Вэй Цю покрутился на постели, вдыхая оставленный Чэн Шинанем запах, и предавался самым вольным фантазиям.
Смутная мысль, затаившаяся на дне сердца, с течением времени резко изменилась, а затем незаметно пустила корни и дала ростки...
Чэн Шинань вошел с миской каши и, увидев вертящегося на кровати человека, мягко улыбнулся глазами!
— Проснулся?
Чэн Шинань поставил кашу на маленький столик, и Вэй Цю в тот же миг окоченел, мгновенно натянув одеяло на голову.
— Ах... позор-то какой.
Под одеялом Вэй Цю был близок к панике. Из-за того, что Чэн Шинань застал его за таким занятием, температура, только что спавшая, снова начала подниматься.
Чэн Шинань тихонько улыбнулся, не смея подать голос, чтобы человек не задохнулся под одеялом, и повернулся, чтобы вынести тарелки.
Дождавшись, пока он уйдет, Вэй Цю осторожно высунул голову, убедился, что никого нет, и молниеносно вскочил одеваться. К тому моменту, как он привел себя в порядок, Чэн Шинань уже вернулся с едой!
— Кхм-кхм... Ши-гэ, прости за беспокойство, ты снова готовишь завтрак.
Чэн Шинань покачал головой:
— Ничего страшного. Хорошо спал?
Вэй Цю невольно потрогал лицо:
— Вл... вполне хорошо. А ты, Ши-гэ?
Чэн Шинань наложил кашу и переставил столик на кан:
— Тоже хорошо. Не вставай, поешь сегодня прямо на кане!
Снаружи моросил мелкий дождь, в домике царила уютная атмосфера, и они в тишине позавтракали.
Покончив с едой, Чэн Шинань отправился мыть посуду, а Вэй Цю встал у порога, глядя на моросящий дождь во дворе. Вокруг раздавалось стрекозание насекомых и кудахтанье кур с заднего двора.
Завеса дождя словно отрезала этот маленький дворик от остального мира. Умиротворенная картина, составленная из домов далекой деревни, полей, ручья и раскидистого дерева у деревенских ворот, была донельзя прекрасна...
М-да... Стойте, куры! Вэй Цю постучал себя по лбу — он же еще не покормил кур! Очарование момента тут же рассеялось, и Вэй Цю, замешав куриный корм, поспешил на задний двор!
На заднем дворе было немного грязно, и цыплята в клетке голодно кудахтали. Осторожно ступая по грязи, Вэй Цю покормил их.
Вернувшись на передний двор, он соскреб с обуви налипшую грязь:
— Ши-гэ, мне кажется, крыша курятника немного протекает. Может, набросаем на нее соломы?
— Хорошо, я сейчас натаскаю соломы, — Чэн Шинань вытер руки, надел плащ из пальмовых листьев и вышел, а вернулся, неся охапку соломы.
Усевшись в гостиной, он принялся укреплять крышу бамбуковыми планками и соломой. Вэй Цю присел рядом на корточки — делать было нечего, шел дождь.
Заметив, что он сидит на корточках, Чэн Шинань протянул ему стоявший поблизости маленький табурет. Вэй Цю улыбнулся, взял его, сел и принялся наблюдать за работой Чэн Шинаня.
Подперев подбородок руками, Вэй Цю то смотрел на Чэн Шинаня, то переводил взгляд на улицу, а то — на грязную землю во дворе.
Было немного досадно: пейзаж красив, но выйдешь за порог — увязнешь в грязи, и он вдруг страстно затосковал по привычному асфальту.
Вэй Цю перевел взгляд:
— Ши-гэ, поблизости нет каких-нибудь камней покрупнее? Ну или гальки на худой конец.
Чэн Шинань поднял голову, слегка озадаченный:
— С чего это ты вдруг спросил?
Вэй Цю улыбнулся:
— Если они есть, мы могли бы вымостить двор и задний двор галькой, чтобы не месить грязь ногами.
Чэн Шинань призадумался: возле ручейка, кажется, валялась галька, а что до камней — на задних горах имелось полно мелких голышей. Давным-давно, во время землетрясения, невысокая гора обрушилась.
Потоки ливней вымыли наружу немало огромных валунов: часть из них сельчане раскололи на строительство домов, а те, что были посимпатичнее, отвезли в город и продали богачам под садовые украшения.
Остались лишь мелкие осколки, которые никому не приглянулись.
— Здесь еще и землетрясения бывают? — изумился Вэй Цю.
Увидев его удивленное лицо, Чэн Шинань успокоил его:
— Это было несколько десятков лет назад. Не переживай, в последние годы землетрясений не случалось.
— О, ну и славно! — Вэй Цю успокоился, ведь ему еще никогда не доводилось переживать землетрясения.
— Так мы можем сходить на задние горы? Посмотрим, сгодятся ли они для мощения двора.
Вэй Цю задорно заблестел глазами.
— Хорошо, как только дождь прекратится, я отведу тебя посмотреть.
Солома была уложена, и оба направились на задний двор латать гнезда.
Во второй половине дня, когда дождь стих, они отправились на заднюю гору. Дорога была неблизкой, и оба порядком испачкали ноги в грязи, но в такую погоду земля оставалась влажной.
Даже разводить грязь с водой не потребовалось: желтозем на дворе обладал сильной липкостью, так что мелкие камни можно было сыпать прямо на землю и трамбовать.
Дорожку, ведущую к калитке посередине, Вэй Цю планировал вымостить галькой, заглянув предварительно к ручью...
Сейчас оба сидели на корточках на земле, а Вэй Цю даже не знал, как называется эта серая порода!
Во всяком случае, она была очень твердой и после стольких лет ветров и дождей ничуть не размягчилась...
Камней здесь ваталом виднелись следы человеческих рук. Не откладывая дело в долгий ящик, они сняли заплечные корзины и принялись набирать камни.
Сперва на дно укладывали камни покрупнее, а поверх — мелкие. За полдня они сходили туда и обратно дважды, после чего Чэн Шинань решительно запретил Вэй Цю продолжать.
На самом деле, еще во вторую ходку ему не следовало бы позволять этого, но благодаря уговорам Вэй Цю все же пошел.
На третий раз стоило Чэн Шинаню строго нахмурить брови, как Вэй Цю потер нос и молча опустил свою маленькую корзинку. Верно! Его корзина была чуть ли не на размер меньше корзины Чэн Шинаня.
На душе у Вэй Цю скребли кошки, пока он смотрел на уходящего Чэн Шинаня. Он злился на самого себя: зачем только он завел этот разговор? У того ведь и без того ноги не до конца зажили.
Когда Чэн Шинань вернулся, Вэй Цю наотрез отказался отпускать его куда-либо еще, да и судя по тому, с каким усердием тот взялся за дело, он, казалось, был готов вымостить весь двор в тот же день.
Поужинав, Вэй Цю заварил отвар из полыни, чтобы Чэн Шинань париł ноги, устроился перед ним на маленькой скамеечке и принялся делать ему массаж стоп.
У Чэн Шинаня покраснели уши; сколько он ни пытался поднять Вэй Цю, тот не поддавался, и ему пришлось сидеть как на иголках. Вэй Цю поднял голову и спросил:
— Как ощущения? Сила подходящая? Не слишком сильно жму?
Чэн Шинаню казалось, что от прикосновений изящных белых рук к его ногам мощный разряд тока пронзает макушку, наполняя тело истомой...
Помолчав, он хриплым голосом произнес:
— Впору. Не тяжело. Вставай давай!
Вэй Цю покачал головой:
— Ничего, я еще немного помну, разомну тебе сухожилия.
Время шло, дыхание Чэн Шинаня становилось все тяжелее, и он наконец дождался, пока вода в тазу начала остывать.
Чэн Шинань резко перехватил Вэй Цю за запястье, и тот от неожиданности вздрогнул, обожженный жаром его огромной ладони.
Подняв голову, он изумленно произнес:
— Ши-гэ, у тебя такие горячие руки. Ты случайно не простудился под дождем, не поднялась ли температура?
Вэй Цю смотрел на него широко раскрытыми круглыми глазами, и взгляд его был мягким и послушным.
Чэн Шинань в упор смотрел на него взглядом крупного хищника, вцепившегося мертвой хваткой в собственную добычу...
http://bllate.org/book/39866/5052143
Готово: