Готовый перевод My Boyfriend is Jealous Again / Любимчик из дома Шэнь: когда ревность не знает границ: Глава 4

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

В отдельном кабинете, помимо Линь Хуэя, находились ещё два человека: младший сын семьи Лу, крутящийся в сфере развлечений, — Лу Хэань, и второй сын семьи Лю — Лю Цзинмо, который учился в докторантуре в стране G и затянул с защитой.

Как только слова стихли, все трое синхронно зааплодировали в манере тюленей.

Увидев это, Цзян Хуайчуань почувствовал тепло на сердце, взял другой микрофон со стола и произнёс: — Спасибо, я...

Линь Хуэй взмахом руки прервал трогательную речь Цзян Хуайчуаня, широким шагом взял со стола два стеклянных стакана, протянул бокал с алкоголем Цзян Хуайчуаню, а стакан с соком — Шэнь Ли, стукнул кулаком по левому плечу Цзян Хуайчуаня и поднял бокал: — Всё, что хочется сказать, зашито в спиртном, братья! Заздравную!

Следующие несколько часов Линь Хуэй и эта троица бесновались вовсю, заливая в глотки бутылку за бутылкой.

Сначала Линь Хуэй и Лу Хэань отбирали друг у друга микрофон, считая, что любовные песни в исполнении соперника не подходят по вкусу, и спорили, кто будет петь сам. В конце концов они бросили кости, чтобы решить всё по очкам: Линь Хуэй несколько раз потерпел сокрушительное поражение, и право владения микрофоном перешло к Лу Хэаню.

В середине вечера Лу Хэань завывал так, что кровь стыла в жилах: все приличные песни о любви сводились к неразделённым чувствам и расставаниям, а временами в них вплетались ругательства в адрес подлецов-мужчин, до того напугавшие Шэнь Ли, что он одарил Линь Хуэя растерянным взглядом.

К тому моменту Линь Хуэй ещё не сильно опьянел. Он заёрзал на месте, придвинулся вплотную к Шэнь Ли и воровато шепнул: — Сяо Ань влюбился в подонка, его чувства предали, вот он и бесится от нехватки выхода энергии, не обращай внимания. Но я открою тебе секрет, Цзян Хуайчуань на самом деле та-ак... Ой-ой, не хватай меня за шкирку.

Цзян Хуайчуань отбросил парня в сторону с выражением крайнего отвращения на лице: — Держись дальше, от тебя разит спиртом.

Во второй половине вечера Линь Хуэй полупьяным пластом лежал на диване, а главными героями битвы за заказ песен стали Лу Хэань и Лю Цзинмо: один упорно затягивал романтические баллады, а второй только и делал, что выбирал самые тоскливые и депрессивные треки о бренности бытия.

Чуть позже, когда оба осипли от пения, Лу Хэань вовсю драл глотку, проклиная мерзавца, а Лю Цзинмо умывался слезами и соплями, обвиняя во всех грехах своего научного руководителя, оставшегося далеко в стране G.

Будучи главным виновником сегодняшней вечеринки, Цзян Хуайчуань тоже уговорил не меньше трёх бутылок. Если бы не остатки здравого смысла, подсказывающие ему беречь Шэнь Ли, он бы вырубился в отдельном кабинете наравне с этой компанией.

Прямо рядом с караоке находился отель. Устроив трёх наглухо пьяных приятелей по номерам, Шэнь Ли забрал своё крупногабаритное приложение к нему и вернулся в Юйшан-Ланьвань.

Цзян Хуайчуань уже в машине совершенно опьянел. Он от природы не умел пить: пять лет назад в корпорации Цзян началась лихорадка, и деваться было некуда — переговоры и подписание контрактов силой заставили его развить эту способность. Позже, когда дела компании понемногу стабилизировались, как руководителю ему требовалось появляться на застольях с выпивкой в девяти случаях из десяти реже, а если он и прикладывался к рюмке, то лишь для вида пригублял капельку, так что та кратковременная, читерская выносливость напрочь испарилась.

Эту квартиру с большой открытой планировкой они купили к свадьбе, она числилась на имя Шэнь Ли, и всё жилье было отделано в строгом соответствии с его вкусами. Теплый белый свет падал на сплошной деревянный настил пола, распуская мягкие световые блики, а благодаря системе умного дома кондиционер уже заранее охладил воздух.

Шэнь Ли принял у водителя портфель, положил его в прихожей и закрыл входную дверь.

За этот короткий миг Цзян Хуайчуань уже скинул кожаные туфли и, покачиваясь и спотыкаясь, поплёлся нащупывать дорогу в спальню.

Шэнь Ли невольно усмехнулся:... К счастью, дверь захлопнулась быстро, иначе от былого образа не осталось бы и следа.

Мужчина уткнулся носом прямо в мягкую перину, и Шэнь Ли с лёгкой досадой перевернул его на спину. Едва он собирался позвать его переодеться, как понял, что пьянчуга уже отключился на постели мертвецким сном.

Имбирный чай с похмелья можно было не варить — судя по такому раскладу, раньше полудня он точно не встанет.

Вздохнув, Шэнь Ли сходил в ванные комнаты, отжал полотенце и умыл погружённого в глубокий сон Цзян Хуайчуань, обтер ему тело. Переодев мужа в чистую сухую пижаму, Шэнь Ли натянул тонкое одеяло до живота Цзян Хуайчуаня, после чего ошеломлённо опустился на краешек кровати. Протянув руку на расстоянии кончиков пальцев, он медленно обвёл в воздухе очертания лица Цзян Хуайчуаня.

Напившись, Цзян Хуайчуань вёл себя очень тихо. Его тёмные глаза, обычно наводившие на людей мороз по коже, были плотно закрыты, а густые ресницы мягким веером лежали на веках, значительно смягчая его некогда пронзительное, красивое лицо.

Спустя долгое время Шэнь Ли поднялся на ноги, на цыпочках достал из шкафа пижаму и отправился мыться в ванную гостевой спальни.

После душа перевалило за полночь. Шэнь Ли хронически не высыпался, и в такой час обычно уже крепко спал, но сегодня, возможно, из-за слишком шустрой атмосферы перед сном или просто из-за только что принятого душа, у него не было ни малейшего намерения спать. Бесшумно заглянув в спальню, чтобы проверить сладко спящего Цзян Хуайчуаня, Шэнь Ли приглушил свет, на шлёпанцах вернулся в прихожую и принёс забытый там на тумбе портфель в кабинет.

Завтра была суббота, помощник Сун не оставил никакого расписания, и по привычке Цзян Хуайчуаня завтрашний день должен был пройти за работой из дома.

Шэнь Ли открыл портфель, вытащил находившиеся внутри бумаги и разложил их по полочкам и категориям.

За окном неизвестно когда начался ливень, тяжёлые капли часто колотили в оконное стекло за спиной. В кабинете горела лишь одна настольная лампа, отбрасывая мерцающие блики и освещая мертвенно-бледное, застывшее лицо Шэнь Ли.

Одна слеза брызнула на стол.

Шэнь Ли давно знал, что этот день наступит, но никак не ожидал, что так быстро, и никак не думал, что Цзян Хуайчуань поступит столь решительно и бесповоротно.

Шэнь Ли опустился на корточки, спрятав лицо в сгибе локтей, и издал тихий, полный самоиронии смешок.

Соглашение о разводе.

Соглашение о разводе!

Дата на бумаге сегодняшняя...

Пять лет. Шэнь Ли всегда наивно полагал, что сумеет растопить этот лёд, а если и не сможет, то при расставании всё должно произойти в благопристойной обстановке.

А не вот так...

Слёзы покатились по щекам, капля за каплей.

Шэнь Ли плакал очень тихо.

А не так, что утром получаешь долю акций, днём составляешь соглашение о разводе, а вечером ещё можешь с невозмутимым видом тащить его на устроенную друзьями вечеринку в честь праздника.

Каждое поздравление звучало как острый меч, вонзившийся в и без того покрытое тысячами трещин тело Шэнь Ли.

Обрести новую жизнь... Мрачные тучи рассеялись... Блестящее будущее...

Раз уж рядом он, как жизнь Цзян Хуайчуаня может быть блестящей? Наверное, всякий раз видя его, Цзян Хуайчуань вспоминал о том, что был вынужден жениться из-за пакета акций.

Шэнь Ли чувствовал себя клоуном, мечтавшим заполучить чужие аплодисменты и цветы.

Эту ночь Шэнь Ли просидел на полу кабинета до самого рассвета.

Он заставил подняться свои уже онемевшие ноги, чувствуя, как в груди всё заполнилось густой паутиной колких уколов боли.

На рассвете, когда первые лучи солнца прорвали тьму раннего утра, Шэнь Ли расписался.

— Я вообще не просил адвоката составлять этот документ! — выкрикнул Цзян Хуайчуань, услышав всё и моментально потеряв всякое самообладание. Элегантный и невозмутимый в мире бизнеса директор Цзян сейчас походил на муравья на раскаленной сковороде; он вытащил телефон и принялся судорожно оправдываться: — Если не веришь, я могу прямо сейчас позвонить адвокату и доказать это!

С этими словами он принялся листать список контактов.

Шэнь Ли накрыл руку Цзян Хуайчуаня своей.

— Шэнь Ли, поверь мне, я никогда в жизни не помышлял о разводе с тобой. — Цзян Хуайчуань до смерти перепугался. Этот договор о расторжении брака всё ещё лежал перед глазами, и теперь ему стало ясно, почему Шэнь Ли последние пару дней вёл себя так странно: всё время избегал его, молчал, бледнел, почти ничего не ел.

Словно хрупкий цветок, который он так бережно взращивал в оранжерее, за одну ночь лишили корней, и он стремительно завял.

Видя, что Шэнь Ли молчит, Цзян Хуайчуань перепугался ещё сильнее. Он усадил Шэнь Ли к себе на колени лицом к себе, обвив его гибкий стан крепкими руками, уткнулся лицом в шею сидевшего в его объятиях человека и глухо проговорил: — Шэнь Ли, я признаю, что наш брак начался не лучшим образом. Мы не были знакомы, не узнали друг друга и уж тем более не влюблялись, прежде чем нас связали по рукам и ногам. Мама мне всё рассказала: тогда она отправилась к тебе домой и предложила сделку на выгодных условиях, надеясь, что ты женишься на мне. Я думал, ты откажешь, но на следующий день позвонили из семьи Шэнь и сказали, что ты согласен.

— Я был потрясён. Я боялся, что семья Шэнь заставила тебя согласиться. Ты тогда только вернулся в семью, и я понятия не имел, как они с тобой обращаются — хорошо или плохо, — поэтому и подписал с тобой то брачное соглашение. Я думал, что через пять лет, если у нас не будет шансов на продолжение, ты сможешь забрать эти деньги и уйти из семьи Цзян, да и из семьи Шэнь тоже.

— Но прошли годы, и я напрочь забыл о той бумаге. Клянусь, я и в мыслях не держал развод с тобой, а тем более не смел вообразить картину, где ты с кем-то другим, — с трепетом умолял Цзян Хуайчуань. — Шэнь Ли, я люблю тебя, я люблю тебя, давай мы не будем разводиться, хорошо?

Шэнь Ли никак не ожидал, что, подписывая тот контракт много лет назад, Цзян Хуайчуань руководствовался именно такими соображениями. Он слегка склонил голову набок, приоткрыл губы, но не смог вымолвить ни слова, а резкая, острая боль в груди в тот же миг лишила его сознания.

— Шэнь Ли!

Последним, что осталось в его угасающем сознании, был панический крик Цзян Хуайчуаня и наполненная мятной свежестью грудь, к которой его прижали.

Снова придя в себя, он уперся взглядом в белоснежный потолок, нос защемил знакомый запах больничного хлорпокрытия, а сбоку мерно работал кардиомонитор.

Кончики пальцев Шэнь Ли едва заметно дрогнули. Он глубоко вздохнул и подумал: хм... в груди как-то тяжеловато и побаливает.

Вдруг дверь палаты приоткрылась, и Шэнь Вэньюань в строгом деловом костюме, отклячив зад, протиснулся внутрь. Следом за ним проскользнул давно не попадавшийся на глаза Шэнь Цы. Оба на цыпочках прикрыли дверь и, повернувшись, нос к носу столкнулись с растерянным взглядом Шэнь Ли.

Шэнь Ли:?

Шэнь Вэньюань, Шэнь Цы:!!

Всё-таки прожив на свете на пару лет больше, Шэнь Вэньюань быстро кашлянул и непринуждённо поинтересовался: — Проснулся? Всё ещё плохо?

Трубка кислородной маски всё ещё была подведена, Шэнь Ли слабо покачал головой и прерывистым, тихим голосом спросил: — Вы... почему... ведёте себя как воры?

Движение Шэнь Вэньюаня застыло:... Ну вот, вся миловидчность пропала, раз уж всё раскрыл, мог бы и промолчать.

Шэнь Цы оттолкнул мешавшегося в проходе Шэнь Вэньюаня, подошёл к больничной койке, нажал кнопку вызова врача, наклонился, потрепал Шэнь Ли по голове и произнёс тоном, каким успокаивают ребёнка: — Ты проспал три дня. Когда тебя привезли в больницу, сердце остановилось. Мы получили весть и примчались как раз тогда, когда врач заставлял родственников подписывать уведомление о критическом состоянии. Как только директор Цзян поставил подпись, старший брат врезал ему кулаком. Последние два дня старший брат прячется от директора Цзян, как мышка от кошки.

Цзян Хуайчуань получил удар по лицу?

Дыхание Шэнь Ли перехватило, и он резко вытаращил глаза.

Шэнь Вэньюань поспешно пояснил: — Всего один удар, ничего страшного.

— Точно-точно, до крови разбило, у директора Цзян до сих пор синяк в уголке рта, — с улыбкой пояснил Шэнь Цы, набирая воду в стакан и смачивая ватную палочку, чтобы увлажнить потрескавшиеся губы Шэнь Ли.

Под тревожными взглядами младшего брата Шэнь Вэньюань широким шагом подтянул стул, уселся и с абсолютно невозмутимым видом заявил: — В том положении, в каком находился Сяо Ли, если бы я стерпел, моё имя перестало бы быть Шэнь. К тому же, рискнёшь ли ты сказать, что отпечаток ботинка на штанине Цзян Хуайчуаня оставил не ты?

http://bllate.org/book/40144/5094016

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода