Только вот при виде Лу У и услышав его прямой вопрос с порога, все психологические установки, которые выстроил Янь Хуаньмин, затрещали по швам.
— А главный советник Янь и впрямь уже не тот, что прежде, — цокнул языком Лу У. — В прошлый раз, когда мы виделись, ты был всего лишь челобитчиком и убивал людей направо и налево так упоенно. Прошло всего-то десяток лет, а ты уже главный советник Кабинета министров, такой ослепительный, такой безупречный... Ха, поистине легендарно.
Янь Хуаньмин: «...»
Он на мгновение прикрыл глаза, уголки его губ изогнулись в безмятежной улыбке:
— В отличие от генерала Лу, чья служба на поле боя — вот это поистине легендарно. Слышал, генерал Лу желает выйти в отставку и вернуться в Столицу? С нетерпением жду, какую же прямую и ровную чиновничью дорогу обретет генерал Лу при дворе в будущем.
Лу У смутно почувствовал неладное.
Янь Хуаньмин казался то ли сердитым, то ли нет. Но Лу У всегда отличался тугодумием в том, что касалось чужих эмоций, поэтому, глядя на неизменную за последние десять лет улыбку Янь Хуаньмина, он решил сделать вид, что тот вовсе не сердится.
Он продолжил старательно вести светскую беседу:
— Что вы, что вы. Я ведь возвращаюсь всего лишь праздным военным чиновником, какая уж тут прямая чиновничья стезя, мне ли тягаться с главным советником Янем... Ха-ха-ха.
Янь Хуаньмин: «...Хм».
Янь Хуаньмин не желал больше обсуждать это с Лу У и напрямую сменил тему:
— Интересно, здоров ли юный генерал Лу. С тех пор как мы не виделись больше десятка лет, молодой генерал, полагаю, уже смог перенять дело генерала Лу, чтобы охранять рубежи нашего Великого Вэй и расширять границы.
— Эх, этот непутевый мальчишка, — Лу У махнул рукой. — Вырос, да только стал непослушным. Я велю ему жениться, а он твердит, что и не думает об этом, подражает Хо Цюйбину и говорит... Кстати, главному советнику Яню в этом году ведь тоже исполнилось двадцать семь, верно? Почему же до сих пор не обзавелся семьей? Неужто и ты думаешь: «Пока не истреблены племена Бэйди, какой может быть дом»?
Янь Хуаньмин: «...»
Янь Хуаньмин с легким смешком ответил:
— Что вы. Просто дела на государственной службе отнимают у меня все силы, разве можно тут думать о создании семьи? Впрочем... до меня доходили слухи, что генерал Лу с супругой весьма нежны друг к другу, уже больше десяти лет обмениваются посланиями с почтовыми голубями. Почему же генерал Лу не проводит больше времени дома с женой и детьми?
Лу У говорил чистую правду, просто звучало это донельзя неприятно, впрочем, Янь Хуаньмину доводилось слышать речи и похлеще, а до открытого оскорбления Лу У все же не опустился. Янь Хуаньмин не хотел наживать себе лишних хлопот, а потому лишь туманно намекнул гостю, что пора бы и честь знать.
Только вот чересчур туманные намеки до адресата не дошли. Напротив, Лу У, словно внезапно о чем-то вспомдив, посерьезнел:
— Кстати, если бы не главный советник Янь, я бы чуть совсем не забыл.
Нынче он пришел к Янь Хуаньмину вовсе не затем, чтобы продемонстрировать полное отсутствие дипломатического чутья, у него было и дело. Лу У пошарил в рукаве, извлек оттуда свиток потрепанной желтой бумаги и положил перед Янь Хуаньмином.
Янь Хуаньмин поднял глаза на Лу У, затем опустил взгляд на желтую бумагу:
— Это... ?
— Это летучая грамота, которую принес с собой тот сокол, что я подстрелил намедни, — сказал Лу У. — Написана на языке племен Бэйди. Смысл в том, что они, по приказу престарелого Царя Хунди, ищут в Великом Вэй своего пропавшего принца.
— Принц Хунди?
В его памяти всплыл чей-то силуэт, и Янь Хуаньмин изобразил недоумение:
— Неужели тот заложник, который давным-давно скончался от болезни во дворце?
Племена Бэйди не были единым государством — это собирательное название множества племен. Хунди же являлось самым могущественным из них. Вот только десять лет назад в ходе великой битвы Хунди потерпели поражение от Великого Вэй и были вынуждены отправить заложника — седьмого принца.
Этот шаг задумывался ради заключения мира. Вот только седьмой принц был слишком юн, не прошло и нескольких месяцев по прибытии в Великое Вэй, как он скончался от болезни из-за непривычного климата. Это еще сильнее накалило отношения между Бэйди и Великим Вэй.
Лу У утвердительно хмыкнул и произвел:
— Шаманы этой шайки бэйдийцев с цепи сорвались, не иначе. Заявляют, будто присланный тогда в Великое Вэй заложник не умер и до сих пор жив здесь. А Царю Хунди жить осталось считанные годы, вот он и захотел воссоединиться с сыном, заслав в пределы Великого Вэй немало лазутчиков в надежде отыскать этого покойного заложника.
Сказав это, он выругался:
— По мне так чистейшее помешательство!
— Тогда ведь им даже тело отправили обратно, пусть оно и обратилось в кости, но они лично опознали его, — продолжал Лу У. — А теперь заявляют, что этот заложник жив, и хотят перевернуть Великое Вэй вверх дном, чтобы найти его? Возомнили, будто Великое Вэй — это те мелкие племена вокруг них?
Янь Хуаньмин слегка кивнул:
— И впрямь непозволительная дерзость.
Лу У вздохнул:
— Но с другой стороны, из-за этого они стали куда реже донимать нас на границе. Только если так пойдет и дальше, боюсь, это может пошатнуть основы государства.
В том, что касалось серьезных дел, голова у Лу У работала на удивление хорошо.
Вспомнив вчерашнюю беседу с Вэнь Сунъи, он сложил руки перед Янь Хуаньмином:
— Потому Лу и хотел бы попросить главного советника Яня направить Цзиньувей на поиски бэйдийских лазутчиков в пределах Великого Вэй. Ни в коем случае нельзя позволить этим людям баламутить воду в Великом Вэй и расшатывать устои государства!
Глава 8. Луна
Цзиньувей являлся надзорным ведомством и подчинялся напрямую Императору. Но незадолго до своей кончины Прошлый Император временно передал командование Цзиньувей Янь Хуаньмину, да так и не смог вернуть эту власть до самой смерти.
После восшествия на престол Юный Император всегда во всем следовал за Янь Хуаньмином. У него и в мыслях не было возвращать себе эти полномочия, поэтому Цзиньувей остался в руках Янь Хуаньмина по сей день, и даже командующий этого ведомства стал человеком Янь Хуаньмина.
Мнение Лу У о Янь Хуаньмине изменилось мало. Однако, по его разумению, было даже к лучшему, если столь грозный орган не находился в руках Императора, так что он и не заикался о принадлежности Цзиньувей — да у него и права бы такого не было. Он просто, как и любой другой чиновник, обратился с просьбой к Янь Хуаньмину.
Хотя сам он в этом никогда бы не признался.
Дело с бэйдийскими лазутчиками нельзя было назвать пустяковым, но оно еще не доросло до того, чтобы тревожить весь императорский двор. Подобными расследованиями неизменно занимался Цзиньувей. Его люди всегда славились искусством выслеживать и разоблачать вражеских шпионов.
— ...Генерал Лу излишне вежлив, — вихрь мыслей пронесся в голове, и Янь Хуаньмин с мягкой улыбкой произвел: — Подобное входит в прямые обязанности Цзиньувей и мои собственные, к чему тут говорить о какой-то особой просьбе.
— Время уже позднее.
Заметив, что Лу У собирается сказать что-то еще, Янь Хуаньмин поднял глаза на янтарное солнце за окном и вежливо откланялся:
— В Новый год все же стоит уделить больше времени жене и детям. Генерал Лу, давайте обсудим всё подробно в другой раз.
...
Ровно в полдень.
Сюй Чжи и Цюй Гу на редкость единодушно появились перед Янь Хуаньмином одновременно.
Янь Хуаньмин с некоторым удивлением посмотрел на них:
— Мм? Какая точность.
Цюй Гу выдавил из себя натянутую улыбку. Сюй Чжи на мгновение замолчал и коротко пояснил:
— Столкнулись у входа.
Янь Хуаньмин всё понял и не удержался от улыбки:
— Что ж, заходите.
То ли их ауры не совпадали, то ли характеры оказались слишком противоположными.
С самого первого дня их знакомства Сюй Чжи и Цюй Гу не выносили друг друга. Сюй Чжи не любил легкомыслие Цюй Гу, а Цюй Гу находил Сюй Чжи излишне суровым и консервативным. Однако, поскольку оба они служили Янь Хуаньмину, им приходилось стискивать зубы и оставаться сослуживцами, как бы сильно они ни презирали друг друга.
— Какое совпадение по времени, неужели хотите пообедать у меня?
Достав два абсолютно одинаковых красных конверта с деньгами на удачу, Янь Хуаньмин протянул один Сюй Чжи, а затем повернулся и отдал второй Цюй Гу.
Цюй Гу с каменным лицом долго смотрел на Сюй Чжи, после чего улыбнулся и произвел:
— Вчера слишком много выпил, проснулся только к полудню. Еле добежал, и выяснилось, что пришел не вовремя. Позволит ли главный советник угоститься обедом?
Янь Хуаньмин приподнял бровь, ничего не ответил и перевел взгляд на Сюй Чжи.
У Сюй Чжи причина была иной:
— В первый день нового года дел невпроворот, заснул только под утро. Проснулся — уже полдень.
Цюй Гу показалось, что кто-то украл его отговорку, хотя доказательств у него не было — в самом деле, во время праздников у Цзиньувей всегда полно хлопот.
Он скривил губы и больше ничего не сказал. Сюй Чжи тоже не обратил на него внимания, лишь молча опустил голову, храня привычное молчание.
— Тогда оставайтесь на обед, — сказал Янь Хуаньмин. — Как раз кстати, у меня есть дело к тебе, Сюй Чжи.
Янь Хуаньмин не придавал большого значения еде, но новогодние угощения всегда отличались изобилием, так что принимать за ними гостей было не стыдно. К тому же Янь Хуаньмин принимал не просто гостей, а двух своих подчиненных.
За едой не разговаривают.
Эту привычку Янь Хуаньмин приобрел с детства и привил ее Сюй Чжи и Цюй Гу. В полном молчании втроем завершив трапезу, они вместе направились в кабинет.
— Бэйдийцы прислали лазутчиков.
Янь Хуаньмин начал без предисловий:
— Они разыскивают сына Царя Хунди, который десять лет назад был отправлен в Великое Вэй и скончался от непривычного климата.
— Но человек мертв, и останки их представители лично опознали и увезли для захоронения в Бэйди, — мягко произвел Янь Хуаньмин. — Великое Вэй — не их вассальное государство, мы не можем позволить им бесчинствовать.
Цюй Гу медленно моргнул. Сюй Чжи утвердительно кивнул:
— Я отправлю людей на поиски лазутчиков в Столице и ее окрестностях. Также разошлю этот приказ во все регионы для исполнения Цзиньувей.
— Большинство этих лазутчиков прячутся искусно, искать придется тщательно, — с улыбкой произвел Янь Хуаньмин. — Если в столице кто-то будет изобличен как бэйдийский лазутчик, отправляйте его прямиком в тюрьму Цзиньу. Не нужно долгих раздумий.
— Но запомните: вина должна быть доказана.
— Слушаюсь.
...
Разговор подошел к концу, и Сюй Чжи вновь погрузился в хлопоты.
Цюй Гу же остался свободен. Из-за новогодних праздников в ведомствах объявили выходные, и заняться ему было нечем.
Поэтому Цюй Гу решил остаться в поместье Янь Хуаньмина.
— Настроение хорошее?
Глядя на Цюй Гу, который подпирал подбородок и время от времени улыбался своим мыслям, Янь Хуаньмин приподнял бровь:
— О чем задумался?
— Мм? — Цюй Гу опомнился, замолчал на секунду, а затем произвел с улыбкой: — Да так, ни о чем. Просто на тот вопрос, над которым размышлял раньше... кажется, нашелся ответ.
...
Наступила ночь.
Зимняя ночь неизменно безмолвна, холодна и прозрачна.
Как и всегда после тренировки с боевыми искусствами, Бо Цянь рано вернулся в свою маленькую хижину. Зажег крошечную жаровню, устроился в глубоком бамбуковом кресле и, подставив лицо лунному свету, принялся смотреть на нефритовый жетон, зажатый на ладони.
— ...
Шел уже десятый год его пребывания на чужбине, десятый год в роли заложника, и первый год с тех пор, как он сбежал из ада.
На самом деле Янь Хуаньмин относился к нему довольно неплохо, думал Бо Цянь. Ведь в прежние годы праздники Бо Цянь мог проводить лишь в обветшалой, промерзлой комнате, глядя сквозь неплотно закрытую дверь на луну в небе.
Ту самую неповторимую луну под небесами.
Это была луна ханьцев, и она же была луной для племен Бэйди.
А созерцание этой луны, выуживание из памяти уже порядком размытых воспоминаний и поглаживание спрятанного ледяного нефритового жетона — вот и всё развлечение, доступное Бо Цяню на протяжении этих десяти лет.
http://bllate.org/book/40063/5082472
Готово: