И всё же я не перестаю думать, что нам двоим, пожалуй, лучше расстаться.
……
Неужели он теперь жалеет о сказанном? Хочет поговорить?
Или просто желает узнать рецепт омлета с рисом?
Цзи Фанчи немедленно отпросился, в половине шестого утра отправился в путь с горы и, прошагав почти семь часов, добрался до знакомого молодежного жилого комплекса.
В самый разгар дня, пройдя сканирование лица и миновав турникет под оценивающим взглядом дежурного охранника, он поднялся на лифте и остановился у двери знакомой квартиры.
Всё казалось прежним: кремово-белая дверь, серо-мышиный клетчатый коврик на полу, номер квартиры, выложенный каллиграфическими цифрами с редкими узорами, что едва заметно выдавало тонкий вкус владельца.
Цзи Фанчи постучал три раза — никто не откликнулся.
Звонить по телефону он посчитал слишком внезапным и не смог бы в двух словах объяснить, почему до сих пор не отвечал на сообщения, поэтому просто остался ждать у входа.
За это время им снова одолели некоторые сомнения.
Сегодня был день рождения Цюй Цина. Это была редкая крупица правды среди бесчисленных лживых слов.
Оставляя в стороне всё остальное, по крайней мере в его день рождения Цюй Цин спел ему песенку и купил торт. Это был лучший и самый незабываемый день рождения в его жизни.
Он решил больше не гадать о причинах, побудивших Цюй Цина связаться с ним, и взглянуть на дело иначе... Разве годится приходить на день рождения с пустыми руками?
Цзи Фанчи побродил по супермаркету поблизости, купил по своему давнему рецепту ингредиенты для омлета с рисом, а заодно взял в соседней кондитерской кусочек торта. Этот маршрут был ему давно знаком, и он проделывал его бесчисленное количество раз.
Вернувшись к двери квартиры и снова принявшись ждать, он обнаружил, что Цюй Цин по-прежнему дома не появился.
В этот миг мимо него прошел невысокий щуплый жилец, окинул его взглядом с головы до ног и бросил настороженный, опасливый взгляд.
Альфа с такой комплекцией легко мог вызывать у людей чувство тревоги.
Тогда Цзи Фанчи вернулся на первый этаж, немного посидел в вестибюле, а затем под уговоры охраны удалился вновь и прождал еще дольше под деревом на улице.
Чем больше проходило времени, тем более неразумным и неуместным казалось его поведение. Но ему почему-то хотелось продолжать ждать.
Как раз когда охранники сменились и Цзи Фанчи уже был уверен, что Цюй Цин сегодня вечером не вернется, мимо проехала машина.
Вскоре находившиеся в ней люди вышли. Он проводил взглядом пару: впереди шел один, едва не споткнулся, а сзади его поддержал другой — повыше ростом, с повязанным на шее красным шарфом.
Цюй Цин выглядел очень радостным рядом с этим мужчиной, весело болтал и, ведя за собой, они вместе скрылись за дверью подъезда.
Спустя несколько недель снова перечитывая это сообщение от Цюй Цина, Цзи Фанчи водил пальцем вверх и вниз, погруженный в раздумья.
Поскольку картинка вовремя не загрузилась, при нынешнем увеличении шерсть Сяолюй превратилась в пиксельные градиентные квадратики.
Он долго хранил молчание, пока Цзи Цюхань, решив, что разговор окончен, не поднялся, чтобы собрать посуду, и лишь тогда произнес:
— Мы уже расстались.
— Вот как. — Выражение лица Цзи Цюханя мгновенно стало встревоженным, словно он не знал, как поступить.
Цзи Фанчи бросил на него взгляд, смягчился и перевел тему:
— Когда там твоя автограф-сессия, на которую ты хотел пойти?
Мир вымышленный, а практикуемый Цзи Фанчи Кунхэдао представляет собой совершенно новое боевое искусство, созданное на основе каратэ и айкидо.
Глава 3. Автограф-сессия
Глубокий вдох, еще один вдох.
Цюй Цин знал лишь то, что сейчас в книжном магазине на него смотрят очень многие люди; он с расфокусированным взглядом приветствовал всех, здоровался, а затем опустился на стул за табличкой с именем Цзяньшоуцин, впервые наделяя это имя плотским смыслом.
Весь парк, где располагался книжный магазин, был перестроен из старых цехов завода, потолки зданий возвышались на огромную высоту, оставаясь открытыми, и над головой можно было видеть переплетение разнообразных старых труб.
Теперь же заводские помещения превратились в ультрасовременный книжный магазин, в воздухе витал легкий аромат благовоний, смешанный с присущим новым книгам запахом бумаги и типографской краски, а трубы под потолком активно использовались: к ним, заполняя каждую щель, были подвешены гигантские рекламные плакаты с новинками месяца.
Всё это вызывало чувство новизны и трепета.
Увидев всех тех, кто пришел ради Цзяньшоуцина, Цюй Цин понял, что рад и благодарен гораздо сильнее, чем предполагал, и искренне хотел отнестись с полным вниманием к каждому читателю Цзяньшоуцина.
Повод провести автограф-сессию появился еще прошлой осенью, когда они сидели в кафе под лучами солнца и Юань Дуо спросила его: раз уж выдалась такая редкая возможность получить ресурсы нового книжного магазина, не хочет ли он организовать офлайн-встречу и автограф-сессию?
Юань Дуо сказала:
— Я считаю, что если творческий кризис невозможно преодолеть своими силами, то почему бы не попробовать почерпнуть немного сил у тех, кто тебя любит? Или, иными словами, вернуть веру в себя, которую ты лишь временно утратил?
Настоящее имя Юань Дуо — Лян Кэсинь, это ее профессиональный псевдоним.
Прежде чем стать многолетним редактором, курирующим Цюй Цина, они были близкими университетскими друзьями. После окончания учебы Цюй Цин назвал себя дезертиром и встал на путь профессионального писательства, а Юань Дуо поскиталась по разным городам, пройдя путь от редактора в издательстве до арт-директора, а пару лет назад вернулась в город Цинюнь и осела здесь, занимаясь преимущественно управлением авторскими правами и выступая агентом для нескольких писателей.
За почти десять лет творческой карьеры Цюй Цин неизменно придерживался принципа отделения автора от книги: будучи человеком, от которого общество ничего не ждет, он давно привык отстраняться от общественной жизни, а потому естественным образом перенес это и на свою вторую ипостась.
Он хотел, чтобы те, кто читает истории, не питали интереса, воображения или ожиданий к тому, кто стоит за этими историями.
Это принесло бы лишь лишнее разочарование.
Но хотя творческий кризис был сущим фактом, когда Юань Дуо озвучила эту идею, сам он как раз находился в стадии бурного романа.
Оказалось, что влюбленность — это столь живое и подлинное чувство. Творческий человек и сам был поражен до глубины души.
Хотя он написал немало романов о любви, ему казалось, будто он знакомится с этим чувством впервые.
И пусть этот роман начался с его великого обмана — возраст не тот, профессия не та, пол не тот, — он фактически выдумал совершенно новую личность, чтобы познакомиться и сойтись с тем человеком. Но в какой-то момент Цюй Цин внезапно подумал, что он, возможно, тоже человек, достойный любви.
Эта ценность вовсе не зависела от тех прикрас, что он на себя напустил. Лишь потому, что он — это Цюй Цин.
К тому же, уже сказанной лжи накопилось слишком много, и она висела над ним подобно тикающей бомбе, отягощая тело и душу, рождая постоянную тревогу. Быть может, эта автограф-сессия станет не просто новой главой в его писательской карьере, но и прекрасным шансом признаться любимому человеку в своей истинной сущности.
Возможно, настоящий он тоже кому-то понравится.
Поддавшись какому-то порыву, Цюй Цин дал согласие.
Когда Цзи Фанчи стремительным шагом вошел в книжный магазин, интерактивная часть перед раздачей автографов уже давно подошла к концу. У входа в зону сувениров стоял столик, где сотрудники выдавали номерки для автограф-сессии.
Прийти на эту автограф-сессию его толкнуло чисто сиюминутное проявление жалости. К тому же Цзи Цюхань неоднократно заверял его, что много времени это не займет и дополнительных расходов не потребуется, что вполне укладывалось в его рамки допустимого.
В конце концов, у этого младшего братца особых увлечений не было — разве что любил сериалы да романы почитать, а раньше диски и книги покупать скупился, в основном брал у одноклассников, так что он достаточно разумен. Не стоило портить ему настроение.
Книжный магазин находился недалеко, прямо на границе района Биньхай, и дорога на велосипеде занимала всего полчаса.
Цзи Фанчи только что вернулся с собеседования в додзё, был одет в спортивный костюм черного цвета, а за плечами по-прежнему висел огромный рюкзак. На фоне преобладающей массы читателей-омег его выделяющийся рост и атлетичное телосложение выглядели чужеродно, делая его скорее нарушителем спокойствия, чем участником.
Девушка с рыжими волосами повязала ему на левое запястье бумажную ленточку, написала на ней число 82 и пояснила:
— На втором этаже находится зона автографов преподавателя Цзяньшоуцина, сейчас как раз подошла очередь первых пятидесяти номеров. Людей много, можете пока отдохнуть в зоне отдыха неподалеку. Мы будем вызывать по номерам.
Посещение автограф-сессии действительно было бесплатным. Цзи Фанчи не собирался платить сорок юаней за напиток в зоне отдыха и просто устроился на ступеньках вместе с другими молодыми людьми студенческой внешности.
В университете профессора и знаменитости то и дело устраивали лекции и автограф-сессии, и Цзи Фанчи полагал, что они мало чем отличаются друг от друга, тем более что сам он личностью автора совершенно не интересовался.
Времени было вдоволь, и он принялся заново рассматривать попавшую к нему в руки книгу Близко, но на краю света с автографом — заветное сокровище Цзи Цюханя, решив потратить это время на то, чтобы выяснить, в чем же заключается очарование этого самого Цзяньшоуцина и почему младший брат так исступленно зачитывается подобными эмоциональными историями.
Раскрыв книгу, на форзаце он обнаружил зеленую авторскую подпись, а три иероглифа Цзяньшоуцин были выписаны округлыми буквами. Издали их очертания в точности напоминали гриб.
Оставляя в стороне личные симпатии и антипатии, Цзи Фанчи считал, что человек, способный написать книгу, неизменно заслуживает уважения. Что до него самого, то ему было бы просто нечего сказать.
Он продолжил листать дальше, пропустив оглавление и предисловие, и сразу перешел к чтению основного текста.
Цзи Фанчи читал очень сосредоточенно.
Слог оказался плавнее, чем он предполагал, и легко затягивал в развивающиеся подспудно бурные события.
В центре истории находились два главных героя: один — альфа-телохранитель, а второй — молодой господин омега.
Этот юноша был самым нелюбимым младшим сыном в семье, наивным и красивым. Телохранитель сопровождал его долгие годы, казалось, храня преданность, покоряясь и подчиняясь до конца, умещая в сердце лишь одного этого любимого человека; однако по мере развития сюжета, не успевало пройти и пяти глав, как читатель обнаруживал: на самом деле тот вынашивает совершенно иные планы.
Цзи Фанчи читал, нахмурив брови, непрерывно переворачивая страницы, и незаметно для себя погрузился в сюжет.
Как выяснилось, всё это было связано со старым делом десятилетней давности. Телохранитель годами подавлял свои чувства и выжидал в тени ради того, чтобы отомстить всему клану, стоящему за спиной молодого господина.
...Разве можно назвать настоящей любовью чувство, замешанное на сокрытии правды от любимого человека и на коварных расчетах?
Цзи Фанчи относился к этому скептически.
Вскоре клан юного господина устроил грандиозную вечеринку на яхте, и когда это роскошное судно уже подходило к нейтральным водам для проведения аукциона, их окружили полицейские катера. Под проливным дождем юношу взял в заложники его собственный брат-злодей, поставив с завязанными глазами у самого края палубы. Он взывал о помощи к своему возлюбленному, однако телохранитель не выказал ни малейшего волнения, оставшись совершенно равнодушным перед лицом угрозы и обнаженного клинка.
Как раз в тот момент, когда в истории должна была раскрыться вся правда, сотрудники наверху начали вызывать номера:
— Товарищи, номера с восьмидесятого по девяностый, номера с восьмидесятого по девяностый, можете подниматься наверх за автографами.
http://bllate.org/book/39842/5049136
Готово: