Ярость заставляла его желать лишь одного — убивать.
Увидев издалека, как Цзин Чу пригвоздили к стене так, что его ноги оторвались от земли, несколько человек сразу поняли: Джеймс намерен действовать всерьёз.
Он собирается убить Цзин Чу!
Не дожидаясь, пока Ду Цюша успеет среагировать, Линь Чжи и Сыту Сюэ бросились туда!
Смерть приближалась, и Цзин Чу чувствовал это.
Его тело бессознательно подёргивалось, в груди полыхало жгучей болью, в то время как боль в шее казалась совсем незначительной.
Странно было то, что Цзин Чу не испытывал от этого никаких эмоций: погруженный в жуткое спокойствие, он терпеливо ждал, пока опустится темнота.
Нет.
Из темноты донёсся слабый голос возражения, и Цзин Чу не спеша посмотрел туда. В бескрайней тьме ему мерещилось что-то неуловимое.
Возможно, там что-то было, а возможно, и нет. Неясный, обрывистый шепот звенел у него в ушах, но он не мог разобрать ни слова.
В лишённом кислорода мозге угасающего юноши рождались мириады причудливых мыслей, и среди этого шума, в самом запредельном нигде, Цзин Чу вдруг уловил один особый голос.
Ах да, обещание. Было что-то, что он когда-то пообещал.
Цзин Чу был самым обычным офисным работником, у которого жила не слишком милая собака. Кроме игровых сохранений, его ничего не держало в этом мире, и за исключением чрезмерного одиночества, в нём не было ничего особенного.
Но на грани жизни и смерти его взгляд на мир изменился. Джеймс продолжал буйствовать, его оболочка всё ещё инстинктивно сопротивлялась, а Цзин Чу наконец-то узрел то самое, что они называли Бездна.
Бездна — это не темнота, бездна — это бесконечная неизвестность просторов вселенной.
Человеческий язык ограничен, ему трудно описать то, что он видел в этот миг, поэтому Цзин Чу не мог подобрать слов; а человеческий разум не способен вынести подобную истину, поэтому Цзин Чу очень скоро всё забудет.
Юноша вглядывался в бездну. Он часто терял память, ведь избыток воспоминаний — тяжкое бремя для человека; чтобы оставаться человеком, приходится жертвовать памятью, но на этот раз всё иначе.
Цзин Чу будет вечно помнить причину, по которой он пришёл в этот мир.
Существовало обещание. Или, если точнее, некий договор.
В Зоопарке, комната отдыха для сотрудников.
— Почему они до сих пор не заходят... Ой, кажется, драка началась? — с лёгким воодушевлением произнесла женщина. — Босс А, ты не собираешься вмешаться?
Мужчина, которого назвали Боссом А, был довольно молод, но говорил с невероятно холодным равнодушием:
— Время отдыха.
Время отдыха — значит, не лезть в чужие дела.
Женщина взглянула на часы и убедительно обнаружила, что до шести часов оставалось ровно пять минут. Сидевший напротив мужчина держался прямо, глядя перед собой, руки покоились на коленях. На его молодом лице не отражалось ни единой эмоции, и весь его вид напоминал робота в режиме ожидания.
— Скукотища, — пожаловалась она.
Едва она договорила, как сидевший напротив робот внезапно поднялся на ноги.
Женщина тут же поднялась следом, одновременно бросив взгляд на часы: до шести по-прежнему не хватало времени.
Странно, неужели часы сломались?
— Джеймс, ты сошёл с ума? Ты забыл про наказание за убийство Проходца? — громко крикнул Линь Чжи, приближаясь к ним. — За убийство Проходца списывают тысячу очков! У тебя что, есть столько очков?
Никакие уговоры не действовали лучше этого.
Вспомнив о балансе своего Ковчега, Джеймс, даже находясь в состоянии аффекта, невольно ослабил хватку.
Не поворачивая головы, он скосил один огромный багровый глаз на Линь Чжи, и от этого взгляда тот невольно задрожал.
Линь Чжи рос в тепличных условиях и никогда прежде не сталкивался лицом к лицу с подобными монстрами.
— Ничтожество, — холодно охарактеризовала его догнавшая их Сыту Сюэ. После этого она извлекла из пустоты длинный серебристо-белый меч и приказала: — Отпусти его.
— Аристократка... точно, ты ведь тоже аристократка, катись к чёрту со своей аристократией... — с медленной издёвкой выругался Джеймс. Его огромная пасть разорвалась, и оттуда выстрелило нечто розовое, метя прямо в лоб Сыту Сюэ.
Длинный меч издал мелодичный звон и вылетел из ножен; девушка взмахнула клинком, но эта странная штука прилипнула прямо к лезвию.
Приглядевшись, оба молодых человека с удивлением поняли, что перед ними самый настоящий язык.
— Боже мой, он мутировал! — осознав, что у человека просто не может быть такого языка, Линь Чжи в ужасе закричал.
Услышав этот крик, остальные остановились как вкопанные, и лишь Ду Цюша приблизилась к ним.
Не сводя глаз с мутировавшего Джеймса, Ду Цюша неожиданно строго посмотрела на Линь Чжи и спросила:
— Чего это ты так резво побежал?
— Но он же схватил брата Чу! — сорвалось у Линь Чжи с языка, и он тут же понял, что сплоховал: для человека, с которым они познакомились только что, подобная реакция выглядела крайне неестественно.
Спустя мгновение юноша тихо оправдался:
— Сам не знаю почему, но стоило мне увидеть брата Чу, как я сразу почувствовал к нему близость!
Услышав столь нелепое оправдание, Сыту Сюэ пожалела, что находится рядом с таким глупцом хотя бы секунду. По Мечу Мелкого Снега пробежал слабый ледяной мороз, мгновенно заморозивший прилипший к нему язык. Белая изморозь витком завитком поползла вверх по языку Джеймса, угрожая добраться до самого хозяина.
Джеймс издал глухое рычание, резко дёрнул языком, втягивая его обратно в пасть, и немного ослабил руку, державшую Цзин Чу за горло — боль помогла ему вернуть крупицу здравого смысла.
Всего лишь новичок, но умеет пользоваться таким артефактом... Как же богаты эти аристократы, с озлоблением подумал про себя Джеймс. Бессознательно он перевёл взгляд на Цзин Чу, надеясь понять, чем ещё тот поживился, но с удивлением заметил, что юноша, бывший без сознания, неизвестно когда уже открыл глаза.
Его зрачки были чернее самой глубокой ночи, и Джеймс невольно подумал: неужели у человека может быть настолько мрачный, густой цвет глаз?
Непонятно почему, но, несмотря на страх и предчувствие дурного от этого взгляда, он никак не мог отвести от него внимание.
Глаза юноши напоминали две бездонные пучины — холодные и беспросветные. Джеймс всматривался в них и чувствовал себя так, словно провалился в бездну: барахтаться было бесполезно, оставалось лишь идти ко дну.
Хватка на горле ослабла, и Цзин Чу легко опустился на землю. На его теле не было никаких следов повреждений или хотя бы малейшего дискомфорта.
А Джеймс всё так же безучастно таращился перед собой. На его лице одна за другой стали проступать ярко-красные наросты-опухоли: сначала первая, затем вторая, третья... Спустя лишь мгновение бесчисленные багровые бугры полностью покрыли кожу Джеймса.
http://bllate.org/book/39897/5056132
Готово: