Железа является вторичным половым признаком омег. Её полное развитие сигнализирует о полном совершеннолетии. Обычный человек не позволил бы никому, касаться её. Даже при том, что у Тун Цинхэ были очень интимные отношения с его дядей-альфой, ему не хватило ни дерзости, ни смелости, чтобы хотя бы намекнуть своему альфе поцеловать эту область.
Цзян Шаочжи не просто поцеловал. Он не отстранился, а, наоборот, обнял Тун Цинхэ, прижал к себе. Его взгляд горел. Тёплое, влажное дыхание обжигало. Юноша смутился до предела, крепче сжал руки на затылке Цзян Шаочжи. Его ладони беспорядочно скользили.
— Дядя, ты… ты отпусти меня, пожалуйста, — проскулил Тун Цинхэ.
Любой, чью сокровенную и чувствительную часть тела близко рассматривают, не выдержит такого напора. Кончики его ушей и шея налились кровью, став пунцовыми. Сердце Тун Цинхэ то падало, то взлетало. Он попытался применить силу, чтобы оттолкнуть альфу, но его конечности были мягкими и слабыми, да и альфа намеренно прижал его крепче. А дыхание альфы дразнило юного омегу, заставляя его голову идти кругом от желания и страсти. Даже полено бы проснулось от такого.
Низкий, уверенный голос раздался у его уха:
— Я, твой альфа, твой номинальный муж, оказался совершенно никудышным.
Тун Цинхэ был готов расплакаться. Сладкий и свежий аромат жасмина застенчиво обвился вокруг Цзян Шаочжи. Чем больше он пытался отстраниться, тем сильнее его феромоны обволакивали альфу, не желая его покидать.
Цзян Шаочжи ощущал, как аромат жасмина вокруг него сгущается, и каждая пора его тела кричала от удовольствия. Уголки его глаз слегка дрогнули. Обнимая омегу, в его голове пронеслась мысль, которую он быстро отбросил: “Кажется, я немного злоупотребляю его доверием”.
Каждая линия и каждый изгиб его тела, закалённого в боях, были острыми, как лезвие. Отточенные временем и сражениями. Они говорили о сдержанности и невозмутимости. Тридцать лет — не юный возраст для неженатого альфы. Мужчины такого возраста и опыта уже особо не стремились к обладанию омегой.
Цзян Шаочжи думал, что никогда в жизни не встретит подходящего ему партнёра. Он и подумать не мог, что и ему доведётся почувствовать нечто подобное. Пока он не касался омеги, всё было хорошо, но стоило коснуться — это стало жизненно важным.
Хотелось владеть.
Особенно после четырёх дней интимной близости в закрытом помещении, после того как он пережил сцепление. Не было ни минуты, чтобы Цзян Шаочжи не думал об этом. Мысли обжигали его лицо и сердце. Кровь в его жилах никогда ещё не кипела так сильно.
Тун Цинхэ, уже совсем вялым голосом проговорил:
— Дядя, ты всё-таки отпусти меня, пожалуйста…
Независимо от того, как его маленький омега пытался отбиться, его феромоны, повинуясь внутреннему волнению, предельно честно демонстрировали его самую искреннюю, первобытную реакцию. Тун Цинхэ говорил «отпусти», но его феромоны цеплялись за альфу ещё крепче. Волосы, уголки рта, кончик носа Цзян Шаочжи — всё пахло жасмином.
Дыхание Цзян Шаочжи перехватило. Изо всех сил подавляя в себе желание, он закрыл глаза.
Крепость.
Цзян Шаочжи вздохнул про себя: его омега был таким доверчивым, не винил его ни в чём, доверял всем сердцем. По логике, он должен был радоваться, но почему же ему так хотелось поддразнить его? Нацепив на себя маску вины, он начал «ругать» себя:
— Ты помог мне справиться с гоном. Я должен был оберегать тебя! Но не сделал этого. Я был груб!.. Строго говоря, я, правда, не был достойным мужем!..
Сердце Тун Цинхэ сжалось. Он попытался утешить его:
— Ничего страшного! Мы ведь ещё не женаты! Ты мне ещё не муж.
Лицо Цзян Шаочжи слегка изменилось, словно его омега оглушил его дубиной по голове. Что это сейчас было? Кто кого сейчас поддразнил?
— Когда мы сможем пожениться?
Тун Цинхэ замолчал. Цзян Шаочжи забеспокоился, что слишком сильно давит на него. Парень ещё молод, полон идей, и его нежелание вступать в брак сейчас было вполне нормальным. Сколько альф, достигших совершеннолетия, было набрано в его отряд? По мнению молодёжи, брак был слишком ранним ограничением, и все они говорили, что не собираются жениться так скоро.
Цзян Шаочжи сделал себе мысленную пометку и сменил тему:
— Как продвигается сбор твоих материалов?
Тун Цинхэ был в замешательстве, не понимая, как разговор о браке перескочил на сбор материалов (его было легко сбить мысли):
— Почти всё собрано.
— Завтра мы вместе отправляемся обратно в Федерацию, — сказал Цзян Шаочжи.
Он годами выполнял задания в отрыве от дома, накопил бесчисленные заслуги, но возвращался в Федерацию лишь считанное число раз в год. Теперь, когда у него появился свой омега, он впервые задумался о том, чтобы осесть в Федерации.
Чтобы пожениться, нужно было многое подготовить. Во-первых, Цзян Шаочжи предстояло построить отношения со своим маленьким омегой. А это много шагов: знакомство с родителями, покупка и обустройство дома, совместное проживание до брака. И самое главное — Тун Цинхэ готовился к совершеннолетию.
В день отбытия обратно в Федерацию Тун Цинхэ был занесён на борт корабля самим Цзян Шаочжи. Прошлой ночью он, обнимая его, говорил много и отрывками. Всю ночь он упорно «строил отношения», из-за чего Тун Цинхэ мало спал. Юноша искренне завидовал силе и энергии альфы. Только на борту он обнаружил, что этот военный звездолёт с эмблемой Федерации перевозил только спецотряд «Цюн-ци» и Чжоу Чэ, которому удалось попасть сюда лишь благодаря Тун Цинхэ.
Чжоу Чэ, увидев Цзян Шаочжи, не смог сдержать волнения, и даже его ментальный образ выскочил, издавая глухие, наивные звуки. Черноволосый пёс выглядел мило и неуклюже. Тун Цинхэ посмотрел на него пару раз, не заметив, как напряглась челюсть Цзян Шаочжи.
Внутри корабля раздался рёв. Альфы, потрясённые внезапным появлением Цюн Ци, поспешно отступили.
А чёрный пёс исчез без следа.
Тун Цинхэ смотрел на Цюн Ци. Увидев, что омега смотрит на него, зверь лёг, сложил передние лапы одну на другую и пару раз встряхнул крыльями.
Тун Цинхэ ещё больше удивился:
— Что с ним?
Цзян Шаочжи отрезал:
— С ума сошёл… “Ещё раз бросишь свой взгляд на чужой ментальный образ — и он сойдёт с ума от ревности...” — тяжело вздохнув, подумал он.
http://bllate.org/book/4/73
Готово:
