Сюй Жуйэнь в такой позе не предложения делал, а... поклонялся небу и земле!
Мо Цзинму на мгновение замер, а затем тоже опустился на колени.
Раздался глухой стук, и оба, стоя на коленях, уставились друг на друга.
Ши Цзин рядом едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться до икоты: она и подумать не могла, что её простодушный братец найдёт себе такую же простодушную пару.
Хотя Сюй Жуйэня она всё ещё не жаловала, внутреннего сопротивления в её сердце стало гораздо меньше.
Пока она не услышала, как этот белоголовый — нет, будущий зять — с самым серьёзным видом наставляет её брата:
— С этого момента тебе запрещено общаться с другими.
Мо Цзинму думал только о том, какой огромный у Сюй Жуйэня дом, похожий на склеп, и какое великое кладбище ждёт их в будущем, поэтому безотчётно кивал, соглашаясь на всё, что тот говорил.
— Если впредь кто-то предложит купить тебе антиквариат, ты не смеешь выходить за них замуж.
Мо Цзинму послушно кивнул.
— И свидания с другими людьми тоже под запретом.
Мо Цзинму снова кивнул.
Сюй Жуйэнь кашлянул:
— Отныне мы будем жить вместе.
Глаза Мо Цзинму заблестели:
— Жить вместе с той горой антиквариата?
— Если хочешь, — сдержанно ответил Сюй Жуйэнь.
— ...Впредь мы можем обращаться друг к другу более близко.
У Сюй Жуйэня покраснело всё лицо до самой шеи, и он примял торчащий у Мо Цзинму хохолок.
Едва он коснулся его, как Мо Цзинму тут же подался ближе, чуть ли не повиснув на нём всем телом:
— Братец, как скажешь, так и будет.
Ши Цзин скрипнула задними зубами: ещё не переступил порог дома, а уже норовит сменить обращение, а если и впрямь зайдёт в дом, не взберётся ли он Мо Цзинму на голову?
— Можешь звать меня как угодно, — сказал Сюй Жуйэнь.
Мо Цзинму призадумался, но не смог придумать никакого другого интимного обращения между двумя особями мужского пола, поэтому просто вцепился ему в плечо и замер.
Из небольшого телевизора перед чайной комнатой донёсся жеманный женский голос: «Супруг мой...»
Мо Цзинму перевёл взгляд и, по-стариковски подражая услышанному, прижался губами прямо к его уху:
— Супруг мой...
Потоки тёплого дыхания щекотно проникали в ухо, в голове у Сюй Жуйэня громыхнуло, и его вечно лишённое крови лицо залилось густой краской — хоть выставляй наружу в качестве красного фонаря.
Ши Цзин щёлкала семечки, глядя на то, как новоиспечённый зять краснеет по-настоящему, выплюнула шелуху и принялась науськивать:
— Сейчас так никто не говорит, Сяо Му, выбери что-нибудь другое.
Заметив растерянность на лице Мо Цзинму, который понятия не имел, как ещё можно позвать мужчину, Ши Цзин прищурила свои длинные миндалевидные глаза и с полуулыбкой посмотрела на Сюй Жуйэня, одновременно встревоженного и исполненного скрытых надежд:
— Ты должен назвать его мужем.
Юноша моргнул: по его разумению, так друг к другу обращались исключительно разнополые супруги.
Но Ши Цзин приняла человеческий облик гораздо раньше него, она наверняка была «экспертом по антропологии».
Подумав так, он робко произнёс:
— Муж?
Брови Ши Цзин взлетели вверх, изящная рука указала на мужчину за спиной Мо Цзинму, и она с двусмысленной улыбкой произнесла:
— К чему это мне? Ему скажи.
— Я...
— Муж! — Мо Цзинму крепко обнял его.
Сюй Жуйэнь, с избытком вкусивший счастья, во второй раз пережил обморок.
Очнувшись, он смутно услышал доносившиеся снаружи голоса и обрывки фраз: «скоро помрёт», «планировка», «не так уж быстро», а следом отворилась дверь.
На лице Мо Цзинму играла сладчайшая улыбка, а уголки рта почти доходили до затылка.
Говорят, беды не повторяются трижды, но Сюй Жуйэню хватило бы ещё одного обморока, чтобы отдать концы.
Счастливый донельзя, он сбросил тапочки и бросился вперёд, разыгрывая спектакль:
— Муж, ты очнулся! Я так за тебя волновался...
Муж.
Он назвал его мужем.
Датчик сердечного ритма резко взвыл, издав пронзительный сигнал тревоги, который Сюй Жуйэнь раздражённо выдернул.
Парень, всхлипывая, возился и елозил на нём, и Сюй Жуйэню пришлось придерживать его слабым движением рук, чтобы тот случайно не скатился с кровати.
Носом кряхтит, прямо как котёнок.
Повозившись ещё немного и сообразив, что переусерствовал, Мо Цзинму смущённо поднял голову, прижавшись щекой к его лицу, и тихонько спросил:
— Братец, когда ты собираешься умирать?
— Не бойся, не помру, — легкомысленно бросил Сюй Жуйэнь.
Вертевшийся в его объятиях человек замер. Прошло немало времени, прежде чем он чуть повернул голову, прижался ухом к его щеку и тихо переспросил:
— Братец, ты правда не умрёшь?
Как же сильно он о нём беспокоится.
Сюй Жуйэнь тоже повернул лицо, в точности встретившись взглядом с теми влажными, сияющими глазами, и его голос даже стал мягче:
— Нет, я не оставлю тебя одного.
Юноша одарил его улыбкой, вид у него был успокоенный.
Только почему-то Сюй Жуйэню не покидало ощущение, что в этой улыбке таилась некоторая натянутость.
Мо Цзинму уткнулся носом ему в яремную ямку, оставив затылок снаружи, и замер неподвижно — лишь чужое дыхание овевало кожу. Сюй Жуйэнь тут же выбросил из головы эту крошечную странность, полуобнял его и, прижавшись лицом, в нерешительности замер, после чего легонько поцеловал торчащие волоски на макушке.
— Когда пойдём получать свидетельство? — тихо спросил он. От его дыхания только что поцелованные пряди слегка трепетали; сердце билось слишком быстро, отчего в груди сильно кололо, но стоило боли продлиться подольше, как она казалась уже неважной.
— ...Пораньше.
Мо Цзинму пристроился на стыке шеи и плеча, чувствуя себя так, словно вернулся в уютное подземное убежище, и едва не заснул под голос Сюй Жуйэня.
Ледяной живой человек походил на мягкую подушку, и будущим мужем Мо Цзинму был чрезвычайно доволен.
Сюй Жуйэнь взглянул на настенные часы и решительно скомандовал:
— Если пойти сейчас, мы ещё успеем.
— Не слишком ли быстро... — сладко устроившись в его объятиях, Мо Цзинму совершенно не желал двигаться.
— Ни капли не быстро, — ответил Сюй Жуйэнь, глядя на прильнувшего к нему и смотрящего снизу вверх парня. У него даже зубы зачесались. — Не ровен час, завтра ты отправишься в ЗАГС с какой-нибудь бродячей кошкой или собакой.
— Да откуда мне знать каких-то кошек и собак... — пробормотал Мо Цзинму. Сюй Жуйэнь явно возводил на него напраслину.
— Фэн Цзяшу ведь навещал тебя позавчера, верно? Если я не потороплюсь, он тебя охмурит и уведёт.
Чем больше Сюй Жуйэнь говорил, тем больше злился: при одной мысли о том, что такой тоскливой и преданной мольбой тот смотрел не только на него, ему хотелось разнести в щебень усыпальницу Фэн Цзяшу.
— Ни за что, ты же сам говорил, что он плохой человек, — Мо Цзинму покачал головой и, ласково урча, поткнулся в него носом. — Ты лучше всех ко мне относишься.
Мягкие пряди раз за разом скользили по его кадыку. Сюй Жуйэнь, намеревавшийся было нарочно придраться, чтобы заставить Мо Цзинму побольше поластиться, от таких нежных прикосновений лишился дар речи. В висках отчаянно пульсировало, на руках вздулись вены, и он, ухватив Мо Цзинму за воротник сзади, отстранил его, демонстрируя слегка поспешно развернувшуюся спину:
— Я в душ, не забудь взять своё удостоверение личности.
Внезапно оттащенный назад Мо Цзинму растерянно смотрел на поспешно удаляющегося мужчину, охваченный дурными предчувствиями: он же вроде приложил совсем чуть-чуть силы, неужели тот умудрился сломаться от отираний?
И удостоверение.
Удостоверение личности!
Мо Цзинму вдруг вспомнил, что в графе «национальность» на его карточке значится: Страж гробницы.
Он вертел маленькую пластиковую карточку туда-сюда, вглядываясь в эти три иероглифа так пристально, будто они могли распуститься цветами, но, увы, изменить свершившийся факт было невозможно, и ему оставалось лишь молиться, чтобы Сюй Жуйэнь не стал всматриваться в его документ.
Он то и дело украдкой косился на ванную: Сюй Жуйэнь мылся до неприличия долго. Мо Цзинму проследил глазами за почти полным оборотом минутной стрелки, и пальцы, сжимавшие удостоверение, постепенно расслабились.
Щелчок.
Мо Цзинму, словно заведённая игрушечная кукла, мгновенно подскочил на месте — да так резко, что даже забыл согнуть ноги — и семенящей походкой бросился к Сюй Жуйэню:
— Я готов! — Он испугался собственного чересчур громкого голоса и виновато потёр нос.
— Ты случайно не собираешься отдать честь? — Сюй Жуйэнь, глядя на его перепуганный вид, не удержался и похлопал его по плечу. — Расслабься.
— Хорошо! — Мо Цзинму семенящим шагом послушного хвостика последовал за Сюй Жуйэнем на выход.
Оба молчали, возможно, каждый был погружен в собственные мысли, поэтому сегодня они казались ещё более немногословными, чем обычно. Мо Цзинму чувствовал, как лежащая в кармане тонкая карточка неприятно врезается в бедро, он то и дело извивался всем телом, но так и не осмелился вытащить удостоверение наружу.
Впрочем, такое странное поведение вовсе не привлекло внимания Сюй Жуйэня: мужчина хранил невозвозмутимое выражение лица, уставившись на бампер впереди идущей машины.
Он неотвратимо думал о собственной графе «раса» в удостоверении: «Вампир».
В браках между людьми и нелюдями раса нечеловеческого существа чёрным по белому прописывалась в документе, и, как говорили, перед этим требовалось подписать особое соглашение. Голова Сюй Жуйэня шла кругом, он не был уверен, способны ли его состояние и репутация перевесить тот удар, который расовая принадлежность нанесёт Мо Цзинму.
Каждая секунда тянулась бесконечно. Они взяли талончик в электронной очереди, дождались своего номера, а затем предъявили удостоверения личности.
Оба проявили поразительную синхронность, стараясь не привлекать внимания к тем самым тонким карточкам, и, опустив глаза, действительно походили на малознакомых людей, пришедших на свидание вслепую.
Лишь после того как карточки были изъяты сотрудниками, Мо Цзинму осмелился поднять глаза, с трепетом всматриваясь в лицо служащего, в ужасе перед любой возможной случайностью.
Если Сюй Жуйэнь узнает, что он изначально целился на его скорую кончину, неужели он всё равно позволил бы ему жить в огромном доме?!
Но ведь Сюй Жуйэню всё равно суждено умереть рано или поздно, а он хотя бы сможет охранять его могилу... Ах, до чего же он прекрасный ёкай!
Мо Цзинму снова преисполнился чувства собственной правотности, вот только его «муж» выглядел каким-то рассеянным: его пальцы с отчётливо выступающими суставами то и дело постукивали по циферблату наручных часов, а сам он, опустив взгляд, сосредоточенно о чём-то размышлял.
Сюй Жуйэнь думал о том, как бы помягче растолковать всё Мо Цзинму.
Вряд ли найдётся хоть один нормальный человек, добровольно пожелавний связать себя узами брака с нелюдем, — размышлял Сюй Жуйэнь, — к тому же, он сам уже одной ногой в могиле.
Но отпускать его ему совсем не хотелось.
Вот если бы Мо Цзинму, подобно тем людям из его прошлого, польстился на богатство и роскошь, было бы проще. — невпопад думал Сюй Жуйэнь.
В просторном зале были слышны лишь тихие звуки работающих аппаратов.
— Готово, поздравляю.
Слова сотрудника прозвучали как удар, от которого в голове зашумело.
Лишь когда им в лицо пахнули порывы зябкого ветра, Сюй Жуйэнь с внезапным удивлением осознал, что никакого соглашения они не подписывали — вся процедура прошла абсолютно стандартно, точь-в-точь как при заключении брака между людьми или между нелюдями.
Стоявший рядом с ним парень улыбался, прижавшись к нему боком. Налетевший холодный ветер заставил его втянуть голову в плечи, но смотрел он на него со счастливыми, полумесяцами изогнутыми глазами.
И тогда Сюй Жуйэнь вспомнил те привычки Мо Цзинму, что временами прорывались наружу — привычки, вовсе не свойственные простым людям.
http://bllate.org/book/40011/5074195
Готово:
