Когда Цяо Ин очнулся, всё его тело словно истощило до капли последние силы, в нём ощущалась полнейшая слабость. Перед глазами всё плыло, и он машинально взмахнул рукой. Кто-то тут же перехватил его запястье — крепко-накрепко, отчего ладонь казалась влажной от выступившего пота.
Тут же кто-то склонился над ним, словно желая заключить в объятия, но не смея сделать этого, и лишь слабо сомкнул руки вокруг его фигуры, хрипло выдохнув:
— А Ин…
Сквозь туман в голове Цяо Ин с трудом различил голос — это был Фу Юньцзэ.
Поэтому он резко проснулся от испуга, широко распахнув глаза, и окружающий мир начал постепенно обретать чёткость:
— Ты… — очнулся?
Стоило ему открыть рот, как он сам поразился тому, насколько отвратительно звучит его голос, а связки немилосердно защигло, из-за чего он невольно снова закашлялся. Фу Юньцзэ торопливо помог ему приподняться и опереться спиной о подушки, а второй рукой поднес к его губам чашку с тёплой водой:
— Не разговаривай. Ты слишком устал, тебе нужно отдохнуть.
Глядя на лицо собеседника с тяжёлыми тёмными кругами под глазами и синеватой щетиной, Цяо Ин на самом деле очень хотел задать встречный вопрос: неужели ты сам не устал? Но он благоразумно промолчал и лишь кивнул, выражая взглядом один-единственный вопрос: «Что со мной произошло?»
Фу Юньцзэ на мгновение прикрыл глаза, а спустя пару мгновений глухо произвел:
— Больше не делай ничего столь опасного.
Ах… Цяо Ин наконец-то вспомнил кое-что из того, что предшествовало потере сознания. Он в одиночку одолел шестерых преследователей… но при этом из-за непривычки к колоссальному энергопотреблению меха класса S полностью исчерпал и физические силы, и духовную энергию… Выходит, это Бай Цзэ примчал вместе с Фу Юньцзэ к месту сбора? Если Фу Юньцзэ уже пришёл в себя, то сколько же времени он сам пробыл без сознания?
Этот сюжет выглядел донельзя банально, словно в дешёвом слезливом романе… Цяо Ин бессильно усмехнулся, но, не в силах побороть слипающиеся веки, снова провалился в сон.
Однако нет ничего более избитого, чем ещё более избитый сюжет. Когда Сюань Сяо навестил больного, Цяо Ин с жуткой болью в сердце осознал, до какой же степени пошлым оказался автор сего произведения. Выражаясь языком болтуна Сюаня, развитие событий выглядело примерно так:
— Твой безрассудный поступок заставил генерала испить чашу горьких страданий! В тот момент, когда ты в одиночку сражался против шестерых, оказавшись в смертельной опасности, он тоже вёл упорную борьбу с вирусом! И наконец он победил, он победил! Он встал на ноги, встал на ноги! Оседлав спасательную капсулу, он бесстрашно устремился к своему непокоримому возлюбленному! Как ты думаешь, если написать по этому сценарию пьесу и выпустить на экраны, это ведь тронет сердца многих людей, верно?
— … — Тронет ли это кого-то, Цяо Ин не знал, он понимал лишь одно: его сейчас стошнит.
Как бы то ни было, и победа Цяо Ин в схватке один против шестерых, и внезапное пробуждение Фу Юньцзэ были чудом — так говорил Цзянь Минь. Стоит человеку с самым мягким характером стать врачом, как он тут же превращается в сущую мегеру — о нет, становится серьёзным и ответственным по отношению к пациентам, — утверждала Фу Юньси. И хотя любовные извилины в головах этих двух юнцов пока ещё не соединились успешно друг с другом, это ничуть не мешало им проявлять поразительное единодушие в вопросах, касавшихся этой парочки старших товарищей — муженьков: здоровье — это основа всех свершений!
Фу Юньцзэ на сей раз всё-таки внял этим словам, хотя и усвоил лишь их половину: он велел Цяо Ину лежать в постели и отдыхать, неукоснительно подчиняясь предписаниям врача, а сам целыми днями пропадал с раннего утра до поздней ночи, будучи занят обсуждением обороны с командиром гарнизона Планеты Хайлань, организацией тренировок войск и прочими делами. Цяо Ин пролежал всего два дня и тоже поднялся на ноги — он ведь не забыл, какова его нынешняя роль: адъютант Фу Юньцзэ.
Увидев, что тот не только не соизволил послушно отдохнуть в постели, но ещё и заявился к нему в военной форме, Фу Юньцзэ тотчас нахмурился, но в присутствии посторонних не стал выказывать недовольство. Лишь спустя пару минут он нашёл предлог, увёл Цяо Ин в комнату отдыха и тихо пожурил:
— Ты ещё полностью не восстановился, не нужно геройствовать.
То ли потому, что они вместе прошли через испытание жизнью и смертью, то ли из-за того, что Цяо Ин наконец-то сам защитил его в ответ и побывал настоящим мужчиной, но теперь он держался рядом с ним гораздо непринужденнее и прятал спину прямой, как струна:
— Я хочу натренировать себя так, чтобы уверенно управлять Бай Цзэ. Разумеется, здесь этому можешь научить только ты.
Фу Юньцзэ только было собрался сурово взглянуть на него, как Цяо Ин тут же добавил:
— Чтобы на поле боя, если понадобится, бросить тебя и благополучно удрать самому, генерал.
Фу Юньцзэ лишился дар речи и в конце концов лишь злобно бросил:
— Завтра я отведу тебя на тренировку в гравитационную камеру…
Цяо Ин проявил завидную твердость:
— Сегодня после обеда.
Фу Юньцзэ отрезал:
— Сегодня ты отправишься отдыхать к себе, это приказ!
Цяо Ин прищурился:
— Если ты не отведешь меня туда, я могу пойти сам. Разве это не моё законное личное право на свободу передвижения в браке?
Фу Юньцзэ опешил, не зная, как на это реагировать, и с досадой процедил:
— Раз после обеда, так после обеда. Я не стану сдерживаться во время спарринга, так что за обедом ешь побольше. Воинский паек состоит из синтезированной еды, она самую малость грубовата, так что я скоро отправлюсь на кухню и сам всё приготовлю, а ты должен съесть всё до последней крошки.
— … — Это что, для него собираются готовить персонально? Цяо Ин машинально хотел отказаться: — Не нужно, та синтезированная еда, что была в последние дни, мне тоже вполне по вкусу…
— В последние дни ты ел то, что готовил я. Разве синтезированная еда сравнится с этим вкусом? — с раздражением перебил Фу Юньцзэ. — Разве не главное, чтобы еда была съедобной? Ты ведь неплохо ел в последние дни? В конце концов, есть или не есть — твоё дело, а готовить или нет — моё. Готовить для супруга — это ведь моё законное личное право в браке, верно?!
Цяо Ин: — …
***
Возможно, Фу Юньцзэ и не был образцовым мужем, но как военный и командир он был просто великолепен. Как он и заявлял, его требования и отношение во время тренировок Цяо Ина ничем не отличались от подхода к остальным, к тому же он мастерски умел подбирать индивидуальный план и направление тренировок для каждого. Он прекрасно знал сильные стороны и излюбленные приемы каждого бойца в тренировочном зале, умел хладнокровно уклоняться от смертоносных атак одну за другой и в то же время по скорости и силе ударов точно определял остаток сил и траекторию нападения противника. Это позволяло ему мгновенно выстраивать линию защиты, чтобы одолеть соперника, сохранив максимум собственных сил — а затем сразу же встретить следующего претендента. Наблюдая за тем, как Сюань Сяо и другие по очереди устраивают ему круговой бой, а он при этом не выказывает ни малейших признаков поражения или усталости, Цяо Ин невольно восхищался монструозной выносливостью и силой воли противника. Разумеется, на собственной шкуре он в прошлом уже успел прочувствовать первое, но из чисто мужского инстинкта каждый раз при виде этого не мог не испытывать лёгкой зависти, смешанной с досадой.
Что же до самого Цяо Ин, то, проведя для него ряд базовых тестов, Фу Юньцзэ хмуро и без всяких церемоний заявил:
— Твоя скорость реакции безупречна, но уровень ближнего боя просто отвратителен.
— … — скривив лицо, отозвался Цяо Ин: — Благодарю за столь объективную и непредвзятую оценку.
Фу Юньцзэ продолжил:
— Именно поэтому, когда ты выбираешь дальнюю атаку по цели, то чувствуешь себя как рыба в воде, но маневренности тебе явно не хватает. А стоит кому-то подойти вплотную, как ты превращаешься в кусок мяса на разделочной доске, оставаясь лишь беспомощно смотреть, как тебя кромсают. К тому же твоя выносливость и физическая стойкость сильно деградировали по сравнению со школьными годами. Впрочем, вернуть прежнюю форму не так уж сложно, и именно на этом тебе предстоит сосредоточиться. С сегодняшнего дня каждое утро ты занимаешься со мной базовой подготовкой, а после обеда проводишь по полчаса в гравитационной камере при двойной нагрузке, и со временем мы будем постепенно увеличивать объём. Одновременно ты будешь изучать технику рукопашного боя: как только у меня выдастся свободная минута, я стану учить тебя сам, а если я буду занят — можешь обратиться к Сюань Сяо. По крайней мере, к началу боевых действий я хочу видеть результаты.
Цяо Ин поинтересовался:
— И как ты собираешься их увидеть?
Уголки губ Фу Юньцзэ изогнулись в улыбке:
— Победи меня.
— … — внутренний мир Цяо Ин в ту же секунду заполнил целый шквал безумных мыслей: можно я буду в мехе, а ты — голыми руками?
По дороге в гравитационную камеру он нос к носу столкнулся с выходившим оттуда Сюань Сяо. Тот с позеленевшим лицом помахал ему рукой:
— Добро пожаловать в наши ряды! Добро пожаловать на бесчеловечные тренировки по методу Фу!
В тот момент Цяо Ин ещё размышлял про себя: неужели всё так сурово?
Но стоило ему полчаса спустя выползти из тренировочной капсулы — именно выползти, — как он наконец понял, почему Сюань Сяо назвал методы Фу Юньцзэ бесчеловечными: это же было ничто иное, как непрерывное испытание человеческих физических пределов, за которым следовал выход за их рамки и штурм следующих высот!
Фу Юньцзэ лично контролировал его гравитационную тренировку. Увидев, как измождённый Цяо Ин завершил занятие, он сам откинул створку капсулы, выбрался наружу и, подойдя, подхватил его под руку, поднимая на ноги:
— Как ощущения?
Опираясь на его поддержку и с трудом удерживая равновесие, Цяо Ин перевёл дыхание и с усмешкой бросил:
— Кайф!
— Тогда завтра увеличим нагрузку вдвое?
— …
— Шучу, — улыбнулся Фу Юньцзэ. Посмотрев на Цяо Ина пару секунд, он всё-таки не выдержал, протянул руку ит отер влажный от пота лоб и волосы парня, после чего тут же отдернул ладонь. — На сегодня тренировка окончена, можешь идти приводить себя в порядок и отдыхать. Наверное, проголодался? Я велю кому-нибудь принести еду.
Поначалу это движение смутило Цяо Ин, заставив почувствовать себя не в своей тарелке, но одновременно накатила легкая растерянность — ведь они уже давненько не позволяли себе столь близких и двусмысленных нежностей. Но стоило Фу Юньцзэ убрать руку, как Цяо Ин пришёл в себя, решив не ломаться и не кокетничать:
— О, ладно.
На ужин подали горячую лапшу со свининой под густым соусом чацзян, в который добавили паздравую грудинку, куриное филе и креветки. Блюдо получилось ароматным, аппетитным и сытным. Наевшись, Цяо Ин почувствовал легкую жажду и сам сварил на кухне суп из белых грибов, груш и семян лотоса, а затем, подумав немного, захватил одну пиалу и для Фу Юньцзэ. В это время Фу Юньцзэ находился в своей комнате, дверь была приоткрыта, так что, постучав и войдя, Цяо Ин увидел, как тот за рабочим столом откладывает перо, сдвигая в сторону исписанный лист бумаги. Не придавая этому особого значения, он подошел ближе, поставил пиалу на стол и сказал:
— Я принёс тебе грушевый суп.
Фу Юньцзэ кивнул и протянул руку, чтобы взять посуду, а Цяо Ин мельком бросил взгляд на стол и заметил знакомый винтажный конверт из крафтовой бумаги, из-под которого выглядывал уголок почтовой бумаги.
…Похоже, Фу Юньцзэ и впрямь питал слабость к столь архаичным способам связи, вот только на этот раз он сам находился здесь — кому же тогда предназначалось это письмо? Цяо Ин слегка удивился, но задерживаться на этом не стал: оставив пиалу, он вернулся в свою комнату отдыхать.
http://bllate.org/book/40119/5090077
Готово: