Ты... — он слегка приоткрыл рот.
Разве ты человек?
Лес шумел под порывами ветра.
Что? — мальчик рядом склонил голову набок, уставившись на него глазами, похожими на черные кристаллы.
Ничего. — Ну и пусть не человек, во всяком случае, жизни он его не лишит.
Они шли бок о бок в молчании. Ветер дул с другого конца улицы, пролетая сквозь аккуратные ряды деревьев по обочинам, и последняя летняя духота окончательно рассеялась.
В кармане, помимо удостоверения личности, появилась жесткая красная книжечка. Она заняла большую часть и без того тесного кармана, так что Мо Цзинму оставалось только опустить руки вдоль бедер и беззаботно ими покачивать.
Он машинально попытался задеть палец Сюй Жуйэня, но, стоило ему вспомнить нерешительный вид спутника, как он с чувством легкой вины вернул руку на место.
По мере того как они шли, пара растянулась: теперь они двигались друг за другом. Мо Цзинму плелся сзади, как вдруг почувствовал, что что-то коснулось его мизинца.
Он поджал пальцы, но не успел и моргнуть, как спутник сам перехватил его руку, сантиметр за сантиметром сжимая пальцы, пока полностью не укутал его ладонь в своей.
Мо Цзинму замер и поднял на него взгляд.
Мужчина шел на полшага впереди, отвернув лицо в сторону. Лица рассмотреть было нельзя, но виднелись покрасневшие уши.
Сердце, трепетавшее с самого выхода, наконец рухнуло на место.
Ему всё же ужасно хотелось узнать, почему Сюй Жуйэнь может краснеть на ходу.
У мужчины была большая ладонь, она закрывала его собственную по большей части. Прохладные подушечки пальцев то и дело касались основания ладони, вызывая легкое щекотное ощущение. Дорога назад оказалась гораздо длиннее пути туда. Мо Цзинму понятия не имел, что Сюй Жуйэнь свернул на другой путь, и просто радостно шагал следом.
Когда переедешь? — спросил Сюй Жуйэнь.
Да хоть когда, — ответил Мо Цзинму.
Тогда давай сегодня, — небрежно бросил Сюй Жуйэнь. — Как раз по пути.
На самом деле гражданская администрация и жилье Мо Цзинму находились в противоположных направлениях. Им пришлось сделать крюк, и обратно они возвращались как раз в разгар вечернего часа пик. Осенью темнеет рано, и к моменту, когда они добрались до жилого комплекса Мо Цзинму, фонари уже зажглись.
В прошлый раз, когда он приезжал сюда, он был за рулем спорткара без крыши.
Сюй Жуйэнь вспомнил, как Мо Цзинму, выйдя из машины, цеплялся за стекло и улыбался ему — с неглубокими ямочками на щеках и отблесками света в прядях волос.
Пойдем ко мне посидим, — пригласил Мо Цзинму по собственной инициативе. — У меня вещичек маловато, придется тебе помочь мне с переездом.
Мо Цзинму шел впереди, Сюй Жуйэнь — позади, опережая его на полшага.
Торчащая на макушке паренька прядка волос покачивалась из стороны в сторону, напоминая маленькую птичку.
Сюй Жуйэнь впервые оказался дома у Мо Цзинму.
Огромные панорамные окна, плотные портьеры бледно-бирюзового цвета свисали по бокам; диван, журнальный столик, стулья — всё выдержано в бирюзовых тонах.
Это квартира моей стар-ше-й сестры, — Мо Цзинму почесал в затылке. — Когда я толь-ко... приехал сюда и мне негде было жить, сестра одолжила мне одну из своих квартир.
Он принялся проводить экскурсию:
Вот окно, тут можно греться на солнышке, а в этом кресле-качалке можно лежать и загорать, а еще вот это —
Воодушевившись, он подбежал быстрыми шажками и с щелчком включил прибор. Оранжевый свет залил всю спальню, и в комнате сразу стало тепло.
Это... лампа для ванной? — неуверенно произнес Сюй Жуйэнь.
Он понятия не имел, зачем Мо Цзинму понадобилось устанавливать лампу для ванной в спальне.
Величайшее изобретение в истории человечества! — Мо Цзинму затащил его прямо в свою спальню. — Когда солнца нет, это и есть солнце.
Сюй Жуйэнь не любил солнце, и этот искусственный солнце тоже не вызывал у него симпатии: по коже разлилось жгучее ощущение. Однако, глядя на восторженные глаза парня, он подумал, что легкая боль — это пустяки.
Очень тепло.
Специальный заказной вариант, хвастливо сообщил Мо Цзинму и сделал круг по спальне, похожий на задравшего хвост котенка, который инспектирует свои владения. Взгляд Сюй Жуйэня следовал за ним, заодно позволяя как следует разглядеть комнату.
В комнате холостяка всегда царит беспорядок, и Мо Цзинму не был исключением: одеяло небрежно валялось в углу кровати, а прямо посредине громоздились те самые подаренные Сюй Жуйэнем антикварные вещи. Белоснежные и прозрачные сучжоуские изделия из хотаньского нефрита соседствовали с фарфоровой вазой с красной глазурью и зеленым горлышком и сине-белой небесной шарообразной вазой с прямым горлышком — они стояли в ряд, пестрые и нарядные. Рядом на мягком матрасе дрожа, как живая, примостилась гусиная шея с узором трещин-ледяных нитей; стоило ей опрокинуться — и всё вокруг превратилось бы в звенящую груду осколков.
Зачем ты поклал эти вещи на кровать? — Сюй Жуйэнь совершенно этого не понимал.
Неизвестно, сколько пыли они собрали, а он их грязными бросает на постель — додуматься до такого мог только совсем юный парень.
Нравится, — с абсолютно невозмутимым видом ответил Мо Цзинму.
В конце концов, он теперь его муж! Нельзя же сразу устанавливать свои порядки!
Тогда где же ты будешь спать? — снова спросил Сюй Жуйэнь.
Мо Цзинму глянул на него и ткнул пальцем в крошечный пятачок свободного пространства между тумбочкой и стеной.
Сюй Жуйэнь вдруг отчетливо понял, почему Ши Цзин запрещала Мо Цзинму возиться со всем этим хламом.
Он еще никогда не встречал человека, который был бы способен до такой степени запустить себя.
Ладно, раз теперь мы будем жить вместе, куда девать весь этот антиквариат? — Сюй Жуйэнь с досадой потер зубы.
Неужели Мо Цзинму будет спать в обнимку с древностями, а не с ним?
На мою кровать, — не задумываясь ответил Мо Цзинму.
А я?
На твою кровать, — Мо Цзинму еще никогда не реагировал так быстро.
А ты сам?
Мо Цзинму замялся, перевел взгляд с Сюй Жуйэня на пол, потом обратно на кровать и попытался приукрасить ответ:
Буду спать рядом с древностями.
По одному лишь выражению его лица Сюй Жуйэнь понял, что именно тот имеет в виду, и был вынужден принять авторитетный вид мужа:
Тебе лучше спать на кровати.
В его голосе прозвучала нотка строгости, но, заметив унылый вид Мо Цзинму, он не удержался от пояснения:
Спать на полу... прохладно.
Парень шевельнул губами, недовольно сжал их и всем своим видом излучал несогласие.
Сюй Жуйэнь с головной болью помассировал переносицу: ладно еще, если супруг отказывается спать с ним в одной постели, но спать на полу — это уже куда годится? Кто-нибудь посторонний еще решит, будто он практикует домашнее насилие.
Придется велеть управляющему постелить толстый слой... нет, лучше два, а то и три слоя ковров.
Мо Цзинму говорил, что вещей у него много, но на деле это оказались сплошные мелочи: одежда поместилась в один рюкзак, а всё остальное составляли исключительно его коллекции.
Коллекционные предметы были разных размеров: крупные по большей части обосновались на кровати Мо Цзинму, а мелкие прятались в деревянной шкатулке.
Мо Цзинму велел Сюй Жуйэню нести эту шкатулку, приоткрыл ее наполовину и, жадничая, позволил лишь одним глазком взглянуть на содержимое, тут же захлопнув крышку — боялся, что тот зацапает.
Судя по тому, как он трясся над своими сокровищами, можно было подумать, что там хранится величайшая реликвия всех времен. Однако Сюй Жуйэнь успел заметить лишь шоколадную монетку в золотой фольге, две прозрачные трехцветные стеклянные бусины, несколько мелких карточек и короткий обломок то ли куриной, то ли утиной косточки.
Вот, держи это, — наказал он. — Только смотри не сломай.
Боишься, что я сломаю, и всё равно даешь мне? — Сюй Жуйэнь уже собирался предложить поменяться и взять ту огромную кучу антиквариата, как увидел, что худощавый парень закинул за спину до предела набитый рюкзак, подхватил под мышки два ящика и резво направился к выходу, находя при этом время оборачиваться.
Потому что ты хороший человек, — подумав, добавил Мо Цзинму и даже на всякий случай добавил братишка.
Получив штамп в паспорте и вдобавок карточку хорошего человека, Сюй Жуйэнь не знал, то ли смеяться, то ли злиться, и свободной рукой легонько потрепал парня по макушке.
Для него самого этот мальчишка ведь тоже особенный, верно? Глядя на его резвую спину, Сюй Жуйэнь смягчился взглядом.
Шедший впереди парень понятия не имел о сложных внутренних терзаниях Сюй Жуйэня. Логика его была предельно проста: Сюй Жуйэнь выглядит высоким и крепким, центр тяжести у него устойчивый, да и вообще ходить он умеет куда лучше.
В машине Мо Цзинму мертвой хваткой вцепился в свою шкатулку, оберегая ее как заправский скряга, и никому не позволял даже прикоснуться.
Машина шла плавно, в салоне не было ни дуновения ветерка, и Мо Цзинму быстро сморило. Он изо всех сил старался держаться бодро и заговорил с Сюй Жуйэнем, пытаясь отогнать сон:
Брат, а что мы будем делать после свадьбы?
Он говорил так легко и непринужденно, будто речь шла не о семейной жизни, а о совместной аренде жилья.
Вопрос застал Сюй Жуйэня врасплох, и он запнулся:
Прости, я женюсь впервые.
Мо Цзинму качнул головой о сиденье и мгновенно протрезвел, хотя соображал еще с трудом:
Тоже верно, поженишься еще пару раз — появится опыт.
Машина резко затормозила. Мо Цзинму подался вперед и, когда уже готов был носом пропахать приборную панель, ремень безопасности рывком вернул его назад. Он повернулся и уставился на Сюй Жуйэня взглядом, полным безмолвного упрека.
Сюй Жуйэнь сохранял невозмутимость:
Перепутал педали газа и тормоза.
После такого сон у Мо Цзинму улетучился без следа, и он предпочел отвернуться к окну.
Поместье Сюй Жуйэня выглядело массивным и внушительным со всех сторон, вот только фонари здесь не горели — вокруг царил тусклый полумрак, в котором угадывались лишь несколько темных силуэтов, выносивших что-то наружу.
Мо Цзинму выпрямился, всматриваясь в темноту, и по мере того, как детали прояснялись, наваждение рассеялось. Вспышка озарения пронзила его мозг, и он, резко повернувшись к Сюй Жуйэню, завопил во всю мочь:
Воры! Там воры!
Ему уже доводилось сталкиваться с этими гнусными грабителями раньше, волна за волной. Впрочем, Мо Цзинму, будучи грозным Страж гробницы, разумеется, всякий раз обращал их в бегство.
А затем...
Грозного Страж гробницы самого украли воры.
Обратившийся в человека Мо Цзинму питал лютую ненависть к подобным личностям и, видя, что Сюй Жуйэнь продолжает вести машину с пугающим спокойствием, едва не перелез на водительское сиденье:
Там воры, посмотри же!
Сюй Жуйэнь даже глазом не моргнул. Он сгреб руки Мо Цзинму, уже оказавшиеся у него на лице, и заодно силой развернул голову парня обратно:
Идет ремонт.
Поначалу Мо Цзинму не поверил. Он прилип к оконному стеклу, вглядываясь снова: в сумерках угадывались смутные очертания чего-то, похожего на гроб. Его сердце слегка отлегло, но тут же в голове мелькнула догадка, и он подозрительно прищурился:
Почему у тебя дома стоит гроб?
Это... его кровать.
Сюй Жуйэнь слегка поперхнулся, загнал машину в гараж и распахнул дверь пассажирского сиденья:
Вылазь.
Не дождавшись ответа, Мо Цзинму решил больше не допытываться: он уже сам подытожил для себя всё в лучшем виде — должно быть, муж понял, что скоро умрет, и смастерил гроб заранее!
Какой же заботливый муж.
Мо Цзинму проникся к нему еще большей симпатией и с еще большим трепетом предвкушал их совместную жизнь.
Он был твердо уверен, что скоро наступит день, когда в дверь спальни Сюй Жуйэня станут стучать, но никто не отворит. Тогда все толпой войдут внутрь и увидят благородного мужчину, мирно покоящегося среди подушек — точно спящий принц, которому не сунождено проснуться. В этот момент ему останется лишь броситься вперед, пролить пару слезинок, и он снова обретет человеческого абэбэ!
http://bllate.org/book/40011/5074196
Готово:
