– Не вкусно? – спросила Ци Дяо.
– Ау-ау!
Щенок несколько раз тявкнул, но Ци Дяо ничего не поняла.
Тогда, истолковав всё по-своему, она захлопала в ладоши:
– Если не вкусно, я тебе его подогрею.
Щенок склонил голову набок и никак не выразил своего мнения.
Ци Дяо в полном тумане обошла комнату кругом, сгребла гладкий и острый стальной нож и направилась к щенку.
– Ау-ау?!
Щенок исчез, а в углу между верстаком и заваленной всяким хламом железной стеллажом обнаружился дрожащий черный пушистый комочек.
Нож?! Она что, собралась резать собаку?!
Ци Дяо моргнула глядя туда, где только что прятался щенок, а затем заторможенно перевела взгляд на то, что держала в правой руке. Подумав пару секунд, она озарилась догадкой:
– Не бойтесь, это всего лишь термометр, видишь, на нем есть деления.
В отличие от явно барахтавшегося в тумане рассудка, руки у Ци Дяо были твердыми. Она держала стальную пластину с флуоресцентной жидкостью, и из нее не пролилось ни единой капли.
Поставив эту жидкость на подставку для зонтов у входа, она подогрела ее маленьким синим язычком пламени, а затем помешала внутри тем самым ножом.
На лезвии высветилось огромное число.
Ци Дяо удовлетворенно улыбнулась, поднесла щенка и сказала:
– Попробуй.
Щенок высунул розовый язычок, робко лизнул и скривился. После подогрева питательный раствор стал еще гуще и немного прилипал к языку.
Он принялся сгребать лапой со своего языка странную жижу, пытаясь соскрести ее целиком.
– Все еще не вкусно? – озасаченно спросила Ци Дяо.
Опасаясь, что она выкинет еще какой-нибудь пугающий собаку фокус, щенок поспешно помотал головой, слизал все до последней капли, после чего заискивающе закрутился вокруг Ци Дяо и потерся о ее ногу.
Собака под крышей — волей-неволей согнешься.
Он мог бы и не есть, но если эта сумасшедшая запретит ему жить в доме — вот это была бы настоящая беда.
Видя, что пес вроде бы доволен, Ци Дяо погладила мягкую длинную шерстку у него на макушке и спросила:
– Наелся?
– Гав!
– ……
Ци Дяо попыталась расшифровать собачьи мысли:
– Точно не вкусно. Подожди, я схожу добыть тебе мяса.
Свято веря, что ей удалось достичь взаимопонимания со щенком через языковой барьер, Ци Дяо зашагала к выходу, преисполненная энтузиазма.
Щенок яростно вцепился зубами в ее широкую штанину, не позволяя сделать ни шагу вперед.
Состояние этой человеческой особи было крайне ненормальным, и щенок чувствовал, что в безопасности они будут только если он не выпустит ее на улицу.
Ци Дяо совершенно не ощутила крошечного сопротивления у края своих брюк. Она радостно шагала к выходу, чувствуя лишь то, как в ее голове полыхает огонь: если не двигаться, то пламя сожжет и мозг, и конечности.
Щенок кусал ее так долго, что у него свело скулы. Поскрича зубами, он все же сдался.
– Ау-ау!
Зацепившись зубами за край штанины Ци Дяо, он повис всем телом в воздухе, заставляя женщину спустить его вниз — от зеленого бака до середины мусорной кучи, по вертикальной лестнице высотой около пяти метров.
Когда Ци Дяо спустилась к подножию кучи мусора, щенок, которого только что окрестили Железякой, тоже камнем рухнул на землю. Перебирая четырьмя короткими лапками, он упорно семенил следом за Ци Дяо.
Территория свалки была огромной. Каждая гора мусора возвышалась до небес, и каждая свалка имела прочное и широкое основание. Это была самая старая из действующих свалок в Гуангуане, и количество мусорных холмов здесь было впечатляющим.
Когда Ци Дяо вместе со щенком преодолела больше половины свалки и вышла к ее внешнему периметру, небо уже сильно потемнело.
Как раз настало время доставки новой партии бытовых отходов из Верхнего города.
Мусорщики уже давно поджидали по обе стороны дороги, по которой должны были въехать мусоровозы. Стоило только запуститься процессу разгрузки, как они толпой бросятся вперед, выискивая среди дорогого бытового мусора то, что можно съесть или продать.
Мусор богачей превращался для жителей низов в пищу и деньги, помогающие им выживать.
Свалки тоже делились на сорта. Отходы, сбрасываемые на Восточную свалку, принадлежали к числу самых богатых людей, поэтому и качество мусора было наивысшим. Вокруг свалки окопалось несколько группировок мародеров, и борьба между ними постоянно балансировала на грани стычек и открытого противостояния.
Сегодня Ци Дяо угодила как раз в тот момент, когда две крупнейшие группировки сошлись лицом к лицу.
Во главе стояли два человека примерно одинакового роста: один — дородный лысый мужчина, а вторая — худощавая женщина с косым пробором. Их ауры не уступали друг другу: хотя оба вроде бы разговаривали со своими подчиненными, боковым зрение они неотрывно следили за соперником.
Пока не появилась Ци Дяо.
Взгляды обоих переместились на нее.
Обе группировки стояли друг напротив друга. Впереди возвышались главари банд, за спиной каждого теснилось по несколько человек, которые недобро, с вызовом разглядывали противников, сжимая в руках дешевое лазерное оружие.
В последнее время патрули Федеральной армии ослабили хватку, и обычным патрульным хватало пары купюр, чтобы добровольно ослепнуть. Борьба за передел территорий между бандами мародеров разгоралась все сильнее, и проигравших ждал грабеж и конфискация всех ресурсов.
Прямо сейчас друг другу противостояли две крупнейшие группировки Восточной свалки — банда «Красный уголь» и Банда Ханьшуй. Одна холодная, другая горячая — даже названия не уживались друг с другом.
Главаря банды «Красный уголь» звали Цзинь-цзе, а предводителя Банды Ханьшуй по ту сторону звали Джейсон. Последние несколько дней они вдвоем выводили членов своих банд на поиски добычи в это время суток.
Хорошие ресурсы нужны всем, и захватить инициативу — самое главное. Но неизвестно почему ветер перемен подул над Гуангуаном: цены на протезы, медицинские услуги и оружие взлетели до небес.
Ни одна из банд не хотела попусту тратить деньги, поэтому они просто замерли в тупике, не предпринимая активных действий, лишь устраивая дежурные демонстрации силы.
В обычное время они бы поглазели друг на друга, а с прибытием мусоровоза бросились бы врассыпную, занимая выгодные позиции. Но сегодня все было иначе. Напряженную атмосферу, в которой уже витал запах пороха, разрушил посторонний пришелец.
Джейсон резко развернул свое оружие, и дуло лазерного ручья уставилось на Ци Дяо.
– Ты кто такая? – спросил он.
Ци Дяо дружелюбно ухмыльнулась ему:
– Я тоже мусор собираю.
Джейсон: ?
Пришла отжимать территорию?
Одиночка, а храбрости не занимать.
Он не знал Ци Дяо, но уловил в ее выражении лица что-то странное.
Чрезмерное возбуждение и запредельная отрешенность.
Тут Джейсон все понял. Он решил, что у этой женщины не просто храбрости вагон — скорее всего, она приняла какую-то дрянь, из-за чего повредилась рассудком и приперлась на территорию Банды Ханьшуй права качать.
С места он не сдвинулся, лишь бросил косой взгляд на ту женщину по фамилии Цзинь, желая посмотреть на ее реакцию.
Банда Ханьшуй была уличной группировкой, и ее главари рассматривали мародерство на свалке лишь как один из способов пополнения общака. Джейсон принял этот район недавно — предыдущий босс погиб внезапно, и он занял пост временщика, так что общую обстановку на Восточной свалке знал не слишком хорошо.
Полное имя Цзинь-цзе было Цзинь Цзин. В отличие от Джейсона, она родилась и выросла рядом со свалкой, считалась здесь старожилом с огромным опытом и знала каждый уголок как свои пять пальцев.
У нее как раз имелись кое-какие соображения насчет личности Ци Дяо.
Больше месяца назад в глухих глубинах свалки поселился кто-то с поехавшей крышей.
Поскольку этот кто-то жил в самом дальнем углу и почти не пересекался с их интересами, а цены на оружие и медицину взлетели до небес, банда «Красный уголь» предпочла закрыть на это глаза.
Цзинь-цзе никогда не видела лица этой женщины, знала лишь, что та носит растрепанную шевелюру всех цветов радуги.
Не привлекая внимания, она сделала снимок Ци Дяо через свой оптомозг.
Джейсон молчал, а Цзинь Цзин знала, что он ждет ее реакции. Ей не улыбалось быть благородной самаритянкой и помогать банде противника добиться своего, поэтому она тоже хранила молчание.
В конце концов Джейсон первым не выдержал.
– Какого черта ты тут забыла? – злобно рявкнул он.
Ци Дяо присела на корточки и потрепала несколько длинных прядей на макушке щенка:
– Ищу еду для Железяки.
Джейсон бросил взгляд на черного щенка у ее ног. Глаза песика, не мигая, смотрели прямо на него, а в светло-красных радужках таилось какое-то ледяное любопытство.
То, что едят собаки, могут есть и люди. На этой свалке мародеры не брезговали ничем, что можно было отправить в рот.
Цельные куски можно сразу раздать членам банды, а пищевые отходы — отправить на переработку на черный рынок и перепродать.
Домашние животные изначально были предметом роскоши. Только у каких-нибудь бездельников из числа неприкасаемых богатеев, у которых денег куры не клюют, хватало ума заводить бесполезные рты.
Раз уж она живет бродяжкой на свалке, должна же иметь хоть капельку самосознания.
Джейсон холодно посмотрел на нее:
– Не знаешь, чья это территория?
Ци Дяо с любопытством спросила:
– Чья же?
Она и правда понятия не имела.
Джейсон потерял всякое желание с ней цацкаться:
– Это земля Банды Ханьшуй. Тебе и твоей шавке здесь делать нечего, проваливайте.
Вскинув лазерное ружье, он в качестве предупреждения выстрелил рядом с ной — заряд угодил совсем близко к черному кудрявому щенку.
Место, куда попал лазерный луч, мгновенно почернело и затянулось тонкой белой дымкой. Прилети это в живое существо — быть тяжелым ожогам и гниющим язвам.
Джейсон рассчитывал, что этот фокус напугает не знающую страха цветноволосую дуру и шныряющую рядом собачонку.
Однако Ци Дяо даже не шелохнулась, а щенок лишь сделал два шага в сторону, противоположную обугленной земле, оставшись невероятно спокойным.
Взгляд Ци Дяо метнулся от лазерного оружия, которое Джейсон еще не успел опустить, к опаленной земле у ее ног, после чего она подняла собственное запястье.
– Бум!..
Среди бойцов Банды Ханьшуй пронесся хор ругательств и изумленных вскриков, и больше всех досталось самому Джейсону.
У его ног зияла идеально ровная круглая воронка, а мощная ударная волна осыпала его лицо целым градом песчинок.
http://bllate.org/book/40075/5084111
Готово:
