Студенты были вне себя от радости: с одной стороны, произнося робкие комплименты, с другой — толпой окружая его со всех сторон, они двинулись к выходу.
Сюй Жуйэнь шёл в окружении оживлённой шумной толпы, когда в его голове внезапно промелькнула страшная догадка: Мо Цзинму предпочитает тех, кто помладше.
Мрачное выражение на его лице исчезло так же быстро, как и появилось. Хоть он и хранил каменное молчание, страшным его лицо не назовешь. Постепенно расслабившись, несколько студентов принялись болтать о том о сём.
— Смотрите! Какой огромный Микки Маус! — кто-то указал на магазинчик в углу торгового центра.
Сюй Жуйэнь равнодушно бросил туда пару взглядов и уже собирался с полным безразличием отвести глаза, как вдруг его лицо изменилось.
Возле Микки Мауса, тесно прижавшись друг к другу плечами, стояли два человека, и силуэт одного из них показался ему до боли знакомым.
Сюй Жуйэнь, глядя на то, как непринуждённо и близко держатся эти двое, яростно сжав зубы, заскрипел ими.
— Давайте заглянем туда, мы так давно не выбирались погулять в подобные места...
— Спросим у генерального директора Сюя, как вам, гендиректор Сюй? Гендиректор Сюй?
— Кажется, гендиректор Сюй уже не может дождаться... — пробормотал кто-то из них.
Сюй Жуйэнь широким шагом направился к магазинчику у Микки Мауса, но на последних шагах почему-то замедлил ход, ощущая некоторую нерешительность.
Какое он вообще имеет право препятствовать общению Мо Цзинму с другими людьми? Пусть на людях он и грозный генеральный директор Сюй, но для Мо Цзинму он всего лишь безымянный и чужой гость.
Он остановился.
Мо Цзинму неподалёку словно что-то почувствовал, повернул голову и встретился с ним взглядом.
Парень слегка замер, и мужчина, стоявший рядом с ним, тоже обернулся.
— Сюй Жуйэнь? — Фэн Цзяшу нахмурился и с натянутой улыбкой поприветствовал его. — Разве молодой гендиректор Сюй не хвастался, что его единственное развлечение — это работа? С чего это ты вдруг объявился в таком месте?
В тот момент, когда он увидел его лицо, первой реакцией Сюй Жуйэня было желание заслонить Мо Цзинму и увести себе за спину.
Фэн Цзяшу происходил из крайне таинственного семейства, члены которого в сумме насчитывали меньше людей, чем любая из боковых ветвей семьи Сюй. У них была одна общая особенность — перерождение.
А сам Фэн Цзяшу пользовался дурной славой в кругу, возглавляемом Си Вэнем. Хотя все они были золотой молодежью, такие мажоры, как Си Вэнь и Ван Ху, чьим самым аморальным поступком был проезд на красный свет и разведение целого пруда с рыбками на содержании — то есть «законопослушные» граждане, — в сравнении с ним казались сущими младенцами.
Поскольку через определенные промежутки времени ему суждено было возрождаться из пепла, Фэн Цзяшу больше всего любил выискивать чистых и красивых юношей и девушек, сначала охмурять их и заманивать в брак, а затем обманом увозить в глубокие горы в качестве погребальных жертв для своей нынешней оболочки, порой даже забирая с собой сразу нескольких человек.
Обладая особым статусом и искусно лавируя в лазейках законодательства, Управление по делам демонов едва ли могло что-то с ним поделать. К тому же, пользуясь тем, что это была его вотчина, за последние двести лет Фэн Цзяшу утащил в могилы бесчисленное множество людей. Выстроенная им для себя точка возрождения походила на усыпальницу древнего императора: огромная, запутанная, с толпами погребенных заживо.
Богатый, влиятельный и при этом вечно умирающий — на удочку Фэн Цзяшу всегда клевали с первой попытки.
— Приходится находить себе побольше занятий, — уголки губ Сюй Жуйэня приподнялись, и он ледяным взглядом окинул Фэн Цзяшу.
Из-за скудности современной духовной энергии частота фениксих перерождений стала намного выше, чем прежде. К тому же наложилась врожденная слабость здоровья, с которой Фэн Цзяшу вылупился из яйца: в последние годы он перерождался каждые пять лет, испытывая жуткие муки от того, как его плоть заживо сгорала в огне. Его психика все сильнее искажалась, а охота за красавцами становилась все более безумной.
Он и думать не хотел о том, через какие страдания Мо Цзинму мог бы пройти в дальнейшем, если бы он не столкнулся с ним сегодня случайно.
Быть может, чуть позже это стройное тело зарыли бы глубоко под землю, где ему суждено было бы вечно соседствовать лишь с мраком и костями.
Как бы он ни старался скрыть свои чувства, из глубины глаз все равно прорывалась кровожадная аура, мерцая и пульсируя в глубоких глазницах, словно два очага блуждающего пламени.
Изможденное тело Фэн Цзяшу задрожало от жара этого огня, и Мо Цзинму уже хотел было поддержать его, как Сюй Жуйэнь грубо дернул его на себя.
Крепко схватив его за руку, он развернулся и зашагал прочь.
Он шагал широкими шагами, и Мо Цзинму приходилось переходить на легкий бег, чтобы поспевать за ним. Вскоре Сюй Жуйэнь заметил это и замедлил ход, однако по-прежнему продолжал крепко сжимать его тонкое запястье.
Что-то в глубине души неуверенно трепетало, бросаясь из стороны в сторону, но стоило ему встретиться взглядом с растерянным и недоумевающим выражением лица юноши, как это чувство резко оборвалось. Только тогда он осознал, что человек перед ним еще абсолютно ничего не знает.
— Он... он плохой человек.
Гнев в глазах Сюй Жуйэня мгновенно растаял, стоило ему посмотреть на Мо Цзинму, оставив лишь крошечную искорку беспокойства, трепещущую в самом центре свечного пламени. Его взгляд был необычайно ярким.
— О... о-о... — озадаченно отозвался Мо Цзинму и свободной рукой утешительно похлопал Сюй Жуйэня по тыльной стороне ладони. Заметив, что это не приносит особого эффекта, он попросту обхватил руку Сюй Жуйэня обеими ладонями. — Ты выглядишь ужасно.
Поразмыслив немного, он добавил:
— Брат.
Парень перед ним поверил каждому сказанному им слову, а затем уставился на него своими черными, влажными и наивными глазами. Он был похож на маленького котенка, который при встрече с опасностью даже не догадывается убежать, а лишь жалобно мяукает и подставляет мягкий животик.
Как же было бы здорово прибрать его к рукам.
Сразу же отвести в ЗАГС и расписаться, а потом запереть дома, никому не показывая.
Тогда никто и никогда не сможет причинить ему вред.
Мо Цзинму смотрел на это бледное лицо, собираясь что-то сказать. Его губы шевельнулись, но затем снова сомкнулись.
В конце концов первым заговорил Сюй Жуйэнь. Его голос звучал совсем не так, как обычно: в нем слышалась легкая дрожь, словно натянутая струна, усиливающая его собственную тревогу. С силой вцепившись в руку Мо Цзинму, он смотрел на него до боли ярким взглядом, напоминающим вспыхнувшее в небе пламя.
— Если бы, — внезапно успокоился он, и лишь глаза его по-прежнему пугающе сияли, — если бы я сделал тебе предложение, ты бы согласился?
Не дожидаясь, пока Мо Цзинму откажется, он тут же добавил:
— С фейерверками, девятью тысячами девятьюстами девяноста розами, кольцом с бриллиантом от известного дизайнера и всем, чего ты пожелаешь.
Автор пишет:
Мо Цзинму: Да о чем тут говорить, я уже сам себя тебе дарю.
Глава 10. Сегодня выбираем кольцо
Пока они разговаривали, Фэн Цзяшу, волоча за собой больное тело, с одышкой прибежал следом и как раз расслышал эти слова.
— Я не знаю, что вас связывает, но... — Фэн Цзяшу тыльной стороной ладони коснулся тыльной стороны руки Мо Цзинму. — Ты мне очень нравишься. К тому же я все равно скоро умру, так не мог бы ты исполнить желание умирающего человека?
Мо Цзинму уродился писаным красавцем, но для Фэн Цзяшу, повидавшего на своем веку немало красот, он был всего лишь очередной взаимозаменяемой вещицей. Произнося эту просьбу сейчас, он руководствовался лишь одним — не позволить Сюй Жуйэню добиться своего.
Позерство.
Глаза Фэн Цзяшу, провалившиеся глубоко в орбиты, в упор впились в Мо Цзинму, напоминая хищника, следящего за добычей, с неприкрытой и алчной жаждой.
Кому же не нравится смотреть, как сильные мира сего склоняют головы? К тому же, учитывая его собственное тхилое, немощное тело, Фэн Цзяшу твердо верил, что и эта добыча, подобно предыдущим овечкам, послушно падет к его ногам.
Сюй Жуйэнь нахмурился: хоть собеседник и изъяснялся в уничижительном тоне, он прекрасно чувствовал скрытое за этими словами надменное высокомерие. В то же время он знал, что Мо Цзинму по своей природе — человек, склонный легко поддаваться жалости.
Этот изможденный мужчина перед ним действительно мог пробудить в Мо Цзинму благосклонность. Учитывая его желание отыскать возлюбленного, который готов испустить дух едва ли не на месте, месяц назад Мо Цзинму, пожалуй, согласился бы без малейших колебаний, но сейчас он вспомнил обжигающий и полный боли взгляд, которым Сюй Жуйэнь смотрел на него.
За свою долгую жизнь он повидал немало взглядов: радостных, печальных, восторженных, насмешливых, но еще никто и никогда не смотрел на него так.
К тому же Сюй Жуйэнь и сам жил не сказать чтобы долго.
Мо Цзинму перевел взгляд с понурившего голову смертельно больного мужчины на стоявшего за спиной высокого, видного и пока еще не собирающегося умирать парня, после чего настороженно отступил на полшага назад:
— Ты нехороший человек.
Выражение лица Фэн Цзяшу на мгновение исказилось, но он тут же вернул себе образ благородного и мягкого душой молодого господина:
— Это он тебе наговорил? Ты разве действительно знаешь его? По-моему, вовсе нет.
Стоило ему произнести это, как презрение в глазах Сюй Жуйэня стало практически невозможно скрывать.
Похоже, Фэн Цзяшу и впрямь потерял рассудок раз дошел до того, что начал нести столь неуместные глупости.
Слова эти прозвучали неприятно. Мо Цзинму нахмурил изящные брови, а уголки его от природы приподнятых губ опустились под волей хозяина:
— Я прекрасно его знаю.
В глазах Сюй Жуйэня промелькнула улыбка победителя, чей план удался.
Фэн Цзяшу с досады прикусил губу и хотел было сказать еще что-то, как боковым зрение заметил целую толпу молодых людей, которые озирались по сторонам и, кажется, шушукались меж собой, обсуждая происходящее.
Он вспомнил, что Мо Цзинму — всего лишь зауряднейший из смертных, ничем не примечательный человек. Ну красив, ну чист, ну мягок и забавен... но он явно не стоил того, чтобы кучка никчемных людишек смотрела на него как на посмешище.
Его лицо мгновенно запылало, тело обдало градом холодного пота, и он вдруг устыдился собственного поведения и устроенной только что свары.
— Кажется, гендиректор Сюй стал предметом сплетен, — скривил он бледные губы.
Сюй Жуйэнь взглянул в указанном направлении и, вполне ожидаемо, увидел тех самых студентов, что пришли вместе с ним.
— Тебе не стыдно, что мы из-за спора о каком-то ничтожном и абсолютно заурядном человеке превратились в балаганных актеров? — с вызовом бросил Фэн Цзяшу.
Лицо Сюй Жуйэня помрачнело.
Мо Цзинму совершенно не уловил скрытого презрения в этих словах и не понял, почему Фэн Цзяшу вдруг испытал стыд. Напряженная до предела атмосфера между двумя мужчинами никак на него не влияла, он лишь чувствовал растерянность.
Его руку крепко сжали. Мо Цзинму растерянно распахнул миндалевидные глаза, как вдруг обзор ему почти полностью заслонила широкая спина мужчины. Они с Фэн Цзяшу о чем-то отрывисто заговорили, и голос последнего резко взлетел вверх.
Это была единственная фраза, которую Мо Цзинму расслышал отчетливо:
— Хватит строить из себя невинную овечку, Сюй Жуйэнь, ты хочешь сказать, что у тебя нет на него никаких видов?
Видов?
А, видов.
Мо Цзинму вспомнил то, о чем говорил ему Сюй Жуйэнь, и выглянул из-за его плеча:
— Я согласен выйти за него замуж, он подарит мне розы.
Он просто констатировал факт, однако лицо бледного и изможденного мужчины пошло пятнами, сменяя синеву на багровость. Похоже, его довели до белого каления: грудь тяжело и судорожно вздымалась, издавая сопящие звуки, словно изношенный мех кузнечных мехов.
— Пожалуй, вам стоит обратиться в больницу, — с добротой в голосе посоветовал Мо Цзинму.
Фэн Цзяшу затрясся так, что казалось, будто он едва держится на ногах.
— Можешь попробовать посягнуть на него, — усмехнулся Сюй Жуйэнь. — Только посмотрю я, чья усыпальница окажется надежнее или чья взрывчатка удобнее.
— Усыпальница? — Мо Цзинму чутко уловил ключевое слово.
В его памяти масштабы, достойные именоваться усыпальницей, были исключительно у гробниц древних императоров.
http://bllate.org/book/40011/5074192
Готово:
