При этом им всё равно приходилось вести себя скованно и испытывать невольный трепет.
В конце концов, прислуживавшие Девятому принцу евнухи и служанки не слишком-то жаловали новых жильцов и даже на Седьмого принца смотрели свысока.
Перебравшись в Сад Утун, Дугу Уся взял с собой лишь то жалование, которое выдали всего за два дня, так что всё имущество удалось перевезти за пару ходок. В Зале Чжуюн вещи расставили меньше чем за час, и комната выглядела довольно редкоставной и предельно скромной.
Когда же Дугу Уся отправился во Дворец Чжуцзи, где поселился Дугу Уцзы, там ещё даже не закончили распаковывать пожитки.
Уся прислонился к косяку в пустой части комнаты и с изумлением наблюдал, как с десяток слуг сносят вещи туда-сюда, постепенно заполняя просторные пустые покои самыми разными диковинными и роскошными вещицами.
И тут он невольно вспомнил, в каких условиях некогда жил Дугу Уян.
Чаще всего тот засыпал прямо в походной палатке — о собственной комнате не было и речи. Никаких украшений и в помине не существовало: лишь длинные копья, острые мечи, походная одежда да тяжелые доспехи.
Жил он куда суровее, чем даже сам Седьмой принц.
Сразу видно, что рождение — дело тонкое.
Появись на свет в смутные времена — и даже будучи баловнем судьбы, придётся скитаться под открытым небом. Родись в Холодном дворце — и даже принцам с принцессами придётся терпеть голод и холод. А родись законным сыном императора в эпоху процветания — и с самого рождения будешь наслаждаться богатством и славой.
Дугу Уцзы подсел ближе. Заметив, что Седьмой принц погрузился в раздумья, он дёрнул его за рукав и тихо прошептал:
— Мы же договаривались, седьмой братец, что сегодня ночью ты будешь спать со мной и не вернёшься в свою комнату! Там и постель не такая удобная, как у меня, и жуть как холодно.
Дугу Уся:……
Что у ребенка на уме, то и на языке, но ранит прямо в сердце.
Холодно было потому, что в Холодном дворце не жгли круглосуточно столько угля. И хотя одеяла там тоже были тёплыми и плотными, всё же они не шли ни в какое сравнение с изготовленными на заказ парчовыми одеялами и вышитыми подушками Дугу Уцзы.
Будь Дугу Уся и впрямь подростком его лет, он вполне мог бы подумать, что Дугу Уцзы намеренно хвастается, и затаить на него обиду.
Но он был взрослым человеком с широкой душой.
Разумеется, он не испытывал ни малейшей злости к младшему брату, рождённому той же матерью, что и Дугу Уян. Он даже снисходительно закрывал глаза на недовольство прислуги.
Помимо обычных слуг, за Дугу Уцзы неотступно следовал главный евнух Сюй Энь и две старшие служанки — Минпэй и Минхуань.
Сюй Энь с удивительной естественностью взял под свой контроль оба двора.
Иными словами, он не только единолично распоряжался во Дворце Чжуцзи, но и навел свои порядки в Зале Чжуюн, жестко и стремительно взяв под опеку тамошних слуг.
Особенно доставалось Синьи и Цзиньбао: их гоняли в хвост и в гриву, и время от времени можно было видеть, как на них срывают злость.
Впрочем, нельзя было полностью винить Сюй Эня в том, что он презирал их и намеренно чинил препятствия — те и впрямь во многом нуждались в перевоспитании.
Жизнь в забытом всеми Холодном дворце, разумеется, была не сахар.
Но с другой стороны, это привело к тому, что они совершенно распустились, утратив ту осторожность и строгое следование правилам, которые были свойственны остальной прислуге.
Синьи и Цзиньбао прекрасно это понимали, а потому, даже горько плача от обиды после нагоняев, не шли жаловаться Седьмому принцу.
Они никак не могли забыть то, что принц сделал для них в тот день.
Вместо того чтобы служить ему верой и правдой и избавлять от забот, они сами стали обузой, ради защиты которой принцу пришлось поступиться гордостью. Если бы они и дальше не проявляли старания и продолжали доставлять Его Высочеству хлопоты, это было бы верхом бесполезности.
Поэтому, даже сталкиваясь с холодным отношением слуг Девятого принца и выговорами Сюй Эня, они стиснув зубы старались угодить всем подряд, а дела свои выполняли всё тщательнее и аккуратнее.
По крайней мере, они не давали повода придраться к ним и лишний раз бросить тень на воспитание Седьмого принца.
Дугу Уся прекрасно всё это понимал.
Но пока дело не доходило до открытых издевательств со злым умыслом, которые слуги не смогли бы вынести, он не собирался вмешиваться.
В прошлой жизни ему было жаль Дугу Уяна, отправившегося на поле боя совсем ребенком, но это не значит, что он собирался баловать кого-то без меры.
В некотором роде он был человеком довольно безжалостным.
Если они не смогут встать на ноги благодаря собственным силам и будут лишь прятаться за его спиной, что станет с ними в тот день, когда он исчезнет и не вернётся?
Впрочем, у Дугу Уся попросту не оставалось времени на воспитание слуг.
Девятый принц оказался куда более шумным и привязчивым, чем он предполагал.
С момента появления в Саду Утун Дугу Уцзы почти не сидел на месте.
Если не считать занятий с учителями или вызовов к Императору и Императрице, дни напролёт он таскал Дугу Уся исследовать каждый уголок Сада Утун, а по вечерам требовал, чтобы тот рассказывал сказки на ночь.
Дугу Уся ленился и отнекивался, говоря, что никаких сказок не знает, тогда Дугу Уцзы гордо заявлял:
— Ну тогда я буду рассказывать тебе сказки!
И, полный энтузиазма, тут же принимался пересказывать всё, что знал.
Начиная с исторических баек и рассказов о знаменитых мужах, услышанных от наставников, и кончая слухами о демонах и духах, ходившими среди слуг, или же историями из прочитанных им книг и картинок — он вываливал всё разом.
Его болтовня не умолкала ни на минуту, так что даже во сне Дугу Уся слышал этот щебет.
Он с головной болью думал: все говорят, что в семь-восемь лет дети такие, что от них даже собаки шарахаются, почему же Дугу Уцзы, которому уже перевалило за десять, остаётся таким неугомонным? Уж не потому ли, что во дворец не нашлось других жертв для его забав, и он терпел до сих пор?
Тогда у него действительно были все основания подозревать, что Императрица больше не могла выносить этот шум и гам, а потому с такой готовностью перебросила эту горячую картошку на него.
В каком-то смысле догадки Дугу Уся были недалеки от истины.
Слуги не смели давать искренних оценок — они лишь слепо со всем соглашались или делали вид, что ничего не знают. Слушать его было неинтересно, Император с Императрицей вечно были заняты государственными делами и не имели времени выслушивать его бесконечную болтовню, а остальные братья и сестры и вовсе ленились обращать на него внимание.
И вот теперь появился старший брат, который не только терпел его, но и давал желанную отдачу. Конечно же, Дугу Уцзы старался вовсю, готовый вывернуть душу наизнанку, лишь бы поделиться всем со старшим братом.
Поэтому неудивительно, что всего за несколько дней их отношения стремительно улучшились, став намного ближе, чем даже с Наследным принцем — его полнородным старшим братом.
— Вот бы мой старший брат-наследный принц был таким же добрым, как ты, седьмой братец.
Вздохнув, Дугу Уцзы тут же поспешил добавить:
— Я вовсе не хочу сказать, что мой старший брат-наследный принц плох... Разве ты никогда по-настоящему не видел старшего брата-наследного принца? Он ведь такой сильный!
Услышав это, Дугу Уся понял, что сегодня вечером главной темой станет именно Наследный принц Дугу Уян.
К этой теме Уся как раз проявлял большой интерес.
По правде говоря, он не мог не тревожиться: после столь тяжелого потрясения сумеет ли Дугу Уян сохранить рассудок по возвращении? И раз уж сегодня вечером Дугу Уцзы сам завёл разговор о своём старшем брате, Дугу Уся охотно подыграл ему, расспрашивая обо всём, что касалось Наследного принца.
В целом, если не считать того, что тот стал излишне холодным и временами капризным, так что окружающие перестали понимать его настроение, во всём остальном он справлялся прекрасно.
В зале суда он мог прямо высказывать государеву правду и замещать Императора в государственных делах, а на поле брани сражался так яростно, что перед ним трепетал любой враг.
Узнав, что Дугу Уян не был сломлен событиями того дня и по-прежнему способен самостоятельно справляться с делами, Дугу Уся почувствовал немалое облегчение. Однако Дугу Уцзы явно остался недоволен.
Его злило и то, что старший брат-наследный принц совсем не обращал на него внимания и никогда не играл с ним, и то, что сегодня вечером Дугу Уся без конца расспрашивал о Наследном принце.
За все эти дни его седьмой братец еще ни разу не проявлял такого живого интереса к его собственным делам.
Постепенно восторженный рассказ Дугу Уцзы сменился раздражением и обидой.
Наконец, он окончательно потерял терпение.
— С меня хватит!
Дугу Уцзы внезапно откинул одеяло и, под удивленным взглядом Дугу Уся, вылез из постели. В одной лишь ночной сорочке, уперев руки в боки, он во весь рост встал прямо на кровати.
— Я так и знал!
Грозно глядя на ошеломленного Дугу Уся, он громко выпалил:
— Отец и Мать любят только старшего брата-наследного принца! Для всех министров при дворе существует только старший брат-наследный принц! Даже ты, едва выйдя из Холодного дворца и в глаза не видевший старшего брата-наследного принца, — и ты тоже думаешь только о нём!
— А мы, все остальные принцы и принцессы, словно сорная трава у дороги, никому не нужны!
Дугу Уся:……
С чего это он вдруг взбеленился?
Уся с головной болью и легкой усмешкой смотрел на разъяренного Дугу Уцзы.
Подумать только, сам же завел эту тему, а теперь еще и обвиняет его в излишних расспросах.
Детская душа — потемки.
Но он не помнил, чтобы Уян в детстве был таким сложным в общении. Быть может, это была та самая баловная гордыня?
Уся бросил взгляд за пределы кровати.
Ночная стража уже привлекла внимание криками Дугу Уцзы. Встретившись взглядом с Дугу Уся, евнухи выразили привычную, глубокую беспомощность.
Дугу Уся вздохнул и махнул рукой, жестом показывая слугам, чтобы те шли спать — с этим он справится сам.
Тогда он приподнялся на локте и перевел взгляд на Дугу Уцзы с раскрасневшимися щеками — то ли от жара жаровни, то ли от холода.
Внимательно оглядев его раскрасневшееся лицо, а затем запястья, обнаженные из-за засученных рукавов, и голени, видневшиеся из-под задиравшихся штанин, Дугу Уся участливо поинтересовался:
— Тебе не холодно?
— Ни капельки не холодно!
Не задумываясь, отпарировал Дугу Уцзы, а затем с выражением несказанной обиды уставился на Дугу Уся.
Неужели тот не видит, как он зол? Как можно спрашивать о таком!
— А вот мне холодно. Вернись-ка под одеяло, хорошо?
Дугу Уся протянул руку, ухватил его за запястье и после нескольких попыток утянул обратно в постель.
Хотя мальчик всё еще скрещивал руки на груди и отворачивался, отказываясь смотреть на него, было заметно, что пыл его заметно угас: в глазах больше не было гнева, лишь прежняя мрачность.
Дугу Уся вытянул край пледа и набросил ему на плечи, мягко объясняя:
— Другие — как хотят, но я стал расспрашивать тебя о твоем старшем брате-наследном принце только потому, что ты сам завел о нем речь и так восхищался его силой. Точно так же, как в те дни, когда ты рассказывал мне о своих университетских наставниках и учителе боевых искусств: я ведь тоже расспрашивал о них. И только потому, что ты сам хотел поговорить об этом, я был рад узнать побольше.
http://bllate.org/book/39918/5059491
Готово:
