Он отчаянно пытался схватить Му Яньи, звал его по имени, звал мужем и умолял не уходить!
Но, увы, судьба распорядилась иначе: даже во сне его щедрый покровитель оставался тем еще вредным типом — крутя в пальцах банковскую карту, он оборачивался, кривил губы в усмешке и манил его пальцем, словно какую-то шавку.
Ся Суйань не стерпел и секунды: глубоко вздохнув, он опустился на четвереньки прямо у ног Му Яньи, виляя непонятно откуда взявшимся хвостом, потерся о его штанину и жалобно и покорно заскулил:
— Гав.
!
Ся Суйань резком рывком открыл глаза. Перед ним царила кромешная тьма. Он долго не мог прийти в себя в этой темноте.
Лунный свет пал на диван через окно, в гостиной стояла абсолютная тишина. Все еще охваченный страхом, он пару раз судорожно вздохнул, до смерти перепуганный этим странным и сюрреалистичным кошмаром.
Это было просто ужасно, настоящая жуть, кошмар среди кошмаров — его прошиб холодный пот.
Он вовсе не собирался становиться собачонкой Му Яньи! Он всего лишь хотел быть ручной птичкой в золотой клетке, которую оглушило градом золотых монет, брошенных щедрым спонсором.
Но Му Яньи, судя по всему, был совсем из другого теста: золотые монеты от него дождешься едва ли, сам он — человек прижимистый, и кроме смазливой мордашки у него нет ни единого достоинства!
Глубоко выдохнув, Ся Суйань утер со лба холодный пот, и его взгляд внезапно упал на аккуратно выставленные перед диваном мягкие тапочки.
М? Разве он приносил сюда обувь?
Глава 9
В кабинете на верхнем этаже высотки Му Яньи сегодня необычно не был занят работой. Заглянувший к нему по делу Чжао Лин искренне изумился:
— Солнце сегодня встало на западе? На тебя не похоже — неужели ты можешь отвлекаться от работы?
Му Яньи скрестил руки на коленях и внезапно спросил Чжао Лина:
— У тебя когда-нибудь воровали вещи?
— К тебе в дом залез вор? Что украли? В полицию заявил? — оживился Чжао Лин и поинтересовался: — Поймали преступника?
Ответ не удовлетворил Му Яньи. Бросив взгляд на часы, он обронил:
— Ничего особенного.
Чжао Лин тут же возмутился:
— Кто недоговаривает, того молния убьет.
Люди, занимающиеся бизнесом, в той или иной степени суеверны, верят в приметы. Му Яньи произнес:
— Ся Суйань украл мои часы.
— Кто такой Ся Суйань? — догадался Чжао Лин. — Твой маленький дикий котенок? Какое красивое имя. Он что, перепродал твои часы?
— Нет.
Отбросив момент, когда он услышал, как Ся Суйань произносит его имя, Му Яньи добавил:
— Он надевает их, когда спит.
Чжао Лин, понятия не имевший, что тот самый маленький дикий котенок был подобран Му Яньи в клубе, вспомнил, что его хороший друг пашет как проклятый — с восьми утра до девяти вечера без единого выходного в году, и просветленно протянул:
— Ты ведь не бываешь дома, а он тебя совсем не видит, вот и вынужден тайком надевать твои вещи, чтобы тосковать по тебе. В чем он виноват?
К тому же, вы ведь женаты, это ваше общее имущество.
Кстати, забыл спросить, сколько лет твоему домашнему котенку?
— Не называй его маленьким котенком. Ему в этом году исполняется девятнадцать.
Чжао Лин приоткрыл рот:
— Ну ты и...
Му Яньи:
— Чудовище. Знаю, можешь не говорить.
Чжао Лин:
— ...
Чжао Лин:
— Старик твой в курсе? Совсем сопляк еще, у деда от злости усы дыбом встанут.
Му Яньи ответил:
— Подождем еще немного.
Стариком, о котором он говорил, был дедушка Му Яньи. В молодости тот служил в армии, и в костях у него сидели застарелые консервативные предрассудки. Он искренне считал, что родители Му Яньи испортили его единственного внука, заставив того пойти по скользкой дорожке коммерции. Когда дед узнал о сексуальной ориентации Му Яньи, тот чуть было снова не угодил в реанимацию. С тех пор прошло несколько лет; в конце концов, узы кровного родства брали свое, и пусть дед так до конца и не смирился, но хотя бы молчал и больше не поднимал эту тему.
Му Яньи прекрасно понимал: если он приведет Ся Суйань к деду, то при столь юном возрасте того старика, пожалуй, придется отправлять в реанимацию во второй раз.
У Чжао Лина еще оставались дела, и, пробыв недолго, он собрался уходить:
— Машина на подземной парковке? Я сегодня без машины, как раз возьму ее, чтобы съездить к клиенту.
Му Яньи кивнул:
— Пятьсот в день, вернешь с полным баком.
Чжао Лин:
— ...Ты что, в деньги уписался?
Ни один из них не нуждался в этих жалкиких суточных, но деньги он все же перевел. Перед уходом Чжао Лин поинтересовался, когда ему удастся вживую увидеть Ся Суйань — ему теперь стало ужасно любопытно.
Брак с Ся Суйанем продлится всего год, но Му Яньи не стал называть конкретных сроков, бросив лишь:
— Как-нибудь в другой раз.
После ухода Чжао Лина в просторном и холодном кабинете остался только Му Яньи. Сегодня он впервые за долгое время не был загружен работой, и его мысли невольно вернулись к словам Чжао Лина.
Му Яньи не принадлежал к числу людей, способных легко изливать свои чувства, но в тот день, услышав, как Ся Суйань во сне произносит его имя, он действительно на долю секунды замер от неожиданности.
В конце концов он списал эту привычку Ся Суйань — засыпать с его часами на руке и звать его по имени — на последствия психологической травмы и нехватки чувства безопасности после отключения света.
Му Яньи замолк на мгновение, после чего поднял лежавший на столе телефон и отправил сообщение в WeChat Чжан, своей помощнице из финансового отдела, у которой подрастал сын-подросток:
[Чжан, твой сын боится темноты?]
—
Проснувшись в тот день, Ся Суйань вернул часы на их прежнее место, однако Чжэн Юэ продолжал засыпать его сообщениями: сперва он отказывался верить, но вскоре каждое его слово сочилось завистью и обидой из-за того, что Ся Суйань увел у него покровителя.
Ся Суйань даже не отвечал ему. Иногда, пребывая в хорошем настроении, он устраивал инспекцию по апартаментам Му Яньи. Единственным местом, куда ему было запрещено заходить, являлся кабинет, во все остальные комнаты Му Яньи вход не ограничивал. Пользуясь тем, что хозяин еще не вернулся, он заглядывал в его спальню: в гардеробной висело несколько безупречно сшитых деловых костюмов — немного, они не занимали даже половины шкафа.
Ценных вещей там особо не наблюдалось, да если бы они и были, Ся Суйань вряд ли бы их узнал.
Впрочем, учитывая скаредность Му Яньи, вряд ли в его доме вообще водилось что-то по-настоящему дорогое.
Ся Суйань пару раз перекатился по постели Му Яньи, сладко потянулся, а затем, вспомнив кое-что, со всех ног бросился на подземную парковку.
Элитный жилой комплекс славился баснословными ценами за квадратный метр, и на парковке рядами стояли роскошные автомобили. Ся Суйань понятия не имел, какая именно машина принадлежит Му Яньи, поэтому наугад сфотографировал первую попавшуюся и выложил в соцсети, настроив видимость только для Чжэн Юэ.
Подпись гласила: [Муж подарил новую тачку, спасибо, муж~]
Подумаешь! Он ведь вовсе не отличался ангельским великодушием и мог запомнить колкость на всю жизнь. Чем сильнее Чжэн Юэ бесился от его благополучия, тем сильнее в Ся Суйане играл дух противоречия — ему так и хотелось позлить этого дурака до смерти.
В пятницу Ся Суйань получил доставку. Курьером это назвать было трудно: человек в строгом костюме и белых перчатках почтительно открыл перед ним черный кейс прямо на пороге.
Внутри обнаружился уродливый плюшевый медвежонок.
Ся Суйань совершенно не помнил, чтобы когда-нибудь покупал подобную гадость. Обычно его процесс шопинга выглядел донельзя стандартно:
он открывал Taobao, видел вещь, она ему нравилась, он кидал ее в корзину, смотрел на ценник — и тут же удалял из корзины.
Тыча пальцем в эту страхолюдину, Ся Суйань обратился к доставщику:
— Я этого не заказывал.
— В графе получателя указан некий господин Му, адрес совпадает. Хорошего вам дня, сэр.
Курьер вручил ему бланк заказа, где действительно значился этот адрес. Но больше всего зрачки Ся Суйаня сузились, когда он разглядел цену: эта штуковина стоила три тысячи четыреста юаней.
— .....
Ся Суйань совершенно не понимал, с чего это вдруг его босс тронулся умом и вздумал прислать ему такое.
—
Му Яньи вернулся уже поздно вечером. Переступив порог и заметив сидевшего на диване Ся Суйаня, он задержал взгляд на зажатом в его руках медвежонке. Его приятный голос прозвучал с легкими бархатными нотками:
— Нравится?
Плевать я хотел на твою голову, идиот! Лучше бы купил что-нибудь нормальное, а не присылал эту уродливую хрень.
Но, памятуя о баснословной стоимости безобразного мишки, Ся Суйань помахал лапкой игрушки, обращаясь к Му Яньи:
— ...Нравится.
Му Яньи кивнул. Не снимая пиджака, он подошел ближе и наклонился, чтобы поцеловать Ся Суйаня в губы.
В детстве его родители вечно пропадали на бесконечных приемах и банкетах, и в воспоминаниях он почему-то всегда оставался совсем один. Теперь же кто-то ждал его дома, прижимая к груди подаренную им вещицу — такое ощущение ему вовсе не претило.
Вот только мысли Ся Суйаня текли в совершенно противоположном направлении: уродливая игрушка, ненавистный босс — как же ему хотелось, чтобы в следующую же секунду этот мир к чертям взлетел на воздух.
Отстранившись после поцелуя, Ся Суйань потерся щекой о руку Му Яньи:
— С чего это муж вдруг решил подарить мне такое?
— Я редко бываю дома. Если тебе страшно, он составит тебе компанию.
Эти слова задели самолюбие Ся Суйаня. Потерпев еще немного, он уселся верхом на колени Му Яньи и твердо чеканя каждое слово произнес:
— Мне не страшно. И темноты я не боюсь.
— Я и не говорил, что ты боишься темноты.
Спорить с ним было бесполезно, и Ся Суйань махнул рукой на попытки оправдаться. Он больше не стал доказывать, боится он темноты или нет, а просто принялся тереться о Му Яньи, словно маленький поросенок:
— Слишком дорого. Можно сдать его обратно? Лучше отдай мне наличными.
Му Яньи отклонил предложение и встречным вопросом поинтересовался:
— Любишь деньги?
Еще бы! Кто ж их не любит? Если бы он не любил деньги, то никогда бы не увязался за Му Яньи в эту глушь за несколько тысяч километров.
— Люблю. И подарок мужа тоже люблю.
Му Яньи:
— А что еще любишь?
Раз уж вернуть покупку не выйдет, Ся Суйань растерял весь свой боевой задор. Откинувшись на коленях Му Яньи, он запрокинул голову и посмотрел на него снизу вверх:
— Еще люблю заниматься этим с мужем. Я уже принял ванну, хочешь?
Его честное желание не прикрыто ни единым фиговым листком, оно так откровенно читалось на лице. Выражение глаз Му Яньи потемнело, и он опустился, чтобы припасть губами к его глазам:
— Любишь со вкусом клубники?
От него еще веяло свежестью улицы, ночное прохладное дыхание не успело полностью выветриться. Губы Му Яньи были холодными, прохлада приятно освежала, и Ся Суйань прищурился:
— Люблю. Муж, не забудь купить в следующий раз, дома почти кончилось.
— Мм.
На самом деле близость случалась у них не так уж часто: стабильно по выходным, тратя за раз штуки по две-три. Ся Суйань распробовал это сладкое дело — поначалу чаще проявлял инициативу сам, но стоило страсти затянуться, как он уже не выдерживал и молил об остановке, однако неизменно оказывался пойман за лодыжку чьей-то сильной рукой.
Но стоило ему забыть о пережитых мучениях стоило ему вспомнить о собственном удовольствие, как он снова лез к Му Яньи сам.
На следующий день Ся Суйань обычно был не в силах подняться с постели. Мысленно он снова костерил своего покровителя последними словами, обзывая свихнутым на сексе ублюдком, а затем, дождавшись, пока Му Яньи уйдет на работу, кое-как перебирался в свою комнату.
В те моменты он напрочь забывал, что сам навязывался первым, искренне жалея лишь собственную поясницу, да недоумевая, откуда у Му Яньи берется столько энергии.
—
Когда Му Яньи вернулся в следующий раз, он действительно принес целую гору клубничного лакомства. Однако Ся Суйань удивился: ведь на дворе стояла среда.
В тот момент он как раз принимал ванну. Ванна была полна густой пены, он зарылся в нее с головой и уже почти дремал, как вдруг до него донесся звук открывающейся входной двери, заставивший его вздрогнуть от неожиданности.
http://bllate.org/book/40002/5073071
Готово: