Утренний будильник был заведён на семь часов. Вчера Фан Инуо лег поздно, и глаза едва открывались. Он поднялся, умылся холодной водой, и только тогда сон пропал окончательно.
Пройдя на кухню, он отыскал в холодильнике яйца, бекон, репчатый лук, зелёный и красный перец, сыр, а также выудил немного муки. Срезав на балконе несколько перьев свежего зелёного лука, он решил приготовить пиццу-омлет. Возиться с таким блюдом было немного утомительно, однако Бэньбэнь очень любил эту еду, поэтому Фан Инуо часто её готовил.
Когда омлет был готов, Фан Инуо нарезал его аккуратными треугольными ломтиками и сверху посыпал кунжутом. Зелёный, красный и желтоватый сыр — одно лишь зрелище пробуждало сильнейший аппетит. Кроме того, с помощью блендера он приготовил густую кашицу из пяти злаков и бобовых: арахиса, красных фиников, грецких орехов, кунжута, ячменя, семян лотоса, пшена, сои, чёрной и красной фасоли — и разложил её по трём маленьким пиалам.
Бэньбэнь, стоило ему проснуться, сразу уловил манящий запах. Его крошечное тельце метнулось на кухню, и он повис на Фан Инуо, звонко выкрикнув:
— Папа, как вкусно пахнет! Я голоден.
Фан Инуо подхватил Бэньбэня на руки, чмокнул в пухлую щёчку и с улыбкой спросил:
— А Бэньбэнь почистил зубы? Открой рот, давай папа посмотрит. Если Бэньбэнь не будет чистить зубы, они пропадут, и тогда он больше никогда не сможет есть вкусняшки.
Как и многие дети, Бэньбэнь не любил чистить зубы, и каждый раз эта процедура вместе с Линь Цяоцяо и Фан Инуо превращалась в настоящую битву. Всё было крайне непросто и обычно заканчивалось лишь после того, как Линь Цяоцяо пускала в ход силовые методы и принималась чистить ему зубы насильно. У Фан Инуо, конечно, хватало терпения, но в вопросах чистки зубов он оказывался совершенно бессилен. Стоило ему увидеть заплаканные глаза Бэньбэня, как его сердце тут же таяло, и он напрочь забывал о своих первоначальных намерениях. Из-за этого Линь Цяоцяо взяла обязанность чистить зубы Бэньбэню на себя — в противном случае она действительно боялась, что у мальчика в конце концов сгниют все зубы.
Услышав это, Бэньбэнь тут же испуганно прикрыл рот руками, не позволяя Фан Инуо заглянуть внутрь. Глядя на его удивлённые глашонки, Фан Инуо едва сдерживал смех. Прижав сына к себе, он отнёс его в ванные комнаты, взял его маленькую зубную щётку, выдавил пасту и сказал:
— Если Бэньбэнь будет послушно чистить зубы, завтра папа сводит тебя погулять, идет? Мы отправимся на пикник, будем жарить мясо и собирать фрукты.
Услышав, что они пойдут развлекаться, Бэньбэнь обрадовался, забрал у Фан Инуо зубную щётку и принялся за дело. В этот момент подоспела Линь Цяоцяо и обратилась к Фан Инуо:
— Лучше садись завтракать, а то опоздаешь. Я сама помогу Бэньбэню. Если оставить это ему, он только и делает, что заставляет щётку целоваться с зубками, от этого толку ноль. Эх ты, всем хорош, вот только балуешь его без меры.
Фан Инуо ответил:
— Разве дети не для того и нужны, чтобы их баловать? К тому же наш Бэньбэнь такой умничка, ты и сама не сможешь на него всерьёз сердиться, правда? Завтра Наньцзы приглашает нас в парк лонганов. Сегодня вечером давай вместе заедем в супермаркет и накупим шпажек для шашлыка — там, в парке лонганов, как раз есть площадка для барбекю самообслуживания.
Линь Цяоцяо кивнула в знак согласия, забрала у Бэньбэня щётку и тщательно вычистила ему зубы. Малыш едва не пустил слезу от маминого усердия, но его быстро утешил вид треугольного омлета.
Позавтракав, Фан Инуо отправился на работу. В офисе было немноголюдно — лишь в нескольких окнах длинного ряда кабинетов горел свет. В комнате, где он работал, находилось всего четыре человека, а его собственный стол стоял на втором месте. Он отвечал за электромеханические вопросы, касающиеся этого отеля. По уставу отель Ванчэн должен был соответствовать международному пятизвёздочному стандарту, однако было совершенно очевидно, что инвестор хотел обойтись затратами на уровне отечественного пятизвёздочного отеля, чтобы в итоге получить заветный международный статус. Разумеется, из-за этого сроки и ход строительства сильно тормозились и доставляли немало хлопот. В конце концов, за копейку получаешь канарейку, а желать, чтобы лошадь быстро бегала и при этом ничего не ела — такого чуда на свете не бывает.
И хотя все прекрасно понимали эту истину, босс отеля решил вести дела именно так и неукоснительно претворял этот план в жизнь. А под удар попадали они — инженеры среднего звена. Ежедневно они передавали приказы от подрядчиков к прорабам, осуществляли надзор, бесконечно вносили правки и подгоняли рабочих, из-за чего весь проектный отдел инженеров превратился едва ли не в проклятое место.
Фан Инуо не смог вовремя окончить университет, но к счастью, у него имелось несколько весьма весомых сертификатов, к тому же он некоторое время пожил в США и успел поднатореть на базовых строительных работах. Благодаря этому его деловые навыки в офисе оставались на высоте. Обладая мягким нравом на фоне коллег в возрасте от тридцати до сорока лет, он вёл дела упорядоченно и вызывал заслуженное доверие.
В половине девятого все сотрудники собрались в офисе. Сяо Хучэнь, сидевший за спиной у Фан Инуо, таинственным голосом произнёс:
— Вчера центральное бюро устраивало банкет, и все они туда пошли. Брат Лян и брат Гу тоже отправились. К счастью, мне позвонила мама, и я смог отговориться и уйти домой, иначе нажрался бы до бесчувствия вместе с ними. Видел бы ты их: у каждого в глазах искры мелькают — точно ещё не протрезвели.
Инженеры Лян и Гу отсутствовали, судя по всему, они нашли какое-то тихое местечко, чтобы немного вздремнуть. Филиал проектного отдела находился всего в пятидесяти шагах по прямой от отеля, и там имелось несколько комнат отдыха, которыми обычно пользовались сотрудники.
Сяо Хучэнь был на два года младше Фан Инуо и закончил учебу всего пару лет назад. Будучи родственником главного босса, он обладал прочными связями, и хотя проработал в компании всего год, его не обходили стороной ни единые корпоративные посиделки. Впрочем, Сяо Хучэнь соблюдал лишь внешние приличия: создавал видимость, будто дорожит каждым, но по-настоящему близких отношений ни с кем не поддерживал — даже с Фан Инуо они не были так близки.
Фан Инуо лишь улыбнулся и ничего не ответил.
Сяо Хучэнь с некоторым разочарованием в голосе, словно сетуя на упущенные возможности, продолжил:
— Ты слишком упрям. Не занимаешь ничью сторону, в итоге обеим фракциям ты неугоден. Все только и говорят, что ты смотришь на них свысока. Какая бы ни была компания, никому не позволят забрать всю власть в одни руки. Те, кто наверху, отлично понимают эти правила игры, а ты пашешь в одиночку, думая, что держишься в стороне, но на самом деле наживаешь врагов с обеих сторон. Иначе как объяснить, что все лакомые кусочки вечно обходят тебя стороной?
Сяо Хучэнь искренне симпатизировал Фан Инуо за его трудолюбие, усердие и ответственность. Из-за его высокого положения многие пытались с ним сблизиться, но он сызмальства постиг науку разбираться в людях. Те просители слетались к нему исключительно ради собственной выгоды, тогда как Фан Инуо никогда так себя не вёл.
Постепенно Сяо Хучэнь проникся к этому коллеге немалой симпатией, старался помогать ему в делах, и в итоге их отношения стали самыми близкими во всём офисе. Последние трудности Фан Инуо в компании не ускользнули от его внимания, и сегодня, воспользовавшись отсутствием остальных, он не удержался и решил дать ему пару советов.
По правде говоря, по мнению Сяо Хучэня, подобное поведение Фан Инуо означало лишь то, что он сам отталкивает любые возможности. В компании у каждого должны быть союзники — тогда в случае чего всегда найдётся плечо, на которое можно опереться, да и урвать что-нибудь полезное удастся. И всё же Сяо Хучэню импонировал именно такой человек дела, как Фан Инуо.Фан Инуо не знал, как ответить на слова Сяо Хучэня. Он понимал, что тот желает ему добра, поэтому немного подумал и произвел вслух:
— Ничего страшного, я всего лишь наёмный работник. Главное — хорошо выполнять свои обязанности, а во всё остальное у меня нет ни сил, ни желания ввязываться.
На самом деле Фан Инуо совершенно не зависел от левых доходов, а потому, будучи свободным от жадности, чувствовал себя твердо и уверенно.
Поразмыслив над характером Фан Инуо, Сяо Хучэнь счел такой ответ вполне закономерным. В глубине души он даже ощутил, что всё так и должно быть, а потому больше ничего не сказал.
Проработав здесь уже несколько месяцев, Фан Инуо успел разобраться в хитросплетениях офисных интриг. Инженер Гу и инженер Лян терпеть друг друга не могли: один водился с дизайнером по фамилии Ян, а второй держался ближе к управляющему Гао, и каждый успел сколотить свой собственный небольшой кружок. Стоило ему появиться в офисе, как представители обеих сторон попытались переманить его на свою сторону, однако он всем вежливо отказал.
Из-за этого он превратился в офисного изгоя. Тем не менее, поскольку Сяо Хучэнь держался с ним втайне тепло, ни та, ни другая сторона не чинила ему препятствий. Вот только на всевозможные мероприятия его звать переставали. Подобное положение дел Фан Инуо только радовало. Он действительно не умел общаться с людьми, а пить и вовсе не мог, поэтому без всех этих сборищ чувствовал себя гораздо свободнее.
Поскольку на первое октября была назначена пробная работа, сроки поджимали невероятно, и в этот день Фан Инуо устал так, будто пахал как лошадь.
Впрочем, вся накопившаяся за день усталость испарялась без следа, стоило ему лишь увидеть драгоценного сынишку Бэньбэня. Линь Цяоцяо прямо ждала Фан Инуо у беседки отеля вместе с Бэньбэнем, и втроем они отправились в супермаркет закупаться всем необходимым для завтрашнего барбекю.
Они поехали в самый большой супермаркет города С. Едва войдя внутрь и получив тележку, Бэньбэнь радостно протянул ручки, требуя посадить его наверх. Фан Инуо поднял мальчика и усадил в сиденье, а Линь Цяоцяо следом взяла еще одну тележку и ввезла ее внутрь.
Сперва они направились к мясному ряду, купили по два цзиня говядины, баранины и свинины, затем зашли в рыбный отдел, где выбрали свежие креветки, живую рыбу, а также прихватили кальмаров и другие морепродукты. Не прошло и минуты, как тележка Линь Цяоцяо была заполнена почти наполовину. Линь Цяоцяо поспешно произнесла:
— Больше брать нельзя, иначе всё не съедим, только переведем продукты. Пойдем лучше посмотрим фрукты, да и дома яйца закончились, нужно захватить с собой парочку.
Бэньбэнь же, сидя в тележке, дернул Фан Инуо за рукав и затянул детским голосочком:
— Папа, печенюшки, я хочу печенюшки, мороженое и конфеты!
Закончив говорить, он еще и важно принялся загибать маленькие пальчики, показывая всё отцу.
Услышав это, Линь Цяоцяо сделала вид, что сердится, и строго сказала:
— Малыш Бэньбэнь, дома ты ведь обещал маме, что ни за что не будешь клянчить у папы сладости. Нехорошо нарушать обещания, иначе твой нос вырастет длинным, прямо как у Пиноккио.
Бэньбэнь тут же испуганно протянул руку и потрогал собственный нос; обнаружив, что тот вовсе не удлинился, он с облегчением выдохнул. От этого забавного зрелища у Фан Инуо сердце растаяло от нежности, однако, пока Линь Цяоцяо воспитывала сына, он обычно предпочитал не вмешиваться. Поэтому ему оставалось лишь бросить на Бэньбэня взгляд, полный сочувствия и бессилия помочь, хотя в мыслях он уже прикидывал, не приготовить ли сегодня вечером чего-нибудь вкусненького, чтобы утешить малыша.
В конце концов Бэньбэнь посмотрел на Линь Цяоцяо таким обиженным, жалобным взгляд щенка, что образ суровой матери тут же рассыпался в прах. Словно милостиво даруя дозволение, она разрешила Бэньбэню выбрать одну пачку печенья в виде рыбок и одну пачку маленьких рыбных сосисок, отчего глаза мальчика засияли от восторга.
Сравнив три пачки печенья с разными вкусами, Бэньбэнь с тяжелым сердцем отказался от двух других и остановил свой выбор на упаковке с зеленой лентой. Затем он выбрал самую большую пачку рыбных сосисок и лишь после этого, полностью довольный, вернулся на свое место в тележке.
Линь Цяоцяо докупила кое-какие мелочи в отделе товаров для дома, и только после этого троица отправилась домой.
Проходя мимо магазина мороженого, они заметили, как двое — большой и маленький — смотрят на витрину голодными глазами. Линь Цяоцяо вздохнула, велела остановиться и, смирившись со своей участью, повела эту парочку внутрь. Она заказала стаканчик с двумя шариками и один с одиночным: двойной отдала Фан Инуо, а одинарный они поделили с Бэньбэнем. Бэньбэнь приплясывал от радости, наблюдая, как Линь Цяоцяо подносит ложечку ко рту раз за разом, но ему самому ничего не доставалось, и под конец он едва не расплакался от досады. Тогда Линь Цяоцяо позволила ему съесть самую капельку. Получив желанное ладоком, Бэньбэнь мгновенно сменил гнев на милость. Но стоило этой ложке закончиться, как угощение прекратилось вовсе, потому что Линь Цяоцяо показала ему пустой стаканчик и объявила, что всё съедено. Бэньбэнь смертельно обиделся, заглянул в стаканчик отца, но обнаружил там ровно такую же пустоту. Тут его губы задрожали, грозя перерасти в настоящий рев, и Линь Цяоцяо торопливо сунула ему в рот ложечку, чтобы подсластить горечь. После этого Бэньбэнь еще долго увлеченно грыз саму пластиковую ложку.
Когда с мороженым было покончено, Фан Инуо взял Бэньбэня на руки. Заметив, что малыш все еще бросает тоскливые взгляды на магазинчик, Линь Цяоцяо тут же придвинулась к нему лицом к лицу и произнесла:
— Бэньбэнь, иди поцелуй маму, пусть папа позавидует.
Бэньбэнь тут же перевел взгляд и выдал целую серию громких чмоканий, целуя Линь Цяоцяо в щеку.
Линь Цяоцяо самодовольно приподняла бровь и покосилась на Фан Инуо. К ее удивлению, нацеловавшись с мамой, Бэньбэнь решил, что этого мало, сам обвился ручонками вокруг папиной шеи и звонко чмокнул его в щеку. Фан Инуо на мгновение замер от прикосновения этого мягкого и ароматного создания, а затем, обернувшись, с победным видом заявил Линь Цяоцяо:
— Смотри-ка, сынок всё равно больше любит меня.
Линь Цяоцяо и Бэньбэнь синхронно скривили губы в абсолютно одинаковых гримасах, давая понять, что она просто не станет опускаться до споров с глупым папашей — это слишком сильно понизило бы ее собственный интеллект.
На противоположной стороне улицы от магазина мороженого Тао Сюйжуй, только что купивший бутылку воды, в полном оцепенении наблюдал за тем, как Линь Цяоцяо вместе с каким-то мужчиной и двух- или трехлетним ребенком весело и непринужденно усаживаются в машину. Автомобиль тронулся с места, а он все не сводил глаз с Линь Цяоцяо, которая прижимала к себе ребенка, а на ее лице застыло такое переполняющее умиление, что казалось, оно никогда не растает.
Даже когда два года назад до него дошли слухи, что Линь Цяоцяо вышла замуж и родила ребенка, он воспринял это лишь как злую шутку. Кто такая Линь Цяоцяо? Они были вместе столько лет, и пусть между ними случались разногласия и ссоры, и даже когда его сердце тянулось к другим, он все равно свято верил, что проживет с Линь Цяоцяо всю жизнь. Тао Сюйжуй никогда ни на секунду не сомневался, что они станут теми самыми людьми, которые состарятся рука об руку. Но теперь Линь Цяоцяо действительно вышла замуж и родила ребенка, и, увидев это собственными глазами, Тао Сюйжуй больше не мог тешить себя иллюзиями.
Оказывается, Линь Цяоцяо и впрямь бросила его.
Это был не разыгранный спектакль с притворным разводом, чтобы заставить его опомниться и вернуть всё назад, а самый настоящий уход навсегда. Спустя три года после расторжения брака Тао Сюйжуй наконец-то полностью осознал: Линь Цяоцяо больше в нем не нуждалась.
Пластиковая бутылка с минеральной водой в его руке от неожиданного сжатия деформировалась. Тао Сюйжуй вдруг почувствовал такую невыносимую боль в груди, которую не передать словами, и, словно загнанный в ловушку зверь, со всего маху швырнул бутылку в свой роскошный автомобиль. Под вой сработавшей сигнализации случайные прохожие уставились на него так, будто перед ними безумец.
http://bllate.org/book/40103/5088087
Готово: