Бескрайний звездный космос — место слияния абсолютной тьмы и абсолютного света. Здесь плыло так много золотистых, красных или наряженных в небрежно расстегнутые пояса пухлых планет, и ни одна из них не была похожа на другую.
Меха время от времени с захватывающей дух стремительностью проносилось мимо туманностей с длинными хвостами, и от сильной тряски Линь Вэй то и дело крепко вцеплялся в ремни безопасности.
Заметив, что лицо Линь Вэй слегка побледнело, Лу Тин участливо спросил, как он себя чувствует:
— Вы не чувствуете головокружения? Я могу дать вам средство, чтобы облегчить состояние.
Линь Вэй покачал головой: у него не кружилась голова, его не тошнило, он просто был потрясен.
Независимо от того, обладаешь ли ты глубокими знаниями или повидал виды, человек всегда остается крошечным существом, особенно когда воочию видит всю бескрайность вселенной — в сердце невольно зарождалось чувство благоговейного восхищения.
Физическая подготовка Сяо Сяо оказалась действительно на высоте: он отстегнул ремни безопасности, прижался к переборке и жадно разглядывал раскинувшийся снаружи необъятный космос. Его детское личико так прилихло к обшивке, что даже немного деформировалось.
Линь Вэй сделал вид, что невзначай бросил взгляд на Сяо Сяо, и постепенно расслабил натянутые как струна нервы — в конце концов, он же не мог оказаться хуже ребенка.
Сяо И перевел управление меха в автоматический режим и вышел из кабины пилота:
— Хоть я и видел космические пейзажи бесчисленное количество раз, смотреть на них снова — настоящее переживание. Кажется, будто даже душа становится шире.
Все молчали, опасаясь, что он решит свести счёты позже.
Сяо И с полуулыбкой окинул всех взглядом и непринужденно устроился рядом с Линь Вэем. Он протянул руку и поправил Линь Вэю ремни безопасности, чтобы тому было удобнее.
На самом деле он не слишком одобрял столь опрометчивое решение взять Линь Вэя с собой. Но раз уж Линь Вэй сам этого захотел, да и выглядел сейчас совершенно нормально, Сяо И не было нужды выступать в роли злодея. К тому же... признаться честно, ему было очень любопытно.
Любопытно, как именно складываются отношения между генералом и Линь Вэем.
Трудно было не испытывать любопытства к тому, как два столь разительно отличающихся друг от друга человека сошлись и живут вместе. Даже он сам, никогда не питавший иллюзий насчет любви, не удержался и попытался сблизиться с этим на вид хрупким, но обладающим несгибаемым внутренним стержнем омегой.
Сяо И всегда считал, что у аристократов и выходцев из низов не может быть общих тем для разговора, но этот омега постоянно преподносил ему сюрпризы. Сам того не заметив, Сяо И обнаружил, что ему очень нравится общаться, проводить время и беседовать с ним.
Какое удивительное зрелище.
Линь Вэй с некоторым неудовольствием заерзал на месте. Он слегка пожалел, что тогда не настоял на своем и не убедил Лу Тина поверить Сяо И — быть обманутым в доверии — неприятное ощущение.
Ошибся — исправь. Поразмыслив, Линь Вэй искренне извинился:
— Прости, мне следовало предупредить тебя заранее.
— Ничего страшного, я не в обиде. Правда, сейчас у нас возникли кое-какие неприятности... — Сяо И потянулся, сладко зевая.
По лицу Сяо И было совершенно не заметно, что он считает это неприятностью.
Внезапно раздался механический электронный сигнал входящего вызова. Сяо И опустил руку, а в его улыбающихся глазах заплясало веселое озорство: «Смотри-ка, а вот и проблемы».
Линь Вэй затаил дыхание, гадая, какого рода неприятности их ждут.
Настоящие проблемы, пожалуй, исходили от той высокопоставленной персоны, которой буквально ткнули в лицо при взлете... Потерять лицо было настолько стыдно, что Линь Вэй сомневался, будто тот человек сможет проглотить эту обиду.
К тому же они и впрямь поступили крайне бестактно: воспользовались чужим особняком для жилья, а уходя, даже не попрощались.
Что же касается остального...
Линь Вэй вспомнил генерала, который требовал, чтобы он не отходил от Лу Тина и не покидал резиденцию второго принца. Сейчас он действительно не отходил от Лу Тина, а что до второго пункта — покидать ли особняк второго принца — там ведь использовалось расплывчатое «по возможности», оставляющее простор для толкований...
Подумав об этом, Линь Вэй почувствовал, что его уверенность тает. Решительный настрой, поднятый космическим приключением, под воздействием трезвого разума постепенно улетучивался. Он невольно начал воображать, что именно скажет и как поступит, когда по-настоящему встретится с генералом.
У генерала поистине скверный характер.
Пока Линь Вэй предавался пустым фантазиям, Сяо И уже отклонил несколько вызовов подряд.
— Передайте господину, что я отвечу за все последствия, так что ему не о чем беспокоиться.
— Нет нужды запугивать меня подобными наказаниями, я подотчетен только Тринадцатому научно-исследовательскому институту космонавтики!
...
— Ладно, можешь замолчать!
Последний вызов казался каким-то особенно странным: Сяо И вроде бы ответил, но тут же быстро и капризно велел собеседнику заткнуться, после чего решительно сбросил вызов.
Все эти номера были совершенно незнакомы, и оставалось только гадать, скольким ведомствам их спонтанная вылазка доставила хлопот.
Линь Вэй не удержался и бросил взгляд на Лу Тина, желая узнать, как тот изначально планировал со всем этим справиться. Однако Лу Тин выглядел несколько напряженным, сидел прямо, до окаменелости в теле, и неотрывно смотрел на спину Сяо И.
Непонятно почему, но Линь Вэя охватило сильное предчувствие беды...
Раздалось несколько трещащих звуков электрического разряда, и на огромном экране, где только что красовалась звездная карта, внезапно проступили человеческие очертания.
Атмосфера мгновенно сгустилась. Сяо И стремительно отскочил от пульта управления меха, и огромный экран тут же оказался направлен прямо на Линь Вэя.
Не успел Линь Вэй толком обо всем подумать, как образ генерала заслонил собой весь обзор, а последовавший допрос обрушился на него пулеметной очередью:
— Разве это то, что тебе положено делать? Получив столько лет военного образования, ты все равно совершаешь поступки, идущие вразрез с приказом! Почему бы тебе не отправиться на пересдачу...
Линь Вэй широко раскрыл глаза, а затем испуганно опустил голову, избегая взгляда генерала. Его дыхание резко участилось, словно у него перекрыли доступ к жизненно необходимому воздуху.
Град вопросов внезапно прекратился, но невидимое давление ничуть не уменьшилось.
Линь Вэй понурил голову, его суставы пальцев побелели от слишком сильной хватки.
Заставят ли его насильно вернуться на Столичную планету? Или перехватят на пути? А может, задержат в следующей точке прыжка?
Чем сильнее становилось давление, тем больше Линь Вэй предавался тревожным мыслям.
Молчание затянулось, хотя, возможно, субъективно это казалось дольше, чем было на самом деле. Время никогда не подчиняется никаким правилам: в минуты испытаний оно тянется невыносимо медленно.
Наконец генерал заговорил снова. Гнев все еще пылал в нем, но в голосе уже не было той грозовой ярости, что слышалась мгновение назад:
— Ты нарушил свое обещание.
— Война — это не детские забавы, а граница — не место для прогулок. Ты хотя бы должен ради самого себя...
Что именно он должен ради самого себя, генерал договаривать не стал. Он перевел взгляд на Лу Тина, вперив в него глаза хищной птицы, и холодно приказал:
— Назовите ваши координаты.
Лу Тин затаил дыхание, его голос звучал напряженно, но он быстро и четко отрапортовал:
— Лилимуский космос, в 0,5444 световых годах от точки удаления от звезды, расчетное время прибытия к третьей точке прыжка — через два космических часа.
Они уже преодолели больше половины пути благодаря дальней передаче через первые две точки прыжка. Достигнув третьей, они совершат пространственный прыжок и окажутся прямо в расположении Первого легиона — именно там, где находился генерал.
После того как генерал прервал связь, один альфа и три омеги провели внутри меха в полном молчании довольно много времени.
Линь Вэй не знал, думают ли остальные о том же самом, но сам он ни о чем не жалел — его молчание проистекало скорее из страха перед будущим.
Он не был уверен, захочет ли его альфа принять его добрый жест. Если раньше у него еще хватало уверенности обдумывать, что сказать и как поступить, чтобы альфа его принял, то теперь Линь Вэй утратил всякую веру в это.
В только что завершившемся разговоре Линь Вэй уловил нечто странное в состоянии генерала: его голос звучал хрипло. И даже в столь скверном состоянии генерал оставался властным.
Поэтому сердце Линь Вэя сейчас бешено колотилось: он одновременно и мечтал, что генерал примет его добрые намерения, и предчувствовал, что тот с огромной вероятностью прямо откажет ему.
Надежда и робкая вера в удачу боролись друг с другом, превращая мысли Линь Вэя в полный хаос.
В минуты наибольшего упадка сил Линь Вэй даже начал сомневаться, правильно ли он поступил, так опрометчиво согласившись на предложение Лу Тина.
— О! Посмотрите, туманность Моро!
Громкий возглас Сяо Сяо вывел всех из задумчивости.
Отогнав вихрь спутанных мыслей, Линь Вэй оглянулся вслед за взглядом Сяо Сяо.
В Империи туманность Моро издавна символизировала рассеивание мрака и преодоление трудностей на пути к благополучию.
Кто-то описывал эту широкую в начале и сужающуюся к хвосту туманность как рупор, другие находили ее похожей на цветок лилии, уносимый ветром.
Линь Вэй никогда раньше ее не видел, но увидеть сейчас было совсем не поздно — в конце концов, по меньшей мере девяносто процентов людей на свете никогда не получат шанса разглядеть ее столь близко.
А значит, уже одного взгляда на эту туманность было достаточно, чтобы понять, сколь невероятно везуч этот человек.
Вся туманность была окутана клубами дыма и тумана, сквозь бледно-белые облака пробивался звездный свет далеких светил, и каждая ниточка сияла. Если бы из такой переливающейся рябью материи сшили наряд по последней моде, он бы несомненно произвел фурор.
Линь Вэй замер от изумления.
Он не приходил в себя даже тогда, когда туманность медленно уплыла за пределы зоны видимости меха.
Его взгляд оставался расфокусированным, словно он все еще погружался в красоту и величие туманности.
По правде говоря, Линь Вэй действительно погрузился в них. Не имея образования, он был не в состоянии описать даже десятую долю этой красоты, но это ничуть не мешало ему любоваться туманностью и в самом процессе этого очарования постигать истинный смысл космической романтики.
Это была такая романтика, которую невозможно забыть, увидев хотя бы раз; романтика, дарующая абсолютное прозрение любому, как бы невежествен он ни был.
Линь Вэй невольно прижал руку к груди. Он ведь только что сомневался в собственных изначальных побуждениях — а ведь так поступать нельзя. Каким бы ни был исход дела, если твоя отправная точка была чиста, а ты сам остался верен велению своего сердца, плого результата точно не будет.
Он думал именно так, а значит, смысл этой поездки не подлежал ни малейшему сомнению.
Укрепившись в своей вере, Линь Вэй все же отвел взгляд. Повстречать туманность действительно было огромной удачей, но и космос без нее оставался не менее величественным.
Все эти круглые планеты, парящие в невесомости осколки метеоритов, и потоки частиц, о которых можно было судить лишь по тому, как трясло меха...
Линь Вэй вдруг вспомнил о своей самой первой мечте.
Когда-то его заветным желанием было завести кошку и в свободное время любоваться вместе с ней закатом на Столичной планете.
Тогда это казалось ему вершиной романтики, ведь закаты на Столичной планете были поистине прекрасны.
Но теперь ему казалось, что делить с кем-то созерцание космических просторов и случайных туманностей — куда более захватывающая вещь.
Мечта незаметно сменилась, причем сменилась самым коренным образом.
————
— Прошу всех вернуться на свои места, мы приближаемся к третьей точке прыжка, — раздался собранный голос Лу Тина, выпрямившегося во весь рост.
С сосредоточенным выражением лица Линь Вэй занял свое кресло и надежно затянул ремни безопасности.
Имперская граница, источник военных действий, расположение Первого легиона — всё это было уже близко.
http://bllate.org/book/40139/5093445
Готово: