Поместье герцога Юннин уже подало карету к воротам.
Как только Цзюнь Линхуань доела лакомство, пришла служанка из покоев матери Цзюнь Хуайлана, госпожи Шэнь, и сообщила, что пора отправляться во дворец. Когда Цзюнь Хуайлан проводил Цзюнь Линхуань к выходу, подбежал мальчик-слуга и с улыбкой доложил, что герцог и госпожа уже ждут в карете.
Слуга подставил скамеечку и приподнял парчовую занавеску. Цзюнь Хуайлан помог Цзюнь Линхуань подняться внутрь, а затем вошел сам.
— Хуайлан, ты пришел вместе с Линхуань? — увидев его, с улыбкой спросила госпожа Шэнь.
Цзюнь Хуайлан поднял голову и увидел своих родителей. Мать сияла ласковой улыбкой, а отец, Цзюнь Чэнъюань, по-прежнему хранил молчание и выглядел отстраненно — точь-в-точь таким, каким он запомнил их в своей памяти.
Три года… Прошло три года с тех пор, как его отца обвинили в преступлении, когда он сам был еще двадцатилетним юношей, а родители погибли. Все эти три года он не видел их.
Его отец всегда был честным чиновником, не терпящим взяточничества и интриг, но в прошлой жизни его нелепо обвинили в хищении огромной суммы из казны и казнили по закону.
Цзюнь Хуайлан знал: здесь скрывалась грязная тайна.
То, что он упустил в прошлой жизни… в этой он непременно выяснит.
Очнувшись от раздумий, Цзюнь Хуайлан с улыбкой кивнул госпоже Шэнь:
— Я заходил к Линхуань. У нее погибла маленькая птичка, она очень расстроилась.
Затем он перевел взгляд на сидевшего в углу юношу и коротко кивнул в знак приветствия.
Этого юношу звали Цзюнь Эньцзэ. Он был ровесником Цзюнь Хуайлана, сыном его дяди. Дядю сослали в Линнань, и, не желая, чтобы единственный наследник страдал, он отдал Цзюнь Эньцзэ на воспитание в Поместье герцога Юннин.
В прошлой жизни отношения между ними тоже были прохладными. Цзюнь Эньцзэ прислуживал Второму принцу во дворце, ловил каждое его слово и всегда пренебрегал остальными детьми из клана Цзюнь.
Цзюнь Хуайлан невольно усмехнулся про себя.
Все эти ухищрения, попытки втереться в доверие ко Второму принцу были лишь ради того, чтобы попасть в круг избранных и вкусить призрачного блеска власти. Но когда придет время смены династий, выбор не того принца станет роковой ошибкой: покровитель не только не спасет его, но и сам он будет объявлен соучастником.
Цзюнь Эньцзэ был глуп, а Цзюнь Хуайлан не имел ни малейшего желания тратить на него слова.
Тем временем Цзюнь Линхуань, едва сев в карету, прильнула к груди Цзюнь Чэнъюаня. Тот всегда был суров и молчалив, но лишь Линхуань позволялось так ластиться к нему.
На лице Цзюнь Чэнъюаня промелькнула редкая улыбка, он обнял девочку и неуклюже начал поправлять ее растрепавшиеся волосы.
Карета мерно покачивалась, направляясь к императорскому городу.
Цзюнь Хуайлан не заметил, что сидевший в углу Цзюнь Эньцзэ украдкой разглядывал его.
Карета герцогского дома была просторной и роскошной: столик и сиденья инкрустированы золотом и нефритом, кругом сплошная роскошь. Цзюнь Хуайлан, сидевший посреди этого великолепия, с его тонкими чертами лица, казался человеком не от мира сего.
Его благородная осанка, присущая отпрыску знатного рода, затмевала всех окружающих, заставляя самого Цзюнь Эньцзэ чувствовать себя дешевой подделкой, живущей на чужой милости и вызывающей лишь стыд.
Цзюнь Эньцзэ отвел взгляд.
…Подумаешь, какой важный. Второй принц говорил, что такие люди лишь пускают пыль в глаза.
—
Карета медленно остановилась перед воротами Чжуцюэ — западным входом в императорский дворец.
Перед воротами толпились экипажи: это съезжались на пир чиновники и вельможи. Когда они вышли, слуги отвели карету, а юный евнух, суетясь, поспешил им навстречу, чтобы проводить во Дворец Юнлэ, где намечалось торжество.
Стоило им миновать вторые ворота, как Цзюнь Хуайлан услышал, что его кто-то зовет.
— Хуайлан! Хуайлан!
Цзюнь Хуайлан поднял голову и увидел маленького мальчика в роскошных одеждах, окруженного толпой евнухов. На нем был парчовый халат с золотым шитьем, а на шее поблескивал золотой ошейник с подвеской в виде белого нефритового замка долголетия.
Это был Шестой принц Сюэ Юньхуань.
Единственный законный сын Императрицы, он был на год младше Цзюнь Хуайлана. Императрица и госпожа Шэнь были близкими подругами, поэтому Цзюнь Хуайлан и Сюэ Юньхуань росли вместе.
Императрица была мягкой женщиной и позволяла своему сыну баловаться, из-за чего Сюэ Юньхуань вырос маленьким тираном, которого никто не смел задевать. Однако Цзюнь Хуайлан знал, что этот мальчишка был простодушен, упрям и невероятно предан друзьям.
В прошлой жизни, когда Цзюнь Линхуань впервые попала во дворец, Сюэ Юньхуань клялся всеми небесами защищать ее. Но прошел всего месяц, и Цзюнь Хуайлан узнал, что его сестру убил Сюэ Янь.
…Счеты с Сюэ Янем было не так просто свести.
Через мгновение Сюэ Юньхуань уже подбежал к ним. С широкой улыбкой он поклонился Цзюнь Чэнъюаню и госпоже Шэнь, а когда те поспешили ответить ему тем же, он ловко протянул руку и взъерошил прическу Цзюнь Линхуань.
— Сестренка Хуань-эр, ты скучала?
От резкого движения украшения в волосах девочки дернулись, она вскрикнула от боли, обиженно надула губки и замахнулась на него.
Сюэ Юньхуань, уворачиваясь от ударов, оскалился в улыбке, глядя на Цзюнь Хуайлана:
— Я тут тебя полдня жду! Так боялся пропустить, что все глаза проглядел!
Цзюнь Хуайлан с беспомощной улыбкой поправил прическу сестры и сказал:
— Увидимся на пиру, зачем было ждать здесь?
— Ой, на пиру уже поздно будет! — возразил Сюэ Юньхуань. — Мне на днях подарили коня из Даваня, это же чудо, какая стать! Я только и ждал, чтобы показать его тебе!
Цзюнь Хуайлан хотел было отказаться, но, встретившись с горящими глазами принца, вспомнил, как в прошлой жизни не успел попрощаться с ним, и сердце его дрогнуло.
Увидев, что друг не отказался, Сюэ Юньхуань пришел в восторг. Он схватил Цзюнь Хуайлана за рукав и обратился к его родителям:
— Тетушка Шэнь, дядя герцог, доверьте мне Хуайлана, мы скоро вернемся!
Родители, конечно, не могли возразить принцу и лишь попросили их быть осторожнее.
Сюэ Юньхуань потащил Цзюнь Хуайлана прочь.
Передвигаться по дворцу, кроме Императора и Императрицы, можно было только пешком. Конюшни находились в отдалении, и чем дальше они шли, тем тише становилось вокруг.
Императорский город был огромен, насчитывал тысячи павильонов, многие из которых давно обветшали и выглядели заброшенными. Впрочем, Сюэ Юньхуань без умолку нахваливал своего коня, так что прогулка не казалась скучной.
В этот момент с тропинки поблизости до них донеслись яростные крики.
— Что это у тебя в руках? А ну отдавай, дай нам проверить!
— С тобой разговаривают, оглох, что ли?
По голосам было понятно, что это молодые евнухи. Среди шума слышались тихие мольбы маленького евнухи, который умолял не отбирать вещь, утверждая, что это дар Императора и что ее нельзя трогать.
Цзюнь Хуайлан остановился и посмотрел в ту сторону.
— Что там, что там? — Сюэ Юньхуань, чьи мысли были заняты лишь его великолепным скакуном, только теперь заметил движение и, увидев, что Хуайлан остановился, тоже подбежал.
Сквозь густые ветви деревьев они увидели группу евнухов, которые обступили маленького мальчика и пытались отобрать у него какой-то предмет. Малыш был так напуган, что почти плакал, прижимая вещь к груди.
— Еще и дар Императора? Твой господин — и вдруг получил дар? Ты сам-то в это веришь?
Евнухи захохотали и с силой рванули добычу.
Маленький евнух не удержал ее, предмет упал на землю — раздался звон, и нефрит разлетелся на куски.
Смех разом стих. Все застыли на месте. Маленький евнух смотрел на осколки нефритовой стрелы, дрожа всем телом, губы его побелели.
Спустя мгновение зачинщик крикнул:
— Это не наша вина! Ты сам уронил нефритовую стрелу, за это тебе голову отрубят!
Остальные евнухи оживились и начали поддакивать.
Цзюнь Хуайлан нахмурился.
Эти люди прекрасно знали, что именно держит в руках мальчик, и просто придирались. Порча императорского дара каралась смертью, и если бы никто не видел случившегося, мальчишке не сносить бы головы.
Цзюнь Хуайлан терпеть не мог подлостей, когда из-за чьего-то коварства страдали невинные. Он раздвинул ветки, преграждавшие путь, и решительно вышел вперед.
Как только деревья перестали скрывать их, Цзюнь Хуайлан хотел было заговорить, но внезапно замер, увидев еще одного человека.
Тот стоял в стороне от маленького евнухи и с ледяным спокойствием наблюдал за происходящим. Он был одет в богатые одежды, но даже эти евнухи не ставили его ни во что, нарочно толкая локтями, когда проходили мимо.
Цзюнь Хуайлан встретился с ним взглядом.
Глаза цвета янтаря, глубокие, как темный пруд.
Сюэ Янь.
Взгляд Цзюнь Хуайлана стал жестким, лицо окаменело. Однако под слоем настороженности и ненависти внутри него шевельнулось странное чувство.
Он не ожидал встретить Сюэ Яня здесь, и еще меньше ожидал увидеть его таким — совсем не похожим на того жестокого, властолюбивого негодяя из его воспоминаний.
Его черты лица уже обрели ту резкость и глубину, что проявятся позже, но благодаря крови варваров его ресницы были густыми и длинными, что придавало его еще детскому лицу оттенок странной, почти порочной красоты.
Он стоял в одиночестве, опустив глаза, и молча сносил толчки евнухов. Когда он поднял взгляд на Хуайлана, его янтарные глаза, холодные, словно замерзшая пучина, не выражали ничего, кроме пустоты — словно у брошенного волчонка.
Это вызвало у Цзюнь Хуайлана невольное сочувствие.
Но уже через миг он пришел в себя.
У всякого долга есть свой кредитор. Даже если его и можно пожалеть, ни клан Цзюнь, ни Цзюнь Линхуань не причиняли ему вреда. Враг остается врагом — с чего бы это сочувствие должно оправдывать его издевательства над невиновными?
Вспомнив события прошлой жизни, Цзюнь Хуайлан стиснул зубы.
Рядом Сюэ Юньхуань, привыкший к тому, что его друг вечно лезет в чужие дела, увидев, что Цзюнь Хуайлан молчит, решил, что тот опасается кого-то влиятельного. Он вышел вперед, заложив руки за спину, готовый вступиться за друга:
— Кто тут шумит? Я все видел, даже не думайте…
К его удивлению, евнухи, только что испуганно упавшие на колени, не успели даже договорить, как Цзюнь Хуайлан перебил принца:
— Пойдем.
— …А? — Сюэ Юньхуань не понял.
Цзюнь Хуайлан, бросив на ту сторону ледяной взгляд, произнес холодным, как лед, тоном:
— Не лезь в это. Идем.
Сказав это, он развернулся и ушел.
Лишь тогда Сюэ Юньхуань заметил того, на кого смотрел Хуайлан.
— Сюэ Янь? — принц поспешил догнать его. — Ты знаешь этого проклятого? Конечно, не стоит вмешиваться. Говорят, он накликал смерть на свою мать и Князя Янь, даже Округ Янь был потерян из-за него. Если ввязаться в его дела, еще и боги покарают… Эй, подожди меня!
Голоса принцев стихали, удаляясь.
Евнухи, только что умолявшие о пощаде, не ожидали, что знатный господин, который хотел с ними разобраться, лишь взглянув на Сюэ Яня, сам уведет Шестого принца прочь.
Верно говорят: этот человек во дворце — изгой, которого не жалуют вельможи, и даже если он потомок императора, любой слуга может втоптать его в грязь.
Евнухи поднялись, с презрительными усмешками посмотрели на Сюэ Яня и разошлись. Напоследок один из них не преминул с силой толкнуть его плечом.
Через мгновение наступила тишина, прерываемая лишь всхлипами маленького евнухи, сидевшего на земле.
— Хоть бы слово сказали! Вещь испорчена, мне и десяти голов не хватит, чтобы откупиться перед Его Величеством! За что мне такое наказание…
— Заткнись, — внезапно произнес Сюэ Янь.
Его голос был холодным и чуть хриплым, в нем чувствовалась власть, от которой перехватило дыхание.
Малыш замер и уставился на Сюэ Яня.
Тот безразлично смотрел туда, где скрылись двое господ, а затем опустил взгляд на осколки нефрита с ледяным и презрительным выражением.
— Если Император спросит, скажешь, что это я случайно уронил, к тебе это отношения не имеет, — сказал он.
Закончив, он ступил на осколки нефрита и пошел прочь.
Его спина была прямой, походка — ровной. Ни тени смущения от унижения, наоборот, казалось, что он рожден, чтобы другие склонялись к его ногам.
Проходя мимо развилки, Сюэ Янь протянул руку и с безжалостной силой переломил толстую, как рука ребенка, ветку, преграждавшую путь, и небрежно отбросил ее в сторону.
Легкое движение, в котором угадывалась скрытая жестокая мощь.
Словно он свернул голову.
Это была та самая ветка, которую ранее отодвинул Цзюнь Хуайлан.
http://bllate.org/book/39980/5069147
Готово:
