Огоньки свечей мерцали, и благодаря им он казался совсем юным, а в том, как он закрывал глаза и складывал ладони для загадывания желания, чувствовалось столько благоговения.
Цюй Пин вовсе не хотел портить всем настроение, но считал саму идею загадывать желания каждый год невероятно скучной.
В начале учебы он загадывал сдать все экзамены на одни пятерки, в подростковом возрасте — побыстрее пройти вторичную дифференциацию и стать Омегой, а с окончанием университета начал мечтать о замужестве с красивым альфой. Пару лет назад он сменил желание на внезапное богатство.
Оглядываясь на пройденный путь, он с досадой понимал, что не сбылось черта с два абсолютно ничего.
Боги, видимо, были слишком заняты и вечно случайно забывали о нем.
Цюй Пин для вида выждал пару секунд, открыл глаза и задул свечи.
— Когда ты загадывал желание, я заметила твое кольцо, — перед самым началом ужина Вань Шиин внимательно посмотрела на его средний палец левой руки и спросила. — Красивое, с бриллиантом, да?
Вань Шиин была омегой Цюй Лана, а также матерью Вань Сяотина.
Вот только называть это кольцо бриллиантовым было бы чистой лестью: центрального камня в нем не имелось вовсе, а вместо него по ободку в форме ленты Мебиуса шли сплошным мелким рядом крошечные алмазные крошки, размером мельче рисового зернышка.
Она слегка прижала суставы Цюй Пина, разглядывая украшение, и вдруг замерла в растерянности:
— Эй… почему посередине пустует место? Оно так задумано?
Сердце Цюй Пина пропустило удар, он торопливо поднял руку, чтобы взглянуть.
И правда: на кольце зияла странная брешь — один из бриллиантов бесследно исчез, обнажая голую металлическую основу.
Когда же он успел его потерять?
Раздумывать было некогда, Цюй Пин тут же выскочил из-за стола и принялся шарить по полу, выискивая пропажу вдоль узоров деревянных досок:
— На моем кольце выпал бриллиант!
— Давай поедим сначала, — Цюй Сяопин с беспокойством посмотрела на то, как он суетится. — Дорогое? Если не найдешь, попросишь папу купить новое.
Отец тоже поддакнул:
— Да-да, куплю. Ешь давай, а то еда, что твой брат приготовил, совсем остынет.
Поскольку дизайн кольца явно тянул лишь на модную бижутерию, никто не придал особого значения его смыслу или происхождению.
— Недорогое, — пояснил Цюй Пин. Замешкавшись на секунду, он вернулся за стол и сел на свое место. — Просто жалко.
Бриллиант, разумеется, отыскать не удалось. После ужина Цюй Пин устроился рядом с Вань Сяотином в роли надсмотрщика и, уткнувшись носом в собственное кольцо, выглядел крайне встревоженным.
Вань Сяотин, мальчик, по рорственному древу приходившийся Цюй Пину племянником, только что перешел во второй класс начальной школы; его вторичная половая принадлежность еще не определилась, а из письменных знаков он толком знал едва ли пару десятков.
В его глазах Цюй Пин был красивым, стильным, щедрым, дружелюбным и невероятно талантливым человеком — во всем белом свете сыскать бы не удалось никого совершеннее.
Поэтому, как единственный представитель нового поколения в семье, он совершенно естественно возвел его в ранг собственного кумира и близкого друга.
— Мои выходные в последнее время просто забиты до отказа, вечно ничего не успеваю по урокам, — вытаскивая из рапца тетради, принялся жаловаться Вань Сяотин.
— Так пусть твой батя за тебя делает, — бросил Цюй Пин. — И чем же ты таким занят?
Вань Сяотин принялся загибать пальцы:
— Надо на тренировки, потом в музей, а еще к врачу на укол...
— На какой еще укол? — Цюй Пин наконец оторвал взгляд от кольца. — Ты заболел?
Лишь теперь Вань Сяотин сообразил, что родители строго-настрого наказывали ему держать язык за зубами.
Мечется меж двух огней, мальчишка испуганно прошептал:
— Папа просил тебе не говорить.
— Говори смело, я даю слово, что никому не скажу, — мягко подначивал Цюй Пин. — К тому же я во многом разбираюсь, могу подсказать дельный совет.
Не зная профессиональных терминов, Вань Сяотин сощурился и попытался с трудом припомнить:
— Ну... это такие уколы, которые помогают при дифференциации.
Если выражаться точно, речь шла о гормонах, стимулирующих дифференциацию, — препаратах, которые едва пару лет как официально вошли в медицинскую практику.
Некоторые дети из семей, где среди близких родственников числились беты, строго по назначению врача проходили курс таких инъекций.
Детское дыхание пушистым облачком овевало ухо.
Спустя пару секунд Цюй Пин тоже подался к самому уху Вань Сяотина и совершенно серьезно произнес:
— Значит, надо ставить. Слушайся папу с мамой. Будь у меня такая штука, когда я был в твоем возрасте, я бы тоже обязательно колол.
Пусть он сам совершенно не представлял, что именно означает дифференциация и насколько она важна, раз уж лучший друг сказал так, Вань Сяотин счел это правильным:
— Ладно, я буду ходить на уколы.
— Кстати... как у тебя успехи с кунхэдао? — как бы между прочим поинтересовался Цюй Пин. — Ты же обещал мне: подтянешь здоровье и даже через пятьдесят лет будешь регулярно навещать меня в доме престарелых.
Полгода назад, преследуя не самые бескорыстные цели, Цюй Пин с одобрения родителей Вань Сяотина записал его на годовые курсы кунхэдао.
Смущенно замявшись, Вань Сяотин выдавил:
— Ну... занимаюсь.
— А твой тренер... что о тебе говорит?
— ...Он меня очень хвалит. — От мальчишки всегда требовали честности и надежности, и теперь, когда ему пришлось лгать на ходу, его слова трещали по швам.
Цюй Пин подумал, что ребенок вряд ли смыслит в таких вещах, как коммерческий успех или окупаемость бизнеса, и продолжил допрос:
— А ребят много ходит с тобой на занятия?
— Ну... наверное, много...
— Тебе ведь уже пора сдавать на пояса, да?
Лицо Вань Сяотина стало еще более растерянным.
Поколебавшись с минуту, он очень тихо признался в обмане:
— Я соврал. Хозяин сбежал, а додзё закрылось.
Чтобы не расстраивать Цюй Пина, родители велели Вань Сяотину хранить всё в тайне и пообещали отыскать для него другое подходящее место для тренировок.
Вот только они не ожидали, что Цюй Пин проявит такую заботу. Допрошенный с пристрастием первоклашка не выдержал натиска и был вынужден во всем сознаться.
— Как такое возможно? — Цюй Пин не мог скрыть изумления. — Еще недавно всё было в порядке.
Вань Сяотин посмотрел на него с непониманием:
— Ты что, приходил смотреть на мои тренировки? — Ведь каждый раз, когда он звал кумира полюбоваться его успехами, тот неизменно отказывался.
— ...Нет, просто проходил мимо по делам в тот день. — Неловко соврав, Цюй Пин тут же перевел тему: — И что же теперь будет с вашим тренером?
— Откуда мне знать, — не подозревая подвоха, с унылым вздохом протянул Вань Сяотин. — Эх, тренер Цзи мне так нравился... Он высокий и такой крутой, я тоже хочу стать похожим на него.
Уроки остались нетронутыми, но время уже поджимало. Вань Шиин заглянула в комнату и велела сыну собирать вещи — пора было возвращаться домой.
Цюй Пин помог Вань Сяотину закутаться в шарф и подал его пуховик. Цюй Лан, завязывая шнурок на воротнике, заглянул из-за косяка и сказал:
— Ты ведь на поезде приехал? Мы с Шиин на машинах, давай я тебя подвезу.
Всю дорогу в салоне звучало лишь радио.
На первой волне шло интервью с каким-то экспертом. Голос, судя по всему, принадлежавший плешивому ученому мужу, вещал: «Вторичная половая дифференциация — это самая яркая страница в истории человеческой эволюции со времен прямохождения. Многие считают бет неполноценными людьми, лишенными способности к дифференциации, и сегодня я хочу воспользоваться случаем, чтобы исправить это заблуждение».
«Беты — это как раз те самые «живые ископаемые», которые позволяют нам понять древнее человечество, они же составляют основу всего нашего человечества...»
Щелк.
На второй волне радиоведущий настойчиво рекламировал домашний блокатор феромонов: «Специально для наших радиослушателей мы выбили эксклюзивную льготу: при покупке двух больших семейных упаковок объемом по пятьсот миллилитров с ароматом морской зелени мы дарим дорожный флакон объемом двести миллилитров совершенно бесплатно! Новинка сезона, количество товара ограничено...»
http://bllate.org/book/39842/5049133
Готово: