Вэй Цзэ отозвался:
— Хорошо, босс.
— Перед тем как избить, заставь его возместить убытки ресторану.
— Хорошо, босс.
Не фантазия
Выбравшись из клиники и снова сев в машину Шу Сичжо, Тун Чжао только тогда вспомнил, что нужно сказать спасибо.
У него опух уголок глаза, а на губе красовалась небольшая ранка. Чем дольше Шу Сичжо смотрел на него, тем холоднее становилось его лицо, и разговаривать с Тун Чжао он совершенно не хотел.
Тун Чжао покосился на Шу Сичжо, его взгляд невольно опустился и замер на губах мужчины — в конце концов, в последний раз они расставались на такой страстной ноте, что Тун Чжао просто не мог об этом не думать.
Шу Сичжо посмотрел на него в ответ. Тун Чжао тут же отвел взгляд и уставился прямо перед собой. Шу Сичжо насмешливо хмыкнул и тоже перевел взгляд на дорогу:
— Разве ты не на съемках? Как можно сниматься с таким лицом?
Тун Чжао открыл зеркальце на пассажирском козырьке и с унылым видом окинул оценкой собственную физиономию: припухлость-то сойдет быстро, а вот синяки продержатся полмесяца.
— Ничего страшного, у меня все равно роль какого-то там пятьдесят десятого плана, сцен с моим участием всего ничего. Потом извинюсь перед режиссером и попрошу сдвинуть мои смены на попозже, — сказал Тун Чжао.
Едва он договорил, как у него в животе громко заурчало.
В салоне на миг воцарилась тишина. Тун Чжао погладил живот: хотя было немного неловко, он действительно жутко проголодался.
Машина перестроилась в другой ряд и повернула налево, замирая перед целой улицей закусочных и ресторанов.
— Что будешь есть? — спросил его Шу Сичжо.
Тун Чжао посмотрел на вывеску рыбного ресторана на втором этаже и сглотнул слюну, а затем его взгляд опустился ниже, на лапшичную на первом:
— Давай съедим по тарелке лапши.
Он был всего лишь нищим, несчастным, жалким работником, выполняющим задания.
Шу Сичжо припарковался у обочины. Выбравшись из машины, Тун Чжао сказал ему:
— Спасибо, что выручил меня сегодня, и веди машину аккуратнее.
Закончив говорить, он захлопнул дверцу, но не успел даже повернуться, как увидел, что Шу Сичжо тоже вышел со стороны водительского места, качнул рукой над датчиком, и двери щелкнули, запираясь.
Тун Чжао:
— ?
Шу Сичжо подошел ближе, полы его черного пальто взметнулись:
— Я тоже проголодался.
Он зашагал вперед, ведя Тун Чжао за собой, они поднялись на лифте на второй этаж и вошли в элитный ресторан морепродуктов. Поразмыслив, Шу Сичжо произнес:
— В это время года мохнатые крабы самые вкусные.
Сердце Тун Чжао отчаянно забилось.
Девятнадцати-летний Шу Сичжо только что вернулся с баскетбольной площадки, капельки пота искрились и переливались на его лбу, и он с улыбкой спрашивал Тун Чжао:
— Чего тебе сегодня хочется?
— Мохнатых крабов! — глаза Тун Чжао сияли. — В это время года мохнатые крабы самые вкусные!
.
Целое блюдо мохнатых крабов — с маслянистой икрой и полными мяса клешнями — источало умопомрачительный аромат.
Разве мог Тун Чжао противиться такому искушению? Он натянул перчатки и принялся за дело.
Шу Сичжо взял лежащие рядом ножницы, чтобы разрезать крабьи клешни, и время от времени бросал взгляд на сидящего напротив Тун Чжао.
Еще в детстве Шу Сичжо находил, что Тун Чжао невероятно красиво ест: его длинные загнутые ресницы слегка подрагивали, во взгляде горел живой блеск, а щеки то с одной, то с другой стороны забавно раздувались — до чего же выразительная картина.
Вот только сейчас уголок его губ был рассечен, и стоило ему неаккуратно задействовать рот, как он тут же шипел от боли.
— Кем тебе приходится Хуа Сяотан? — внезапно спросил Шу Xичжо.
Тун Чжао расковырял крабий панцирь и ложкой выскреб икру:
— Да просто коллега, у нас с ней совместные сцены.
Совместные сцены? Шу Сичжо на миг замер:
— Сцены с романтическим подтекстом?
Тун Чжао кивнул:
— Угу.
Взгляд Шу Сичжо слегка потемнел:
— Почему после съемок вы еще и пошли вместе есть ночью?
Тун Чжао был полностью поглощен великолепным вкусом крабовой икры и не уловил недовольства в голоде Шу Сичжо. Он поднял голову и нахмурился:
— Я проголодался, вечером толком не поел, старшая сестра Хуа тоже была голодна, вот она и угостила меня за компанию поздним ужином.
Шу Сичжо холодно усмехнулся:
— Старшая сестра Хуа?
Тун Чжао тут же пояснил:
— Поскольку она пришла в индустрию раньше меня, я зову ее старшей сестрой Хуа.
Шу Сичжо посмотрел на совершенно невозмутимое лицо Тун Чжао, и затаившиеся в его сердце подозрения понемногу рассеялись.
— Поедем после этого в старый особняк, — неожиданно произнес Шу Сичжо.
Услышав это, Тун Чжао на секунду растерялся, а затем ответил:
— Не поеду.
Шу Сичжо неторопливо продолжил разделывать крабью клешню:
— Поехали, Сяо Сыгуа в последние дни приболело.
Тун Чжао замер на месте и поднял на него глаза:
— Что с Сяо Сыгуа?
— Аппетита нет, пищеварение барахлит, пес совсем зачах, — Шу Сичжо заглянул ему в глаза. — Я заметил, что Сяо Сыгуа очень любит тебя, если ты навестишь его, оно наверняка безумно обрадуется.
Тун Чжао ничего не ответил, но на сердце у него заскреблась тревога. Как-никак, Сяо Сыгуа уже исполнилось шестнадцать, это была старая собака, и если вдруг с ней что-то случится...
Заметив колебания Тун Чжао, Шу Сичжо пододвинул к нему тарелку с уже очищенным крабьим мясом и неторопливо снял перчатки:
— Сяо Сыгуа уже старый пёс, оживает только тогда, когда видит тебя. Наверное, оно находит в тебе отражение своего давнего знакомого.
Тун Чжао завороженно смотрел на эту тарелку с крабьим мясом.
Эта картина до боли напоминала тот самый год, когда девятнадцатилетний Шу Сичжо точно так же подвинул к нему очищенного краба — образы слились воедино.
.
В конце концов Тун Чжао все же поехал в старый особняк.
Шу Сичжо не соврал ему, Сяо Сыгуа и правда заболело — даже увидев Тун Чжао, старый пес лишь лениво вильнул хвостом и слабо лизнул его в ладонь.
Ухаживавшие за ним слуги рассказали, что сегодня Сяо Сыгуа выглядит чуть бодрее, а в предыдущие дни ему даже ставили капельницы.
Тун Чжао проникся еще большей жалостью и долго играл с Сяо Сыгуа во дворе.
Шу Сичжо, приняв душ и набросив на плечи халат, стоял у окна и, опустив взгляд, наблюдал за человеком и собакой во дворе. Его израненное, истерзанное сердце пронзила острая боль.
Вглядываясь долгое время, Шу Сичжо вдруг почувствовал, что силуэт Тун Чжао кажется каким-то расплывчатым.
Охваченный паעикой, он сделал шаг ближе к окну — нет, контуры по-прежнему оставались размытыми, и даже голос Тун Чжао, разговаривавшего с Сяо Сыгуа, доносился словно сквозь толщу морской воды, нечетко.
У Шу Сичжо задрожали руки.
Он нетерпеливо засучил рукав левой руки: вся она пестрела переплетением старых и новых шрамов.
Правой рукой он сжал кинжал и легко полоснул им по коже.
Брызнула кровь.
Немного больно.
Но Тун Чжао за окном не исчез, и его голос снова стал отчетливым.
Он услышал, как Тун Чжао говорит: — Сяо Сыгуа, ты только посмотри на свою шерсть, вся выцвела и пожелтела. В следующий раз, когда будешь мыться, используй кондиционер для волос, — и тут же весело рассмеялся. — Бери Shuangting, ха-ха-ха, я же их амбассадор.
Шу Сичжо облегченно выдохнул и позволил себе улыбку — улыбку, полную мазохистского кайфа и безумия.
Отлично.
Сегодняшний Тун Чжао тоже не был галлюцинацией.
.
Тун Чжао пробыл с Сяо Сыгуа около часа, пока у пса совсем не стали слипаться глаза, и тогда человек, присматривавший за ним, увел животное.
На часах было уже почти два часа ночи. Проверяя время, Тун Чжао заметил непрочитанное сообщение от незнакомого номера.
[Я Хуа Сяотан, ты сейчас где? Ты же не мог оказаться у Шу Сичжо дома, правда? (улыбка)]
Тун Чжао бросило в такой холодный пот от чувства вины, что даже по спине побежали мурашки. Посмотрев на время, он понял, что сообщение пришло час назад, и раз уж она наверняка уже спит, то и отвечать не нужно?
Трусливо подумал Тун Чжао.
Он поднялся на второй этаж и бросил взгляд на плотно закрытую дверь комнаты Шу Сичжо — в щели под дверью горел свет.
Уже так поздно, а Шу Сичжо все еще не ложился?
Тун Чжао толкнул дверь своей комнаты и огляделся — всё было точно так же, как в прошлый раз, никаких изменений.
Тун Чжао провел рукой по роботу из лего на книжной полке и повернул в сторону ванной.
Тун Чжао нашел в ванной комплект новой пижамы — чистого белого хлопка, очень мягкой, а также халат средней плотности нежно-молочного цвета.
Тун Чжао потрогал одежду.
Заботливо, предусмотрительно.
Приняв ванну, Тун Чжао обнаружил на своем теле множество синяков: на руках, на талии, на ногах. Повернувшись к зеркалу спиной, он заглянул через плечо и заметил, что на спине они тоже были.
Оглядев себя со всех сторон, Тун Чжао беспечно включил душ, смыл пену и заодно вымыл голову.
Свежий и чистый, он вышел из ванной и только успел упасть на кровать, как раздался стук в дверь.
Тун Чжао:
— Кто там?
— Я.
Тун Чжао перекатился, встал с кровати и, шаркай тапочками, пошел открывать. Шу Сичжо стоял на пороге в темно-сером халате, держа в руках пакет с лекарствами.
— Я же совсем забыл про мази, — Тун Чжао хлопнул себя по лбу и с улыбкой потянулся за пакетом. — Спасибо, что принес мне…
Стоило его пальцам коснуться пакета, как Шу Сичжо отвел руку за спину:
— Я сам тебя намажу.
— Не нужно, я и сам прекрасно справлюсь…
— Я помогу, — Шу Сичжо заметил, как жестко прозвучал его голос, попытался смягчить тон и улыбнулся: — Тебе самому будет неудобно.
Тун Чжао: […] Вообще-то мне было бы очень даже удобно.
Но он все же отступил в сторону, пропуская гостя в комнату.
У окна в этой комнате стояли два ленивых кресла-мешка — Тун Чжао заставил девятнадцатилетнего Шу Сичжо купить их, заявив, что после полудня здесь можно будет греться на солнышке и играть в видеоигры.
Тогда Шу Сичжо сказал:
— У меня в комнате есть диван, можешь приходить играть ко мне.
Тун Чжао отмахнулся:
— Мне ведь тоже нужно личное пространство.
Услышав фразу «личное пространство», Шу Сичжо помрачнел, и Тун Чжао, не вынедя этого зрелища, поспешно добавил:
— Ну ладно, давай купим два кресла-мешка, и когда ты захочешь придвинуться ко мне поближе, просто сядешь рядом.
Тогда Шу Сичжо наконец улыбнулся.
Глава 18. Запах лекарств
Два кресла-мешка тесно прижимались друг к другу, по обе стороны от них стояли низкие столики. Устроившись поудобнее, Шу Сичжо достал дезинфицирующий раствор и посмотрел на Тун Чжао:
— Подвинься ближе.
Тун Чжао пристроился на самом краешке и подался вперед.
— Еще ближе.
Тун Чжао: […] Пришлось податься еще ближе.
Они оказались так близко, что Тун Чжао, стоило ему чуть приподнять голову, мог бы пересчитать длинные ресницы Шу Сичжо.
Довольный Шу Сичжо с довольной улыбкой принялся аккуратно обрабатывать и смазывать синяки на его лице.
Медицинский ватный тампон был прохладным и влажным, Шу Сичжо действовал очень бережно.
Сквозь полуприкрытые веки Тун Чжао видел плотно сжатые губы Шу Сичжо, четкую линию его подбородка, а чуть ниже — соблазнительно движущийся кадык.
Тун Чжао вдруг почувствовал, что атмосфера накаляется, а его собственное сердце бьется как-то слишком тревожно, поэтому он просто зажмурился, решив больше ничего не видеть и не слышать.
Шу Сичжо бросил на него косой взгляд, и в его глазах вспыхнула еще более широкая улыбка.
— Готово. — Спустя мгновение Тун Чжао услышал его голос. — Открывай глаза.
Тун Чжао открыл глаза, но от испарений лекарства в уголках глаз ему пришлось часто-часто замигать.
— Снимай одежду.
— Чего? — глаза Тун Чжао распахнулись во весь опор, он решил, что ослышался.
http://bllate.org/book/40146/5094118
Готово:
