Однако у Чжао Цюйгана нашлось лишь одно-единственное предложение:
— Я правда ничего не знаю…
Гу Луаньхуэй:
— …
Трудно было вообразить, какое сильнейшее потрясение слова Чжао Цюйгана произвели на Гу Луаньхуэя, но, глядя на редкое смущение на его лице, в глубине души Ци Фа неожиданно ощутил тайное злорадство: так тебе и надо, вечно ты надо мной подшучиваешь!
Сообразив, что чуть не расхохотался в голос, Ци Фа торопливо опустил голову, прикрывая рукавом уголки рта, чтобы спрятать любые эмоции на лице.
Снова подняв голову мгновение спустя, он уже вернул себе совершенно серьезный вид:
— Брат Минюй, как ты думаешь, каким образом убийца устроил всё это на стене?
Гу Луаньхуэй долго не мог выдавить из себя ни слова. Лишь спустя изрядное время он собрался с мыслями, быстро вернул себе прежнюю уверенность, а его тон остался неизменно твердым:
— Каким образом убийца ухитрился избежать посторонних глаз, я пока не знаю, но могу с уверенностью утверждать: злоумышленник непременно использовал горючие материалы, чтобы нарисовать на стене контуры дракона, а затем поджег их во время отключения электричества, добившись тем самым эффекта огненного дракона.
— Что же касается этого ряда иероглифов…
Гу Луаньхуэй подошел вплотную к стене и легко провел кончиком пальца по покрытым частицами угля следам, двигаясь так мягко, будто гладил хрупкий фарфор:
— Этот ряд иероглифов — нечто чрезвычайно важное.
Он произнес:
— Эти иероглифы написаны не горючим веществом… всё потому, что если бы сами знаки тоже горели, это вполне могло бы помешать людям разобрать, что именно написал убийца.
— Подобную цену убийца заплатить не может — больше всего он жаждет, чтобы люди увидели именно этот ряд иероглифов.
— Поскольку он вершит суд —
— А следовательно, материалы, использованные для огненного дракона и для иероглифов, непременно различались.
Ду Ди мгновенно уловил суть его рассуждений:
— Огненный дракон велик, к тому же от него не требуется высокая точность, лишь бы окружающие могли хоть как-то его распознать; но с иероглифами дело обстоит иначе — чтобы они четко читались, необходима высочайшая точность, поэтому убийца применил иной метод.
— Скорее всего, термочувствительные чернила.
Гу Луаньхуэй кивнул, и в его глазах промелькнул острый блеск:
— В обычное время они невидимы, но при повышении температуры от горящего дракона иероглифы проявляются. Именно поэтому я склонен полагать, что убийца — прошедший новое обучение учащийся: подобный метод требует многократных экспериментов, и осуществить это в школьной лаборатории можно, не вызвав ничьих подозрений. Если бы кто-то то и дело устраивал такие поджоги дома, соседи давно бы уже всё заметили.
Ду Ди, Чу Дунлю и даже Чжао Цюйган один за другим закивали, соглашаясь с его догадкой. Ци Фа приоткрыл рот, мысленно проглотив фразу насчет того, что разведение огня на кухне в часы приготовления пищи вовсе не привлечет чужого внимания, но тотчас передумал: ладно уж, не станет портить ему удовольствие.
— Но раз уж мы теперь не в силах ни установить состав материала, ни выяснить, кто прикасался к стене, как нам вести поиски?
Ду Ди нахмурился и перевел взгляд на Чжао Цюйгана:
— Госпожа Чжао, вы действительно не можете вспомнить, не задерживался ли кто-нибудь возле этой стены?
Чжао Цюйган беспомощно покачала головой:
— Эта стена выходит прямо на парадную дверь, через нее проходят все приходящие и уходящие гости, кто станет обращать внимание на такие мелочи?
Однако Гу Луаньхуэй не отступился и внезапно поинтересовался:
— Дежурит ли кто-нибудь в гостиной по ночам?
Чжао Цюйган моментально сообразила, к чему клонит Гу Луаньхуэй: он подозревал, не пробирался ли кто тайком по ночам в гостиную Особняка Чжэн, чтобы под покровом темноты и тишины нарисовать дракона и вывести иероглифы на этой стене.
Но и на сей раз Чжао Цюйган покачала головой:
— По ночам в гостиной обязательно кто-нибудь дежурит… Моя матушка… она… она ужасно любит пышность и этикет… Перед сном она требует, чтобы служанки дежурили не только в ее спальне, но даже в гостиной, потому что порой среди ночи она встает и требует медовой воды…
— Из-за этого отцу даже приходилось делать ей замечания… — на лице Чжао Цюйгана промелькнуло неловкое выражение. — Вы же знаете, матушка — маньчжурская аристократка из династии Цин, она весьма помешана на правилах…
Присутствующие переглянулись: никто не ожидал услышать подобный ответ. Если по ночам в комнате кто-то находился, у убийцы попросту не было бы возможности тайком пробраться туда для подготовки места преступления.
— А за сколько времени до сегодняшнего дня в Особняке Чжэн начали украшать гостиную? — снова задал вопрос Гу Луаньхуэй.
Чжао Цюйган призадумалась и покачала головой:
— Я не слишком хорошо помню, пойду позову управляющего, расспросите его.
…
Вскоре вслед за Чжао Цюйганом в комнату вошел мужчина средних лет лет сорока с лишком.
На вид он казался человеком старой закалки: на нем было слегка потертое длинное платье-чанша, волосы были аккуратно подстрижены под полубокс, а манеры отличались крайним смирением — завидев людей, он неизменно отвешивал глубокий поклон. Это был не кто иной, как управляющий Особняка Чжэн по имени Чэнь Бянь. Говорили, что он служил еще детским компаньоном-слугой Чжэн Модао в его родных краях в Хэцзэ, а затем всюду следовал за ним до самого Сунцзяна, пользуясь полнейшим доверием хозяина.
Гу Луаньхуэй не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу:
— Управляющий Чэнь, за сколько времени до сегодняшнего дня в Особняке Чжэн приступили к украшению гостиной и подготовке банкета по случаю дня рождения?
Чэнь Бянь почтительно поклонился и ответил:
— Отвечая Второму молодому господину Гу: впервые кто-то пришел оформлять гостиную ровно три месяца назад.
Гу Луаньхуэй:
— …
Ци Фа:
— …
Ду Ди:
— …
Чу Дунлю:
— …
Чжао Цюйган:
— …
Гостиная вмиг погрузилась в гробовую тишину — лишь снаружи долетали редкие порывы ветра, которые заставляли занавески чуть покачиваться и отчетливо отражали застывшее на лицах присутствующих выражение потрясения и неверия.
— Три месяца назад?
Никто из них и помыслить не мог, что Чэнь Бянь выдаст столь неожиданный ответ.
Удивление Гу Луаньхуэя было совершенно нескрываемым, его пальцы нервно оглаживали чернильно-нефритовый набалдашник трости:
— Дядя проявил такую осмотрительность и начал приготовления к празднику госпожи Чжао настолько заранее?
Чэнь Бянь почтительно кивнул и пояснил:
— Именно так, Второй молодой господин Гу. Старый господин придавал совершенно исключительное значение обряду совершеннолетия Цзеге, поэтому еще три месяца назад разослал повсюду весть с призывом к дизайнерам предложить свои варианты оформления торжества. Тогда дизайнеры явились в Особняк Чжэн и представили проекты, и в конце концов старый господин остановился на плане женщины-дизайнера по имени Пэй Бепу.
— Пэй Бепу? — брови Гу Луаньхуэя взлетели вверх, он повторил это имя и пробормотал себе под нос: — Почему это имя звучит так знакомо?
— Разве Второй молодой господин забыл? — напомнил Чэнь Бянь. — Эта барышня Пэй — родная сестра… вернее, та самая потенциальная сводная сестра госпожи Чжао Цинмянь, невесты Старшего молодого господина Гу… Вы вспомнили?
— О-о! — Гу Луаньхуэй мгновенно всё понял.
После подсказки Чэнь Бяня он действительно припомнил, кто это такая.
Его старший брат Гу Пэнчэн до сих пор не женился, однако у него уже имелась невеста, сосватаная главой семьи Гу Чуйюнем. Девушку звали Чжао Цинмянь, и приходилась она дочерью малоизвестному литератору по имени Чжао Фэйцю.
Ну а Пэй Бепу как раз и была внебрачной дочерью Чжао Фэйцю.
Поговаривали, будто мать Пэй Бепу была простой деревенской девушкой, с которой Чжао Фэйцю познакомился во время поездки в поисках вдохновения. Разумеется, ходили и другие, полушепотные слухи — будто Чжао Фэйцю польстился на продажную женщину, ведь при его положении он ни за что не стал бы отрекаться от родной крови, если бы дело обстояло иначе.
Пэй Бепу получила от Чжао Фэйцю крупную сумму денег и открыто объявила, что на самом деле вовсе не является дочерью Чжао Фэйцю и не имеет с семьей Чжао ничего общего. Но разве в Город Удун хоть кто-нибудь не знал об этой темной истории между Пэй Бепу и кланом Чжао? И кто станет верить, будто случившееся — простая случайность и досадное недоразумение?
Гу Луаньхуэй помнил об этом так отчетливо потому, что Лю Чаочу, прознав про данную историю, пришла в ярость от присущих Чжао Цинмянь в этой неприятности черт вроде мелочности, черствости и недальновидности. Она закатила скандал с требованием расторгнуть помолвку, три дня кряду таскала Гу Луаньхуэя за собой и отчитывала его, заявляя, что им не нужна такая невестка.
Однако глава семьи Гу Чуйюнь наотрез уперся и менять решение не пожелал, а Гу Пэнчэн уверял, что искренне привязан к невесте Чжао Цинмянь, так что Лю Чаочу, не имея реального веса в принятии решений, пришлось скрепя сердце отступиться.
Поскольку сам Гу Луаньхуэй был рожден от наложницы, а его мать и вовсе происходила из куртизанок, он прекрасно знал, какой разрушительной силой обладают подобные злоязычные сплетни, а потому испытывал к Пэй Бепу глубокое сочувствие.
Будучи мужчиной и к тому же по счастливой случайности пользуясь любовью и защитой законной матери и старшего брата, он и сам изнывал от бесконечных пересудов, каково же приходилось Пэй Бепу — женщине, отторгнутой собственной родней, которая пыталась выжить в этом жестоком мире под тяжестью чужих упреков?
Куда больше его поразило другое:
— Дядя и впрямь не побрезговал ее происхождением и утвердил ее проект?
— Барышня Пэй сама вызвалась помочь, — объяснил Чэнь Бянь. — Ее проект и впрямь оказался потрясающим воображение, старый господин пришел в восторг с первого же взгляда… К тому же барышня Пэй пообещала никому и никогда не раскрывать, что именно она разрабатывала убранство для праздника Цзеге, дабы это никоим образом не запятнало репутацию барыши.
— А что было дальше? — продолжал допытываться Гу Луаньхуэй. — Все эти три месяца она безвылазно сидела здесь и руководила работами в Особняке Чжэн?
— Вовсе нет, — покачал головой Чэнь Бянь. — На следующий же день после утверждения проекта барышня Пэй привела людей для замеров. Они пробыли здесь три дня, после чего она больше ни разу не переступала порог Особняка Чжэн, занимаясь закупкой материалов за его пределами. И лишь за три дня до торжества она явилась с рабочей бригадой для обустройства площадки, причем трудились они исключительно в дневное время.
— Они приходили в девять утра и в пять часов вечера неизменно сворачивали работы, — добавил Чэнь Бянь. — Госпожа ложится спать рано, а встает поздно, и любое нарушение этого распорядка нарушило бы ее покой, вызвав ее крайнее недовольство.
— Всего в строительной бригаде было пятнадцать человек, всех их привела барышня Пэй. В будни они держались замкнуто и выполняли поручения быстро и толково.
Чэнь Бянь на секунду замолк, припоминая детали:
— Всё это время я неотлучно стоял у них над душой. Помимо необходимых замеров и расстановки декораций, они никогда не задерживались лишний раз и ни с кем из домашних не болтали попусту. К тому же после окончания каждого рабочего дня я лично тщательно осматривал гостиную, особенно ту стену, что выходит прямо на главную дверь, и не замечал ровно никаких странностей.
Гу Луаньхуэй потер подбородок, погрузившись в раздумья:
— Судя по всему, у рабочей бригады было мало шансов устроить подобное…
Ци Фа только хотел о чем-то подумать, как услышал голос Гу Луаньхуэя:
— Управляющий Чэнь, будьте добры, дайте мне адрес барышни Пэй, мы навестим ее, чтобы кое о чем потолковать.
Примечания автора:
Глава 14. Именинница
Чжао Цюйган не отправилась вместе с ними, предпочтя вернуться к матери — Цзеге Шулянь собственными глазами видела гибель мужа, испытала сильнейший ужас и до сих пор не пришла в себя, лежа в постели и наотрез отказываясь покидать комнату.
Чу Дунлю же направился в Управление патрульной полиции, чтобы созвать патрульных и тщательно перебрать архивные дела, расследовавшиеся Чжэн Модао при жизни. В итоге к месту жительства Пэй Бепу отправились лишь втроем: Гу Луаньхуэй, Ду Ди и Ци Фа.
К немалому удивлению Ци Фа, на этот раз за рулем патрульного автомобиля сидел сам Ду Ди, а Гу Луаньхуэй устроился на переднем пассажирском сиденье.
Устроившись сзади и глядя на то, с каким мастерством хладнокровный судебный медик переключает передачи, он не удержался от изумления:
— Офицер Ду, вы даже водить умеете?
— Судебные медики числятся в штате патрульной полиции, кому же тут не уметь водить? Когда случается серьезное дело, судмедэксперту тоже приходится выезжать на поимку преступников, — глядя прямо перед собой, ответил Ду Ди. На его лице не отразилось ни единой эмоции, однако голос звучал мягче обычного. — Хватит звать меня офицером Ду, звучит слишком чужой. Зови меня Даочжоу, как брат Минюй.
http://bllate.org/book/40028/5076368
Готово: