Чжун Чжаоцзюнь родом из Личэна. После развода родителей никто не хотел её растить, и она с малых лет росла на попечении соседей.
В пятнадцать лет она, будучи совсем одна, поступила в Третью среднюю школу Ханчжоу. В те времена обучение в школах ещё делилось на среднюю и старшую ступени, и Третья средняя, будучи частным заведением, всегда с распростёртыми объятиями принимала отличников: не только полностью освобождала их от оплаты обучения, но и предоставляла стипендии.
Свои представления о матери Чжун Юэ черпала из разрозненных воспоминаний. Стоило зайти речь о школе, как лицо той озарялось улыбкой — светлой и сияющей, отчего её черты становились ещё выразительнее, а красота, подобная персиковому цвету, заставляла бледнеть даже распускающиеся за окном пионы.
Тогда Чжун Юэ была ещё маленькой и не понимала глубокого смысла этих воспоминаний, и лишь теперь смогла хоть немного заглянуть в душу матери.
Ведь и в её собственном сердце поселился похожий образ.
В Третьей средней школе остались следы, по которым когда-то ходила мать; именно оттуда и берёт начало её нежность.
Теперь же появился человек, способный успокоить рябь в душе Чжун Юэ. Она готова была вновь шагнуть в прошлое, пройти путь от Третьей средней до Чжэцкого университета, чтобы взглянуть на те же пейзажи.
Новоиспеченный автор, это моя первая книга, написанная с большим трудом, и я продолжаю учиться в процессе работы. Надеюсь, милые читатели, вы будете следить за историей, и мы будем совершенствоваться вместе (если есть советы, всегда добро пожаловать).
Глава 2. Кошмар
Что на уме днём, то и во сне ночью. Чем сильнее хочешь что-то забыть, тем отчётливее оно всплывает в памяти, словно нож, который снова и снова проводят по кровоточащей ране.
Зловещее лицо с кухонным ножом в руках, собственное беспомощное оцепенение, чей-то стремительно приближающийся силуэт, море крови, безжизненно осевшая на землю женщина…
Всё это сопровождалось невнятным бормотанием, вздохами и сетованиями окружающих.
— Какой ужас, нарваться на такого, кто решил выместить зло на обществе.
— Бедняжка, если мать девочки так рано ушла, как ей теперь жить одной?
— А где отец?
— Не видела ни разу, поговаривают, неполная семья, на родительские собрания всегда мать одна приходила.
— Говорят, тот, что с ножом, тоже был несчастным человеком, но у всякого несчастного есть и то, за что его можно ненавидеть.
Чжун Юэ проснулась в слезах. Лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, лаская её кукольное личико, не тронутое косметикой. Заплаканные глаза и тихие всхлипы могли бы заставить любого, не раздумывая, броситься на её защиту.
Хорошо, что эту сцену видела лишь луна, бережно хранившая тайну её красоты.
Чжун Юэ присела на кровати, прислонившись к спинке, и, вспоминая собственную слабость в том кошмаре, обхватила ноги руками, спрятав лицо в коленях. Мрачные мысли оплетали тело, пытаясь утянуть её в бездонную пучину.
Внезапно она почувствовала что-то странное при прикосновении к ногам, и это отвлекло её от тяжёлых раздумий. Опустив взгляд, она заметила — размер был как минимум третий!
Размер не тот!
Разве до периода повышенной чувствительности оставалось не несколько дней?
Как же так получилось, что они внезапно поменялись телами? Нахмурившись, она пошла в ванную умыться, вытирая следы слёз.
Открыв браслет-коммуникатор, она увидела непрочитанное сообщение и голосовую запись. Она перевела следующее за ним голосовое сообщение в текст.
А Юэ: [Период чувствительности начался раньше, опять кошмары снились?]
А Юэ: «Не бойся, я рядом».
Глядя на эти строки, Чжун Юэ смущённо прижала браслет к уху. Её лицо вспыхнуло, а когда она включила запись и услышала привычный, но в то же время такой чужой холодный голос, который из уст Цзянь Кэ приобрёл необычайную чувственность, сердце заколотилось в груди. Тук-тук-тук — с каждым ударом оно твердило о рождающемся чувстве.
Любить тебя — так же естественно, как дышать.
Она подняла голову, и в зеркале на неё смотрела красавица с цветущим лицом, чей взор, полный нежности, отражал секрет луны, открытый теперь другой.
Края её глаз, недавно бывших в слезах, слегка покраснели, свежевымытое лицо намочило пряди волос, а на плечах была лишь тонкая майка на бретельках.
Белоснежная лебединая шея, изящные ключицы и скрывающиеся ниже изгибы тела заставили её и без того взволнованное сердце биться в бешеном ритме.
Голосовое сообщение повторялось снова и снова, голос проникал в самую душу, и тело охватил жар.
Она подняла руку, потирая пылающие щёки, и в полном отчаянии пошла принимать холодный душ.
— ...
Цзянь Кэ, чья раздражительность улеглась после инъекции подавителя, усмехнулась, глядя на многоточие в ответном сообщении.
Розыгрыш удался, и она, пребывая в отличном настроении, легла спать. В полудрёме ей смутно пришла в голову мысль: в следующий раз обязательно нужно будет поиздеваться над ней лично.
Пряди волос закрыли её изогнутые в улыбке губы, и она, довольная собой, погрузилась в сладкий сон.
Лунный свет просачивался сквозь шторы, словно вуаль, неясно переплетаясь с её силуэтом.
—
В отличие от Цзянь Кэ, спавшей всю ночь без задних ног, Чжун Юэ проворочалась до самого рассвета и уснула лишь под утро.
Не прошло и нескольких часов, как её разбудило назойливое пение цикад. С тяжёлым вздохом и нескрываемой усталостью она была вынуждена встать и привести себя в порядок.
После бессонной ночи и роя спутанных мыслей, увидев в зеркале свою всклокоченную причёску и покрасневшие от лопнувших сосудов глаза, она в бессилии закрыла лицо руками.
Выйдя из комнаты, она по привычке съела приготовленный на столе завтрак, собираясь вернуться в спальню доспать.
Раздался щелчок — открылась дверь главной спальни, и оттуда вышла женщина с лицом, до боли напоминающим лицо Цзянь Кэ. Она была в домашней одежде, с чуть сползшим воротом, обнажающим плечо, на котором виднелись тёмно-красные пятна.
Следы от поцелуев!
— Ох, как печально, доченька, ты меня больше не любишь, такая холодная при встрече.
Чжун Юэ с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза: я ведь пока только ребёнок, а утром увидела такое, что не успела даже войти в роль.
Глядя на маму, которая ещё не успела повзрослеть, она беспомощно подошла и легонько чмокнула её в щёку, прошептав нежным голосом:
— Мамочка~
— Почему ты съела завтрак, который Цин-эр приготовила с такой любовью? — Цинь Сюэвэй взглянула на пустой стол, ущипнула Чжун Юэ за щёку и проговорила сквозь зубы: — Ты же вчера вечером сама говорила, что на диете и не будешь завтракать!
— Ах! Я сейчас приготовлю ещё!
Откуда мне было знать, что она на диете и не завтракает!!!
Чжун Юэ поспешно бросилась на кухню исправлять ошибку, стараясь ублажить всё ещё юную мамочку и пережить это хлопотное утро.
http://bllate.org/book/40065/5082985
Готово: