Цзян Ци сидел в стороне и смотрел на небо. Вдруг его плечо отяжелело — пушистая макушка опустилась ему прямо на плечо, а пряди волос защекотали шею. Он инстинктивно попытался отпрянуть, но тут же сдержал себя, лишь слегка поправил позу, чтобы Линь Сюаньсиню было удобнее.
Веки Линь Сюаньсиня трепетали, казалось, он вот-вот проснётся. Цзян Ци поддержал его за голову и легонько прикрыл ему глаза ладонью, заслоняя от света.
— Спи, — тихо произнёс Цзян Ци.
Линь Сюаньсинь что-то невнятно бормонул, прижался к плечу Цзян Ци и крепко уснул.
Вдалеке медленно поднималось солнце, лучи пробивались сквозь облака и туман, озаряя морскую гладь тысячами искрящихся бликов.
Ближе двое сидели плечом к плечу, встречая первые лучи наступающего дня.
Лазурное море, окрашенное румянцем небо, накатывающие ряды волн — всё затихало, приближаясь к ним, словно боясь потревожить безмятежность этого крошечного клочка земли.
Оператор случайно запечатлел эту сцену. Очарованный царившей между ними атмосферой, он невольно затаил дыхание и на цыпочках отнёс отснятый кадр Янь Лу.
Будучи режиссёром артхаусного кино, Янь Лу вовсе не был оторванным от мира искусства творцом, который презирает маркетинговые уловки. Напротив, чтобы каждый его фильм был хорошо профинансирован, обласкан критиками и успешен у зрителей, продвижение было просто необходимо.
Стоило Янь Лу бросить лишь один взгляд, как он сразу понял: этот материал обязательно вызовет бурный интерес к фильму.
Он спросил Цзян Ци, можно ли это опубликовать, и, получив утвердительный ответ, приказал ассистенту выложить ролик в официальный микроблог съёмочной группы.
И вот ранним утром пользователи сети, только проснувшиеся и решившие полистать ленту в телефонах, увидели такую запись.
Съёмочная группа Ломбарда Времени: Ловите небольшой закулисный видеоролик.
Ниже прилагалось короткое видео на несколько секунд.
[А-а-а-а-а, я умираю, неужели можно с самого утра кормить нас такой красотой?!]
[А-а-а-а, эта атмосфера просто безупречна!]
[Я что, не сомневаюсь? Это точно Цзян Ци? Разве он не славится своей отстранённостью от всех?]
[Цзянтан в полном смятении, я ещё никогда не видел, чтобы мой братец к кому-то так близко подпускал]
[А-а-а-а, он даже специально поменял позу, чтобы тому было удобно. Со мной что-то не так, приведите меня в чувство!]
[Со мной тоже что-то не так, я хочу…]
[Высунуть робкую ножку.jpg]
[Да ладно, неужели в наши дни даже Цзян Ци опустился до пиара за счёт романтической фальшивки?]
[Пошёл вон, разве популярность Цзян Ци нуждается в искусственном пиаре? Ты ослеп что ли?]
[Звёздочки, забираем Сюаньсиня, мы в этом не участвуем]
Облака рассеялись, солнце выглянуло из-за туч, и воздух начал постепенно прогреваться. Свежий морской бриз приятно овевал лицо, но свет бил в глаза слишком ярко. Цзян Ци поморщился и поднял руку, заслоняясь от солнца.
Он и сам не заметил, как заснул. Линь Сюаньсинь по-прежнему мирно спал у него на плече, ровно и глубоко дыша.
Цзян Ци осторожно похлопал Линь Сюаньсиня по плечу:
— Иди досыпай в комнату, а то простудишься.
Находясь на грани между сном и явью, Линь Сюаньсинь почувствовал, что подушка под его головой на редкость удобна, и снова уткнулся в неё носом.
Он открыл глаза, какое-то время соображая, где находится, сладко потянулся и, повернув голову, встретился взглядом с Цзян Ци. Его движение замерло на полуслове.
Взгляд Линь Сюаньсиня скользнул вниз и остановился на плече Цзян Ци. Что он только что вытворял?
Использовал плечо Цзян Ци вместо подушки и ещё и тёрся об него.
Лицо Линь Сюаньсиня вмиг залилось ярким румянцем, и он торопливо выпрямился:
— Учитель Цзян, вы в порядке?
Цзян Ци ответил:
— В порядке.
Линь Сюаньсинь тут же засуетился:
— У вас плечо не затекло? Хотите, разомну?
Заметив, что Цзян Ци не возражает, он без лишних слов протянул руки:
— Ну как, стало лучше?
Цзян Ци позволил Линь Сюаньсиню немного побеспокоить его плечо, а затем перехватил его запястье:
— Хватит.
— Сегодня Янь Лу объявил выходной для всей группы, так что иди к себе и как следует выспишься.
Линь Сюаньсинь кивнул. Вернувшись в номер, он кое-как умылся и замертво рухнул в кровать — ещё пара таких дней, и он бы исчерпал все свои ресурсы.
Когда он проснулся, было уже три часа дня. Линь Сюаньсинь немного почитал книгу, полистал телефон и, увидев видео с приготовлением еды, тоже загорелся желанием что-нибудь приготовить.
Номера, выделенные съёмочной группой для исполнителей главных ролей, соответствовали самым высоким стандартам и были оборудованы открытой кухней.
Надев маску, Линь Сюаньсинь сходил в ближайший супермаркет за продуктами и, уже предвкушая грандиозные кулинарные подвиги, споткнулся о самое первое препятствие.
Как, чёрт побери, зажигается эта плита?
Уперев руки в боки, Линь Сюаньсинь в упор глядел на конфорку, после чего со вздохом разочарования полез в телефон искать инструкцию по розжигу.
Строго говоря, его вины в этом не было: за девятнадцать лет его жизни кулинария в его планы не входила. Список доступных ему занятий был крайне узок, ведь члены семьи оберегали его от всего на свете.
Следуя видеоинструкции шаг за шагом, Линь Сюаньсинь нажал на ручку, повернул её и отпустил — пламя с глухим хлопком вырвалось наружу.
Эка невидаль!
Линь Сюаньсинь хлопнул в ладоши, пытаясь вспомнить, что делать дальше.
После розжига полагалось… налить масло. Точно, а где масло?
Отыскав среди горы покупок из супермаркета большую бутыль с маслом, он отвинтил крышку и плеснул в сковороду.
Но в сковороде оставалась вода, и стоило маслу соприкоснуться с ней, как всё вокруг затрещало и брызнуло во все стороны.
Горячее масло обпекло Линь Сюаньсиню пальцы, и он рефлексивно отдёрнул руку. Схватив крышку от сковороды как щит, он решил продолжить бой, но в этот момент огонь взметнулся вверх, и языки пламени едва не опалили ему волосы.
Где уж Линь Сюаньсиню доводилось видеть такое! В панике он выбежал из комнаты в поисках помощи.
Цзян Ци как раз работал за ноутбуком, когда услышал неистовый стук в дверь и крики Линь Сюаньсиня:
— Учитель Цзян, спасите!
Нахмурившись, он отложил компьютер и быстрыми шагами открыл дверь.
Он даже слова не успел вымолвить, как Линь Сюаньсинь схватил его за руку и, не оглядываясь, потащил в сторону номера 1206.
— Быстро, быстрее, там всё горит! — бормотал на ходу Линь Сюаньсинь.
Взгляд Цзян Ци посерьёзнел, и он зашагал шире, направляясь в комнату Линь Сюаньсиня. Едва переступив порог, они ощутили резкий запах гари.
Кухня находилась сразу справа от входа. Линь Сюаньсинь остановился на безопасном расстоянии, притянув за собой Цзян Ци, и с мольбой в глазах указал на сковороду на плите:
— Цзян Ци: «…»
Цзян Ци тяжело вздохнул, уверенным шагом подошёл к плите, одной рукой приподнял сковороду, другой накрыл её крышкой, а затем выключил конфорку.
Вся последовательность движений была отточенной и безупречной.
Линь Сюаньсинь с облегчением хлопнул себя по груди и шумно выдохнул:
— Хорошо, что вы пришли, учитель Цзян, а то мне конец.
— Я ведь просто хотел сам приготовить обед, кто же знал… — смущённо опустив голову, пробормотал Линь Сюаньсинь.
Цзян Ци окинул взглядом изуродованную плиту, а затем перевёл взгляд на горы нетронутых продуктов вокруг:
— Пойдём ко мне. А здесь пусть персонал отеля наведёт порядок.
Так Линь Сюаньсиню посчастливилось воочию увидеть высочайшее кулинарное мастерство Цзян Ци.
Наблюдая, как Цзян Ци парой ловких движений вымыл и нашинковал картофель соломкой, а затем с молниеносной скоростью расправился с остальными ингредиентами, Линь Сюаньсинь остолбенел от изумления.
— Учитель Цзян, какой же вы невероятный! — затянул Линь Сюаньсинь привычную песню похвал. — И лицом хорош, и играешь прекрасно, и деньги зарабатываешь, и готовить умеешь. Наверное, быть твоей парой — это чистейшее счастье!
Читая сценарий, он не раз фантазировал, какого же партнёра выберет столь безупречный человек, как Цзян Ци, но, к сожалению, вплоть до самого финала рядом с ним так и не появилась ни одна женщина.
Цзян Ци давно привык к лести Линь Сюаньсиня и оставил его слова без ответа.
Масло в сковороде уже покрылось мелкими пузырьками. Он ссыпал туда подготовленные продукты, быстро обжарил их и под конец добавил приправы.
Словно маленький хвостик, Линь Сюаньсинь следовал по пятам за Цзян Ци: стоило тому сделать шаг влево, как Линь Сюаньсинь повторял за ним, а когда Цзян Ци отступил назад и случайно наступил ему на ногу, тот испуганно отпрыгнул назад, словно испуганный котёнок, и вытянув шею, продолжил наблюдать с двух шагов.
По комнате поплыл аппетитный аромат. Цзян Ци зачерпнул палочками немного еды и положил в пиалу:
— Попробуй, как на вкус.
Еда была ещё горячей, только что с плиты, но Линь Сюаньсинь, приняв палочки, нетерпеливо сунул кусок в рот. В итоге выплюнуть стыдно, проглотить невозможно, и он лишь отчаянно замахал руками возле лица.
Цзян Ци подставил ему пустую пиалу:
— Выплевывай.
Линь Сюаньсинь замотал головой, стиснул зубы и всё-таки проглотил. Подняв большой палец вверх, он восторженно выпалил:
— Очень вкусно!
Убедившись, что тот действительно в порядке, Цзян Ци повернулся и принялся раскладывать готовое блюдо по тарелкам. Линь Сюаньсинь тут же перехватил их со словами:
— Я сам донесу, я сам!
Три блюда и один суп были готовы в мгновение ока. Глядя на расставленные по столу яства, Линь Сюаньсинь проникся к Цзян Ци ещё большим благоговением.
В его глазах читалось чистое восхищение:
— Учитель Цзян, почему вы умеете абсолютно всё?
Цзян Ци с лёгкой улыбкой ответил:
— В детстве научился.
Услышав слово в детстве, уголки губ Линь Сюаньсиня чуть опустились.
Из-за равнодушия Цзян Чжэня прислуга в доме тоже относилась к Цзян Ци с пренебрежением. Голодать через день было для него обычным делом, так что неудивительно, что он научился готовить.
— Учитель Цзян, теперь я буду готовить для вас, — сам не осознавая, какой смысл несут эти слова, Линь Сюаньсинь с непоколебимой уверенностью во взгляде уставился на Цзян Ци.
Цзян Ци, занёсший палочки над едой, замер и ничего не ответил.
— Честно, я обязательно научусь! — Линь Сюаньсинь приложил к уху четыре растопыренных пальца. — Учитель Цзян, поверьте мне.
Цзян Ци опустил его руку:
— Больше никому такого не говори.
Линь Сюаньсинь растерянно моргнул:
— А?
— Неправильно поймут.
Пусть Линь Сюаньсинь ничего не понял, но раз Цзян Ци так говорит, значит, он прав. Широко улыбнувшись и продемонстрировав ряд белоснежных зубов, он послушно согласился:
— Хорошо!
Закончив траπέзу, Линь Сюаньсинь остановил Цзян Ци, который уже собирался убрать со стола:
— Я сам.
Помилуй бодхисаттва, заставлять учителя Цзян готовить — уже тяжкий грех, как же можно позволить ему ещё и мыть посуду?
Цзян Ци с обречённым видом опустился на стул:
— У нас вообще-то посудомоечная машина есть.
Немного неловко управившись с грязной посудой, Линь Сюаньсинь пресёк любые попытки Цзян Ци прийти на помощь. Он аккуратно, по одной тарелочке загрузил всё в посудомоечную машину, нажал на кнопку согласно инструкции и, когда та зажужжала, переполнился гордостью.
Ачивка «победа над бытовой беспомощностью» получена!
По мере того как съёмки продвигались всё дальше, актёрское мастерство Линь Сюаньсиня заметно улучшалось, однако некоторые сцены всё ещё вызывали у него трудности.
Завтра предстояло снимать эпизод, в котором врач сообщает Сян Туну, что тому осталось жить совсем недолго. Сложность заключалась в том, чтобы точно передать всю сложную гамму чувств Сян Туна, узнавшего эту новость. Линь Сюаньсинь перепробовал множество вариантов, но сыграть убедительно так и не смог, поэтому в конце концов решил обратиться за советом к Цзян Ци.
— Вот здесь, — Линь Сюаньсинь указал пальцем на строчку в сценарии. — Я понятия не имею, как это играть.
Цзян Ци бросил взгляд на страницу, отложил сценарий, его плечи безвольно опустились, корпус слегка согнулся, а руки напряжённо упёрлись в стол — точь-в-точь тяжелобольной человек, который отказывается признавать поражение, из последних сил сохраняет достоинство перед людьми и изо всех сил старается не показать собственную слабость.
http://bllate.org/book/39923/5059971
Готово:
