Взгляд Гуй У, легкий и невесомый, скользнул по Мин Фэю, а в тоне отчетливо слышалось нескрываемое презрение и почти вызывающая властность:
— Сам Бог Войны Небесного Мира, как ты мог позволить себе выбрать в пару какого-то безымянного выскочку?
Стоило ему это произнести, как весь зал замер от изумления. Хотя небожители не осмеливались громко спорить, приглушенный шепот уже волной поплыл между рядами.
Лицо Мин Фэя слегка изменилось, но он все же сохранил самообладание. Посмотрев на Фэн Юаня, он заговорил с соразмерной искренностью и едва уловимой обидой:
— Царь Призраков неправ. Я с детства постигал Путь вместе с А-Юанем, и наша связь — нечто из ряда вон выходящее. Все эти годы А-Юань стремительно возвышался, но и я не позволял себе и половины капли лени — я неизменно упорно тренировался лишь за тем, чтобы суметь поспеть за его шагами.
Голос из Гуй У прозвучал с жестокой прямотой:
— Советую тебе не тратить силы попусту. Кое-кто от рождения восседает на облачных вершинах, и как бы ты ни старался изо всех сил, все равно не угонишься за ним.
Эти слова были донельзя жестокими и прямыми, срывая покров с реальности, которую многие не желали признавать.
От такого укола лицо Мин Фэя побелело. Глубоко вздохнув, он перевел тему и с острой ноткой в голосе резко обернулся к черному туману:
— Раз Царь Призраков так красноречив, неужели… в его сердце уже нашелся кто-то более достойный Бога Войны?
В мгновение ока все взгляды в зале устремились на Царя Призраков.
Черный туман на миг замер, нечеткие очертания черт лица словно чуть качнулись, а затем в звенящую тишину упали два ледяных слова:
— Никого.
— Мне кажется, в Мире Бессмертных нет никого, кто мог бы стоить Фэн Юаня.
— Раз в Мире Бессмертных нет, то как насчет Мира Призраков?
— В Мире Призраков — тем более, — нетерпеливо бросил Цан У. — Я же не Фэн Юань, откуда мне знать, какой человек достоин того, чтобы ему нравиться.
Это как раз угодило в западню, и Мин Фэй тут же спросил:
— Раз так, почему же Царь Призраков был столь уверен, что мне за ним не угнаться?
Цан У чуть прищурился, от него повеяло опасной аурой — он ненавидел словесные перепалки с кем бы то ни было.
Мин Фэй уже собрался развить успех и сбить спесь с Цан У, как вдруг Фэн Юань бесцеремонно его прервал.
Мин Фэй был красноречив, и Цан У наверняка не смог бы переспорить его.
Сбить спесь с Цан У — дело, конечно, хорошее… но Фэн Юань не желал смотреть, как Цан У проигрывает в такой обстановке и перед лицом стольких людей позорится на весь свет.
На сердце у него от этого стало бы крайне неприятно.
Холодно и отстраненно Фэн Юань произнес:
— Благодарю Царя Призраков за лестное мнение, но я всего лишь заурядный человек, и любой мне пара… Нынче и поздравления приняты, и вино выпито, ничего особенного больше нет, так что я пойду первым. Все присутствующие, прощайте.
Уход Фэн Юаня походил на огромный валун, брошенный в с виду спокойную гладь озера, и поднятая им рябь сделала атмосферу пира еще более странной и непредсказуемой. Небожители переглядывались, принявшись шептаться по углам; самые разные догадки роились в их головах, а взгляды блуждали туда-сюда между помрачневшим лицом Мин Фэя, непостижимым Небесным Владыкой и окутанным всё более нестабильной аурой Царем Призраков.
Мин Фэй стоял на прежнем месте, крепко сжав руки в рукавах, а на привычно мягком лице едва удавалось удерживать улыбку. Беспощадное принижение со стороны Царя Призраков и подсознательное стремление Фэн Юаня защитить его прозвучали как две громкие пощечины, гулкого эха которых хватило, чтобы почувствовать себя предельно униженным. Посмотрев на сгусток черного тумана, он уловил в нем мелькнувшую тень затаенной обиды, но продолжать спор не посмел.
Небесный Владыка восседал на самом верху, его лик скрывался за клубящимися бессмертными парами, так что истинного выражения не разглядеть — лишь едва слышный стук пальцев по нефритовым подлокотникам трона выдавал скрытые от посторонних глаз раздумья.
Увидев, что Фэн Юань исчез, Цан У первым делом решил, что тот от него скрывается, и клубящийся вокруг него черный туман забурлил с новой силой. Густой холод Юомина начал бесконтрольно расползаться в стороны, заставляя стоявших ближе остальных слуг невольно задрожать.
Взгляд, пробивающийся сквозь нечеткие контуры лица, намертво впился в место, куда ушел Фэн Юань, и пылал чудовищной яростью от того, что им пренебрегли и оставили позади.
— Я сказал лишнее, забыв, что в такой обстановке действительно не стоит поднимать личные вопросы, — наконец снова заговорил Небесный Владыка. Его голос звучал ровно, но в нем чувствовалось незримое давление, возвращающее внимание собравшихся: — Раз так, то сватовство обсудим в другой день. Мин Фэй, хоть ты и вознесся, тебе все равно подобает строго следовать небесным законам и прилежно совершенствоваться, не позволяя внешним делам волновать сердце.
Мин Фэй глубоко вздохнул и с поклоном отозвался:
— Следую наставлениям Небесного Владыки.
Только вот в опущенных глазах плескалось одно лишь горькое несогласие.
Взгляд Небесного Владыки переметнулся на тот же сгусток мрачной энергии, по-прежнему застывший на прежнем месте:
— Раз Царь Призраков преодолел столь долгий путь, не помешает задержаться ненадолго и осушить еще пару чарок вина.
— Не нужно, — раздался из тумана леденящий до мозга костей ответ, еще более резкий, чем прежде. — Подарки вручены, и я возвращаюсь.
Едва слова затихли, человекоподобный черный сгусток резко изогнулся и сжался, а затем, словно гонимый ветром дымок, в одно мгновение растворился на месте, оставив после себя лишь едва уловимый, бросающий в дрожь леденящий дух — как доказательство того, что он здесь побывал.
Уход Царя Призраков вовсе не смягчил атмосферу, скорее оставив после себя еще больше догадок и тревог. Этот праздничный пир по случаю вознесения в итоге завершился в атмосфере невыразимой подавленности и подозрений.
Обуреваемый почти готовой обрести плоть яростью, Царь Призраков вернулся во Дворец Юймин. Всюду, куда он ступал, казалось, замерцали и даже заледенели резвящиеся в воздухе бледно-голубые призрачные огни, испуганно тускнея. Шелший следом за ним Маленький бес с фонарем дрожал душой словно несомый ветром осенний лист, свет в его фонаре покачивался и грозил погаснуть, а сам он не смел даже толком вздохнуть.
Теперь Цан У всё казалось неугодным.
Трон из белых костей? Ужасно давит в ребра!
Всякие свитки? Мозолят глаза!
Мимо как ни в чем не бывало пробегал призрачный пес, который наивно поднял голову и ластясь потерся о ногу Цан У. Цан У потрепал пса по голове, но стоило ему на мгновение взглянуть на серебристые глаза животного, как в памяти вспыхнул образ глаз Фэн Юаня, и он хмуро бросил:
— Уродливый до ужаса.
Обиженный пес жалобно тявкнул и, поджав хвост, зарылся под землю, скрывшись из виду.
Глядя на чудовищную, готовую снести весь Дворец Юймин злобу своего повелителя Царя Призраков, маленький бес набрался храбрости и тоненьким, едва слышным голоском осмелился спросить:
— Вла… Владыка… Неужели… вы провели время с Богом Войны не в радость?
Весь Мир Призраков знал, что из-за одного-единственного человека их Царь Призраков стал донельзя капризным и переменчивым.
Эти слова послужили искрой, брошенной в пороховую бочку.
Цан У резко обернулся, клубящийся вокруг него черный туман взметнулся волнами, в пепельных глазах бушевало пламя, а голос походил на тысячелетний лед:
— В радость, как же, невероятно в радость! Это я послушал твоих глупых советов насчет того, что надо, дескать, явиться лично, дабы выказать искренность, и поплёлся на этот скучный пир к Фэн Юаню, а в итоге полностью потерял лицо!
Фэн Юань ни во что его не ставит! Этот негодяй вовсю развлекается, окруженный поклонниками с обеих сторон! Причем хороши все — и мужчины, и женщины!
Маленький бес от страха едва не выронил призрачный фонарь и рухнул на колени, едва не плача:
— Владыка, умоляю, умерьте гнев! Ничтожный… ничтожный глуп и не ведает, что именно стряслось, раз вы так разгневались…
Цан У взмахнул рукавом, и волна Ци Духов разнесла в щепки стоявшую рядом ни в чем не повинную подставку для ламп; он был так зол, что лишился дар речи — назвать вслух столь позорные вещи он попросту не мог.
И что ему сказать?
Спросить у Фэн Юаня: «Раз я сам к тебе не пришел, неужели ты не мог прийти ко мне?»
Маленький бес едва не рыдал: «…»
Низшие духи не способны покинуть Мир Призраков, да и на Небеса им путь заказан, и как на пирах такого уровня добывать слухи…
Глядя на дрожащую в исступлении фигурку на полу с написанным на лице «я ничего не могу поделать», Цан У почувствовал, что в груди закипает еще большая тоска. Он раздраженно зашагал из угла в угол по залу, поднимая полами черных одежд темные вихри.
Долгое время спустя малютка, словно о чем-то вспомнив, с опаской поднял голову. В его глазах мелькнула хитринка, и он понизил голос:
— Владыка, раз действовать напролом нельзя, давайте пойдем окольными путями.
Шаги Цан У прервались, и фиолетовые зрачки сурово покосились на него:
— Мм?
Маленький бес подполз поближе, подзуживая его вкрадчивым шепотом:
— Только подумайте: с вашей-то непревзойденной силой, Владыка, затуманить разум какому-то небожителю незаметно для него самого — разве не пара пустяков? Зачем тратить лишние слова, просто возьмите и… — он сделал двусмысленный жест, — сделайте так, чтобы он во всем вам подчинялся. Разве это не проще?
Услышав это, Цан У сверкнул фиолетовыми глазами — очевидно, предложение его задело. Он замер на месте, поглаживая кончиками пальцев подбородок и явно всерьез обдумывая этот не самый благородный план.
В тишине зала раздавалось лишь потрескивание призрачного пламени да тихие звуки колебания весов в душе некоего Царя Призраков.
Вернувшись с небесного пира, Фэн Юань прилег под деревом Утун, прикрыв глаза в притворном сне. Желтые листья падали с ветвей и удачно приземлились прямо на его лицо редкой красоты, что стирало грань между мужским и женским, пробуждая любопытство — как же прекрасен этот лик под листвой? Роскошные одежды небрежно расстилались по земле, и на них тоже лежало несколько листьев Утун.
Легкий ветерок шевелил полы одеяний, являя взору идиллическую и пленительную картину мирно спящей красоты.
Топ-топ — неожиданно раздался звук шагов.
Фэн Юань медленно открыл глаза, подпер рукой подбородок, перевел взгляд в сторону и у самой границы барьера Леса Утун заметил нервно шагающего туда-сюда Мин Фэя.
Должно быть, явился из-за случившегося на пиру.
Фэн Юань взмахнул рукой, и барьер рассеялся, позволяя тишине Леса Утун нарушиться парой невнятных птичьих трелей.
— Ты пришел, — равнодушно произнес Фэн Юань.
Сердце Мин Фэя дрогнуло от радости, а на лице проступило легкое извинение:
— А-Юань, я так и знал, что ты здесь… Я вовсе не собирался поднимать тему помолвки на пиру, пожалуйста, не принимай близко к сердцу, прости.
Не имея ни малейшего желания разговаривать, он вдруг вспомнил тот нечеткий образ в тумане, и Фэн Юань, от природы не умеющий и не желающий разбираться в подобном, продолжил в том же ключе:
— Пустые шутки юности, брошенные бездумно, право же, не стоит принимать близко к сердцу, ведь так, ма… Мин Фэй?
Мин Фэй заметил его замешательство:
— Можешь звать меня как пожелаешь, это всего лишь имя.
Фэн Юань покачал головой и поднялся с кучи опавших листьев:
— Мы оба выросли, и некоторые обращения действительно стали неуместны.
Вслед за его движением с шумом посыпались листья: часть из них унесло ветром, точно так же, как ветром унесло их былую близость.
Мин Фэй почувствовал горечь во рту и тихо промолвил:
— Да…
Не спеша, Фэн Юань углубился в чащу Леса Утун, и его хрупкая фигура почти слилась с цветом деревьев, а позади бесшумно сомкнулся барьер. Мин Фэй долго-долго стоял на месте, даже не заметив, как ему на плечо упал лист Утун.
Почему же их отношения стали такими далекими…
http://bllate.org/book/39991/5071259
Готово:
