точно не будут общаться как родные.
— Сестра, зачем так злиться?! Я просто констатирую факт, совсем не хочу тебя задеть! — Му Шань подняла ресницы и улыбнулась, в голосе звучала обида.
— Какое совпадение! Я тоже просто констатирую факт, — А Цзы пристально посмотрела ей в глаза, не отводя взгляда, и в её словах явно слышалась отстранённость и холодность.
— Сестра, сестра! А как думаешь, если я пойду в шоу-бизнес, стану такой же знаменитой, как ты?! — Му Нин, услышав ответ, обрадовалась и, забывшись от восторга, обняла А Цзы за руку, льстя ей, будто намазала мёдом.
От неожиданного прикосновения тело А Цзы напряглось, брови слегка сошлись. Она никогда не встречала таких наглых и бесстыжих людей, как эта мать с дочерьми. Они разрушили её семью, украли её счастье, довели её мать до отчаяния — и всё же могут улыбаться ей так, будто ничего не случилось, и даже прикасаться с фальшивой нежностью! Наверное, бабушка и не подозревала, что, спустя столько лет затишья, Цинь Цзинсян и её дочери снова решили присосаться к ней, как паразиты!
А Цзы погрузилась в мрачные, тяжёлые мысли и на мгновение забыла отстраниться. Но бабушка и Му И заметили её дискомфорт и уже собирались вмешаться, как вдруг их опередил низкий, чёткий мужской голос, раздавшийся неподалёку:
— А Цзы…
Сюй Чи появился как раз перед началом застолья. Он стоял позади А Цзы и впервые в жизни так нежно и по-домашнему произнёс её имя.
Знакомый до костей голос резко вырвал А Цзы из мрачного тумана. Она обернулась и увидела Сюй Чжи — он действительно стоял за ней, и в его прекрасных, будто нарисованных, глазах сияла тёплая, искренняя улыбка.
— Сюй Чи! — А Цзы растерялась: она не понимала, почему он здесь и почему так интимно назвал её по имени. Хотя в душе и мелькали вопросы, радость пересиливала: её брови сами собой разгладились, а уголки глаз и губ наполнились лёгкой, тёплой радостью.
— Ага… — Сюй Чи подошёл ближе, сверху вниз глядя на неё, и в его глубоких глазах заиграла тёплая искра. Он даже поднял руку и слегка щёлкнул её по нежной щёчке.
— Прости, немного опоздал!
Неожиданное появление Сюй Чжи резко оборвало предыдущий разговор. Внимание всех за главным столом мгновенно переключилось на него — высокого, стройного, элегантного — и на их нежное взаимодействие. Особенно пристально на него смотрели три брата А Цзы: их взгляды были такими острыми, что, казалось, могли прожечь насквозь.
— Ничего… — от нежного прикосновения Сюй Чжи щёки А Цзы слегка порозовели, и она стала совсем растерянной, отвечая ему почти машинально. Она смотрела вверх, на него, впервые видя его в строгом костюме, и совершенно не понимала, что происходит.
Сюй Чи незаметно отметил её растерянную, почти детскую реакцию, уголки губ дрогнули в улыбке, а в глазах заиграли искры, словно звёзды в ночном небе.
— Дедушка, бабушка, дядя, тётя, добрый вечер! Меня зовут Сюй Чи, — он положил руку на спинку стула А Цзы, будто желая оградить её своим присутствием. Его тёплый, проницательный взгляд скользнул по всем за столом, и он вежливо поздоровался.
— А Чжи, здравствуй!
http://bllate.org/book/4015/421948
Готово:
