Тун Цинхэ проспал целых три дня, оставаясь в комнате своего альфы. Обстановка здесь была аскетичной и холодной, выдержанной в темно-серых тонах. На одной из стен висел огромный экран. Тун Цинхэ посидел немного на кровати, уставившись на него. В горле у него саднило и горело. Небольшое движение кадыка тут же вызвало обжигающую боль.
Он боялся даже просто сделать глубокий вдох, опасаясь повредить и без того саднившее горло. Рядом стоял графин с водой и чистый стакан. Тун Цинхэ босиком подошел, чтобы налить воды, но нормально попить не удалось — холодная жидкость только вызвала приступ неудержимого кашля. Рот свело. Тун Цинхэ, с покрасневшими глазами, вернулся на кровать.
— Дядя... — произнести даже эти два слова было нестерпимо больно.
Тун Цинхэ сидел, тихо ожидая. Через несколько минут, не дождавшись ответа, он медленно положил подушку на место, снова ложась. Свернувшись калачиком под одеялом и пригревшись, он снова провалился в забытье.
Косой луч оранжевого солнца падал на окно. Небо было багрово-красным, словно кровь, с привкусом суровой, холодной отстраненности. Тун Цинхэ проснулся и наконец-то вспомнил, что произошло между ним и Цзян Шаочжи за эти дни.
Гон альфы намного более стремительный и яростный, чем у омеги. Чтобы альфа мог полностью пометить омегу и пережить гон, ему необходимо было прокусить особое место на шее омеги, где располагалась железа, а также, пометить его своим семенем внутри тела — лишь так завершается полный ритуал метки. Сам по себе, этот акт мечения по сути своей властный и дикий, будто возвращение к животной сущности, когда самец занявший место нового главы стаи, осеменял самку, чтобы она гарантировано вынашивала именно его потомство.
Тун Цинхэ не мог позволить Цзян Шаочжи пометить себя в полной мере, и мог лишь оказывать ему физическое утешение, заставляя его открыть ментальное поле для последующего единения духа и тела. Он потрогал свою шею сверху донизу, с трудом сглотнул и пошёл в ванную, чтобы посмотреть в зеркало. Он выглядел плачевно. Корка на губах еще не полностью сошла, но, к счастью, уже почти не болела при прикосновении.
Он не знал, что процесс помощи альфе в гоне будет настолько ужасным. Несколько раз он был на грани обморока, но Цзян Шаочжи силой приводил его в чувство. Ни одна часть его тела не принадлежала ему, он был полностью в его власти, неспособный сопротивляться. Тун Цинхэ был слаб. В холодильнике в комнате были питательные коктейли. Он выпил два пакета подряд, и спустя какое-то время почувствовал себя не на грани обморока.
Снаружи раздался стук в дверь. Он подошел к монитору, увидел Чжоу Чэ, нажал кнопку и открыл дверь.
— Ты наконец-то проснулся! — Чжоу Чэ приехал на базу, как только получил уведомление, и ждал три дня, пока Тун Цинхэ очнется. Объект, который ему было поручено защищать, выглядел, честно говоря, жалко. Четыре дня наедине с альфой в гоне — все равно, что оставить кусок мяса перед голодным волком. Чжоу Чэ вежливо отвел взгляд. Юноша перед ним с головы до ног источал густой сандал. Даже феромоны, исходящие от его волос, объявляли: этот омега теперь имеет хозяина. Чжоу Чэ отступил еще дальше, — я советую тебе продолжить мазать раны лекарством. Выглядит это, честно говоря, очень... плачевно.
Тун Цинхэ тихо сказал:
— Пожалуйста, подожди меня, — пока он переодевался и мазал раны, на улице совсем стемнело. На базе было тихо. Кроме охраны, патрулирующей внизу, вокруг было безлюдно.
Заметив замешательство Тун Цинхэ, Чжоу Чэ объяснил:
— Вся команда спецназа «Цюн-ци» последние несколько дней была в засаде на аукционе. Сегодня, должно быть, они завершили операцию. Здесь сейчас мало людей. Твой Альфа приказал уведомить меня, чтобы я обеспечил твою безопасность.
Тун Цинхэ спросил:
— Во сколько они вернутся?
Чжоу Чэ пожал плечами:
— Наверное, довольно поздно. После успешного завершения операции, по обычаю Сектора D1, их будет принимать президент. Твой Альфа — элита спецназа. Президент просто сходит с ума от капитана «Цюн-ци», так что, скорее всего, он задержит его для долгого разговора.
Тун Цинхэ выразил скрытое разочарование:
— Ах... так поздно вернутся?
Чжоу Чэ поддразнил его:
— Уже скучаешь по своему Альфе?
Омега и альфа только что пережили четыре дня яростного слияния. Сказать, что он не скучает, было бы ложью. Тун Цинхэ и сам не понимал этой психологической перемены, но в этот момент, он отчаянно хотел увидеть Цзян Шаочжи, а не просыпаться в пустой комнате, не получая ответа от него.
Чжоу Чэ, видя его слегка подавленное и потерянное выражение лица, инстинктивно пожалел его и сказал:
— Тебе еще нужно собирать материал для дипломной работы? После боя большая часть места аукциона превратилась в руины, но оставшаяся половина осталась неповрежденной. Ты не поверишь, но аукцион снова продолжился по расписанию! Сейчас там много полиции для поддержания порядка. Если хочешь пофотографировать или посмотреть, я могу немедленно отвезти тебя туда.
Зона D1 — поистине странное государство. Хоть здесь и царит хаос, сюда стекаются бродяги, торговцы и путешественники со многих планет. Кажется, никто не боится ни несчастных случаев, ни самой смерти.
Другие планеты стремятся к свободе, провозглашают демократию и равенство, но ежегодно изгоняют бесчисленное множество космических попрошаек, не проявляя к ним терпимости.
Только Зона D1 принимает всех без разбора. Даже если ты — космический бродячий пес, ты найдешь себе место на углу улицы в Зоне D1. Здесь бетам не нужно заискивать перед альфами. На улице часто можно увидеть, как и те, и другие ссорятся до хрипоты.
Говори, что хочешь, открой свое сердце.
В конце концов, дело обычно сходит на нет, и никто из охраны тебя преследовать не будет. Исключение — омеги. Это редкий пол, который, независимо от места — всегда желанный трофей.
Кто не хочет иметь своего омегу? Тот, кто никогда не был в Зоне D1, не может этого осознать. Это было самым большим открытием Тун Цинхэ после его приезда.
Руины древней культуры, пусть обветшалые и унылые, где даже небо серое, но были наполнены жизнью, и её яркая пестрота контрастировала с общей серостью.
Тун Цинхэ приободрился. Чжоу Чэ взял его камеру, и они вместе отправились на место аукциона, где записали бесчисленное множество видео и сделали фотографий. Ближе к завершению мероприятия Тун Цинхэ еле волочил уставшие ноги.
Чжоу Чэ спросил:
— На базу или в отель?
Тун Цинхэ был в замешательстве, но через мгновение сказал:
— В отель, наверное.
Ему было неловко просто так сидеть и ждать на базе, хотя всю дорогу он не мог перестать думать о Цзян Шаочжи.
Посетителей аукциона было много, и к десяти вечера движение превратилось в длинную пробку. В шуме машин впереди, казалось, произошло что-то громкое. Водитель опустил окно, чтобы посмотреть:
— Я слышал, это генерал Федерации. Из того самого спецназа «Цюн-ци», который разгромил космических пиратов. Президент сам провожает генерала на базу! Вот же, льстец бесстыжий!
Чжоу Чэ усмехнулся:
— Что ты вообще понимаешь? Это самый молодой генерал во всей Федерации и даже во всей галактике. Чего ты, бета, вообще видел?
Отвлекшееся сознание Тун Цинхэ резко напряглось, и он сказал:
— Я все-таки вернусь на базу. Вдруг дядя уже вернулся...
Водитель был рад объехать, чтобы заработать больше денег. На базе стояли бронемашины.
Чжоу Чэ взволновался:
— Я тоже пойду с тобой. Говорят, сегодня здесь тот генерал. Я ни разу не видел самого молодого генерала Федерации.
Тун Цинхэ не обратил внимания на слова Чжоу Чэ. Он с рюкзаком на спине направился прямо к комнате Цзян Шаочжи, как вдруг услышал, как кто-то кричит:
— Маленький супруг!
Тун Цинхэ повернулся на звук и застыл.
Под деревом, источающим таинственный, чистый аромат, стоял человек. Он моргнул от недоверия: этот человек был одет в форму офицера Федерации, с невозмутимым, торжественным и внушительным видом. Тун Цинхэ подошел ближе, его пальцы скользили по лямке рюкзака. Он посмотрел на золотые эполеты с национальным цветком на плечах альфы. Его губы дрогнули.
— Дя... — Маленький омега посмотрел на своего альфу-дядю, затем медленно поправился, выражая небольшое недовольство и обиду, — почему ты стал генералом?
Произнеся это, он почувствовал, что горло все еще болит. Не обращая внимания на внезапную смену статуса своего альфы, Тун Цинхэ подошел и взял Цзян Шаочжи за палец:
— У меня все еще очень болит горло.
http://bllate.org/book/4/71
Готово:
Спасибо.