Хэ Яньшэнь замер перед окном, изучая эти подозрительные коричневые бруски, и всё думал, что в «Каталоге гор и морей» для этой штуки наверняка должен быть отдельный термин.
Вроде какого-нибудь «говяжьего филейного края по-кантонски, на вид черного железа, после съедения коего три дня в глазах двоится»…
— Начальник отдела тоже должен есть?
Когда Цуй Юньсинь попросил у Хэ Яньшэня карточку в столовую, мыслительные пути молодого даоса неожиданно сделали резкий зигзаг.
Начальник отдела — тысячелетний лисий демон, неужели великий демон столь высокого уровня тоже нуждается в пище?
Стоило словам сорваться с языка, как Хэ Яньшэню захотелось прикусить язык и умереть от стыда: этот вопрос звучал так же глупо, как спросить у Дитина, не нужен ли ему слуховой аппарат, или поинтересоваться у Ночного Странника, не требуется ли тому прибор ночного видения.
— Неужели даос Хэ хочет, чтобы я принял истинный облик и отправился на заднюю гору на охоту? — Цуй Юньсинь не стал вдаваться в долгие объяснения, опустив глаза и повозившись с телефоном. — Деньги за обед я переведу тебе напрямую через Вичат.
Хэ Яньшэнь, помогая ему приложить карту к терминалу, мысленно фыркал: лисий начальник явно мог питаться лишь ветром да росой, но почему-то предпочитал строго по расписанию отмечаться на трёхразовом питании, вот уж поистине железная самодисциплина.
Цуй Юньсинь неторопливо зачерпнул последнюю пол-ложки супа с яичными хлопьями, взял две пары палочек, подхватил по пиале супа и, найдя местечко поблизости, уселся за стол.
— Это… мне? Спасибо, начальник.
Хэ Яньшэнь внезапно почувствовал себя польщенным до глубины души и с замиранием сердца, словно принимая императорский указ, робко взял бамбуковые палочки.
— Редька с тушеной говядиной в столовой никуда не годится: когда вымачиваешь говядину от крови, обязательно нужно класть имбирь, чтобы отбить запах, при обжарке — добавлять не только соль и соевый соус, но лучше капнуть еще немного рисового вина… Как же эта корова бессмысленно погибла.
Хэ Яньшэнь потыкал кусочки мяса в тарелке, и аппетит у него пропал окончательно.
Если бы в Управлении в последнее время так строго не следили за акцией «Чистая тарелка» и он не боялся идти против ветра, это блюдо из разряда тёмной кулинарии уже давно справляло бы панихиду в мусорном ведре.
Цуй Юньсинь держал палочки с поразительной твердостью:
— За едой не разговаривают — вы, люди, сами установили это правило, а сами же его и нарушаете?
Хэ Яньшэнь тут же спрятал голову, как страус, и принялся работать палочками так быстро, будто рыл окоп прямо в своей пиале.
Спустя мгновение он вдруг услышал чистый и звонкий голос:
— Редька с говядиной, которую ты готовишь, очень вкусная?
— Само собой… Начальник, вы же только что сами говорили про молчание за едой!
Белые тонкие пальцы легко постучали по краю пиалы — чашка перед лисьим демоном была чиста так, будто её вылизали языком:
— Я закончил.
Цуй Юньсинь съел совсем немного, казалось, приём пищи был нужен лишь для того, чтобы выполнить требование Управления по подавлению аномалий об «обязательном участии в коллективных мероприятиях» — в Управлении и впрямь существовала подобная система аттестации, благовидно именуемая укреплением связей между сотрудниками-ёкаями и сотрудниками-людьми.
— Я, я, я, я, я, я сейчас же всё!
Хэ Яньшэнь вмиг напрягся, словно заставлять лисьего начальника ждать было каким-то тяжким преступлением. Он заставил себя проглотить эти подгоревшие и подозрительные на вид субстанции и торопливо принялся собирать посуду.
— Всё-всё, пошли!
Какая-то салфетка вдруг оказалась прямо у него перед глазами. Проследив за её движением, он тут же утонул взглядом в паре глубоких бирюзовых зрачков.
— Вытри лицо. — Цуй Юньсинь указал на собственный уголок рта. — Даже маленький ликёнок с горы Хуэйюэ грызет жареную курицу куда аккуратнее тебя.
— И-извините… — пробормотал Хэ Яньшэнь и, суетливо стерев жирное пятно у рта, вспыхнул кончиками ушей до багрового цвета. — Спасибо, начальник.
Проводив взглядом прямую, гордую спину, направлявшуюся к стойке сбора грязной посуды, он вдруг словно озарился свыше и с решимостью человека, сжигающего за собой мосты, громко выпалил:
— Начальник, позвольте мне приготовить вам тушеную говядину с редькой! Обещаю, получится в десять раз вкуснее, чем в столовой!
Тишина повисла в воздухе, казалось, готовая превратиться в лед, и лишь когда Хэ Яньшэнь уже почти задыхался в этом безмолвии, до него долетел спокойный ответ:
— …Управление по подавлению аномалий запрещает осуществлять без острой необходимости насильственное кормление коллег.
Эту фразу сегодня утром произнесла начальник Архивного отдела Ли Ли, пытаясь остановить Цуй Юньсиня, когда тот вздумал покормить хомяка-эссенцию Ми Туаня, но теперь этот бумеранг прилетел обратно и вонзился прямо в самого Хэ Яньшэня.
— Презумпция этого правила действует только в рабочее время. — Хэ Яньшэнь сжал в руке салфетку, пропитанную соусом от говядины, и набрался храбрости: — Моя съёмная квартира совсем близко, на велосипеде ехать минут десять. После работы… не могли бы вы заглянуть ко мне на ужин?
Цуй Юньсинь скосил на него взгляд, и в бирюзовых зрачках отразилось раскрасневшееся лицо молодого даоса.
Он не сказал ни да, ни нет, лишь изящно перевел тему:
— Сперва отправимся в кумирню Земляного Божества, а что до ужина…
В глубине его глаз мелькнула искорка улыбки:
— Посмотрим по настроению.
Прижав к груди новенькое удостоверение следователя, Хэ Яньшэнь аккуратно распихал документы и магические артефакты по карманам наплечной сумки. Едва перешагнув порог Оперативного управления, он услышал насмешливое напоминание Цуй Юньсиня, донесшееся сбоку:
— Твой Хуан Саньлан прибыл.
— Этот хорек, который возомнил себя шеринговым велосипедом? Зачем он явился? — Хэ Яньшэнь вздрогнул и рефлексивно нащупал Меч из древесины персикового дерева.
Хватит же наглости притащиться прямо в Управление по подавлению аномалий!
— Зачем? Конечно, отблагодарить тебя за доброту, — Цуй Юньсинь чуть приподнял подбородок.
Ярко-жёлтый велосипед неподалёку опирался на подножку и отчаянно дрожал: под воздействием волн демонической ци его колеса и руль колотило в крупной судороге. И всё же, даже столкнувшись с Королем Демонов, чья аура казалась непостижимо глубокой, Хуанпицзы, твёрдо решивший отплатить за добро, упрямо торчал на прежнем месте.
— Поздравляю, отныне сможешь сэкономить на проезде до работы.
Уставившись на мохнатый хвост, торчавший из-под сиденья, Хэ Яньшэнь изобразил улыбку, которая вышла хуже плача:
— У какого нормального даоса в качестве ездового животного выступает велосипед, превратившийся из хорька?
Цуй Юньсинь и не думал потакать нелепым человеческим капризам: тысячелетний великий демон неспешно шагнул вперед, и аура его силы заставила звонко и тревожно зазвенеть велосипедный звонок.
Стоило его ладони коснуться кожаного сиденья, как полосатый жёлто-чёрный хвост с пронзительным свистом втянулся в самую глубь стальной рамы.
— Кумирня Земляного Божества неподалёку. — Он постучал пальцем по звонку, и от металлической вибрации испуганно вспорхнула сидевшая на карнизе воробьиная стайка. — Поедем на нём, это экологично и сбережет энергию.
Хэ Яньшэнь окаменел окончательно — судя по всему, ему было суждено смириться с тем, что его скакуном станет хорек-велосипед.
— А вы-то сами как доберетесь?
Не успел он договорить, как тело Цуй Юньсиня окуталось белоснежной дымкой. В мгновение ока он обернулся белоснежной лисицей с пронзительными бирюзовыми глазами, легко коснулся передними лапами сиденья, запрыгнул на велосипед и с удобством устроился в плетеной корзине.
— Э-это точно нормально? — руки Хэ Яньшэня, сжимавшие руль, покрылись холодным потом.
Устроившись в корзине клубочком, Цуй Юньсинь изучал навигатор:
— Новое даосское дарование в паре со скакуном-нечистью — какое прекрасное сочетание… Кстати, как зовут этого Хуан Саньлана?
Пушистая, словно облачко ваты, лапка хлопнула по краю корзины — примерно там, где у хорька находилась мордочка.
Рама качнулась, и раздался тоненький голосочек:
— Велосипед не умеет разговаривать…
Мягкий лисий хвост отвесил рулю увесистую оплеуху:
— Нынче даже у машин есть встроенный умный голосовой помощник, а ты, демон с вековым стажем, притворяешься глухонемым?
— …О, да будет известно бессмертному владыке, младшего демона зовут Хуан Саньлан.
— Хуан Саньлан, значит? Дорогу к кумирне Земляного Божества знаешь? Будешь работать навигатором. — Цуй Юньсинь засунул телефон в хвост и с комфортом положил подбородок на край корзины, свернувшись пушистым рисовым колобком.
Стальная рама жалобно заныла:
— Уважаемый пассажир, голосовой помощник Хуан Саньлан к вашим услугам. Следующая остановка — кумирня Земляного Божества в районе Байхуа, маршрут полностью без выбросов углекислого газа, расчетное время в пути — двадцать восемь минут…
— Вот так-то лучше. — Цуй Юньсинь подмигнул Хэ Яньшэню. — Хватит стоять столбом, садись.
Глядя на улыбающуюся белую лисицу, Хэ Яньшэнь потратил всю свою волю на то, чтобы удержаться от опасного порыва броситься и потискать её.
Звонкий колокольчик развеял холодный весенний воздух, и едва Хэ Яньшэнь перекинул ногу через велосипед, кожаное сиденье внезапно покрылось слоем лоснящейся жёлтой шерсти.
С окостенелой спиной, боясь шелохнуться, он почувствовал, как колеса закрутились, а спицы заблестели в лучах солнца неестественным металлическим блеском.
Проходивший мимо ребенок восторженно закричал:
— Мама, смотри! У того дяди велосипед машет хвостом!
Хэ Яньшэнь в панике бросился закрывать руками сиденье и, вполне ожидаемо, нащупал полной горстью теплую шерсть. Руль тут же резко вильнул вправо.
— Остановись! — он судорожно вцепился в тормоза, и неуправляемый велосипед чудом замер в дюйме от уличного дерева.
— Этот Хуанпицзы до смерти испугался ребенка. Если такое выплывет наружу, остальные даосские кланы со смеху животы надрідят, — белая лисица потрясла головой, сбрасывая прилипший к макушке сухой лист, а в её спокойном тоне отчетливо сквозило смертоубийственное намерение. — Смотри в оба на дорогу, если еще раз оплошаешь — шкуру с твоего звонка спущу и сделаю Сяо Хэ колокольчик для успокоения ума.
Велосипед выдал скрип заклинивших шестеренок, и жалобный, срывающийся на плач тонкий голосок задрожал:
— П-п-п-п-поворот направо через триста метров…
Оба хороши — и господин, и слуга.
Мысленно фыркнув, Цуй Юньсинь лизнул лапку и снова улегся.
Хотя и не обошлось без небольших приключений, Хэ Яньшэнь всё же докрутил педали до кумирни Земляного Божества в целости и сохранности.
Алые, покрытые облупившейся краской ворота были уже совсем близко, но курильница для благовоний не источала ни струйки дымки, а медные колокольчики под карнизом трепетали на ветру так, что на душе становилось тревожно.
Катя перед собой велосипед с хорьком и заглядывая в плетеную корзину, где лежали компас и кисть с киноварью, Хэ Яньшэнь шагал следом за Цуй Юньсинем.
Едва коснувшись земли, Цуй Юньсинь вновь принял человеческий облик, тщательно спрятав даже лисьи уши и хвост.
— Кажется, в этой кумирне совсем нет людей, — оставив велосипед у входа, Хэ Яньшэнь обогнал Цуй Юньсиня и помог ему распахнуть старые деревянные двери.
Затхлый запах вперемешку с пылью ударил в нос, взметнув пару серых мотыльков под балкой.
Уловив этот душок сырости, Цуй Юньсинь невольно нахмурился:
— Место, где правит местное божество, — как могли подношения и дым благовоний иссякнуть до такого состояния?
Сунув руку в карман плаща, он извлек оттуда три ароматические палочки и, легко растерев кончики пальцев, зажгз их — аромат сандала внезапно разорвал застоявшийся воздух святилища.
— Для начала вызовем Земляного Божества наружу.
Взмахнув рукавом, он разогнал паутину, и синий дымок змейкой потянулся к покрытому трещинами алтарю.
Краска на жертвенном столе шелушилась чешуйками, а огарок свечи мерцал на сквозняке, растягивая их тени по потрескавшейся стене.
Дыхание земли забурлило, словно кипяток, и из клубящейся пыли соткалась фигура согбенного старика.
Опираясь на посох из искривленного дерева и поглаживая длинную бороду, спускавшуюся почти до колен, Земляной Божество приветственно кивнул обоим гостям. Меж его седых волос вились лианы, на которых распускались крошечные фиолетовые цветы.
— Старик Ту Юэсянь приветствует двоих почтенных гостей, — он согнул пальцы с узлами, похожими на древесные наросты, воздавая должное. — Старик — дух земли района Байхуа города Циу, несу стражу в этих местах уже более трехсот зим.
— Я Хэ Яньшэнь из Отдела по особым делам Оперативного управления Юго-Восточного филиала, а это наш начальник Цуй Юньсинь. Мы хотели бы еще кое в чем разобраться с вашей помощью касательно дела о нападении собачьего демона на прошлой неделе, — Хэ Яньшэнь предъявил удостоверение и заговорил с деловым видом.
http://bllate.org/book/39849/5050001
Готово: