Готовый перевод My Ex-Husband Blocks My Second Spring / Мой «покойный» муж против моей новой любви: Глава 6

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Все эти омерзительные мужчины и женщины даже не пытались ничего скрывать.

Розовые и светло-голубые конверты были сбрызнуты дорогими, со странным двусмысленным ароматом элитными духами, сургучные печати щеголяли фамильными гербами высшей пробы, а вычурный, жеманный почерк на обложках заставлял содрогаться при мысли о том, насколько отвратительное сокровенное содержание скрывается внутри.

Он мог дать голову на отсечение, что процентов в восьмидесяти из них его собственная смерть использовалась лишь как острая приправа для заигрываний.

Мейсон уже дошел до такого отчаяния, что начал сочинять мрачные шутки про самого себя: ...Такая мелочь, как кончина председателя парламента, можно просто отделаться дежурным соболезнованием.

В нынешнюю эпоху использовать бумажные письма и выведенный благодаря аристократическому воспитанию каллиграфический почерк... назвать это любовными посланиями значило бы оскорбить само понятие чувств, судя по размаху, подобные бумажки тянули как минимум на брачные контракты.

Они вели себя так, будто он уже в могиле.

Поглядите-ка на это.

Маленький робот с трудом вытащил из вороха писем самую вычурную посылку: букет зеленых вистерий, оформленный донельзя оригинально — словно застенчивая юная дева, а на карточке красовалась подпись: От твоего Оуэна.

Вистерия, или глициния — как следует из названия, эти цветы существовали исключительно в фиолетовой гамме, стоили безумно дорого, но из-за своего подобострастного вида и пьянящего аромата пользовались бешеной популярностью. Идеальный выбор для любовника, желающего вклиниться в чужие отношения и бросить вызов законной половине.

И где же этот бесстыжий рыжий хрен раздобыл зеленую мутацию? Ну да, влиятельные аристократы, у которых во владении целые планеты-рудники, могут позволить себе любые прихоти. Глаза на экранчике робота превратились в значки = =, изображая циничную усмешку, заменившую ему собственные прежние лисьи глаза.

Мейсон с профессиональным пристрастием освежил в памяти язык цветов вистерии: ожидание любви, символ верности... Тройной удар — по цвету, значению и редкому сорту. Намерение занять чужое место сквозило в каждой детали.

После свадьбы он намеренно перестал дарить партнеру цветы, и когда услышал в тот день слова Мин Шиюя о том, что для украшения зала требуется ифэжун, он и помыслить не мог, что тот так сильно ценит цветочные подарки, отчего мгновенно почувствовал себя виноватым до глубины души. И правда, соперники в любви — это нечто неискоренимое: лезут во все щели без тени смущения и норовят пнуть калеку именно по больной ноге.

Когда Мин Шиюй спустился на первый этаж, перед его взором предстал окаменевший среди груды корреспонденции Мейсон, всё еще сжимавший в руках букет. Хм? А ведь довольно симпатично.

Собственно, Мейсон в роли дворецкого был не так уж плох: прошлую ночь он спал великолепно, если не считать сбивающих с толку лепестков, от которых тело зудело, одеяло оказалось выше всяких похвал. Пусть в этом и было трудно признаться, но обманчивое ощущение, будто его обнимают во сне, давало невероятное чувство безопасности, напоминая первые дни после свадьбы, когда Мейсон засыпал, крепко прижимая его к груди.

Поэтому сегодня ему впервые захотелось оказать Мейсону милость... А у Мейсона по спине почему-то побежали холодные мурашки.

Изящная рука вытянула позолоченную карточку из букета. Мин Шиюй действительно подумывал о втором браке и с любопытством изучил красивую каллиграфическую подпись.

Заметив, что Мейсон выглядит так, будто у него сработали все тревожные сигналы разом, он слегка наклонился и с мягкой улыбкой произвел на свет:

— Какая красота. Сяо Гуань, помоги мне найти вазу и поставить их в гостиной, ладно?

Мейсон, с одной стороны, млел от этой улыбки, чувствуя, как душа расцветает, а с другой — был смертельно ранен вчерашними собственными словами о том, что [супруг — благопристойный и чистый душой юноша, который согласен принимать цветы только от любимых красавиц]. С виноватым видом он поволок букет в оранжерею.

Будь проклят этот Оуэн.

Когда маленький робот вернулся с вазой в руках, в гостиной уже объявилась неприятная, наглая женщина.

Её глубокие черные глаза были точь-в-точь как у Мин Шиюя, но в отличие от захватывающей дух неземной красоты младшего брата, её черты лица отличались резком доминантной жесткостью.

Видимо, в семье и так хватало троих ученых, отдавших все страсти науке, и появление четвертого зубрилки стало бы катастрофой.

Мин Чжу была единственной в клане Мин жесткой бизнес-леди. С тех пор бразды правления семейным предприятием, много лет поднимавшим на ноги научные патенты, перешли в руки человека из ближнего круга, и всю коммерциализацию разработок Мин Шиюя поручали исключительно ей.

Мейсон при виде Мин Чжу неизменно испытывал дурноту. Она являлась махровой защитницей брата, последние пару лет смотрела на него волком, а он из уважения к родне супруга мог лишь смиренно ходить перед ней на цыпочках, и претерпел от неё немало неприятностей.

На похоронах она не появилась, и Мейсон уже вздохнул с облегчением, но теперь, запыхавшись с дороги, она всё-таки явилась.

Мин Чжу прибыла с помпой: во дворе выстроилась целая шеренга её помощников. Маленький робот бросил на них задумчивый взгляд, после чего вернулся к Мин Шиую и плотно прижался к его лодыжке.

Мин Чжу взяла Мин Шиюя за руки и, словно непривычная к проявлениям нежности, сухо утешила брата:

— Я знаю, как сильно ты привязан к этому мальчишке Мейсону, раз уж в свое время со слезами и криками требовал перебраться на Столичную Планету.

Женские ладони были сухими и теплыми, и Мин Шиюй на самом деле был тронут до глубины души, однако, чувствуя, как пылают щеки, он из последних сил старался не смотреть на робота и слабо возразил:

— Ни с какими криками и слезами я не требовал... Впрочем, неважно.

Характер Мин Чжу унаследовал от родителей ту самую железобетонную бесчувственность, превратившую её в подобие высокоэффективного механизма. Если родители были одержимы наукой и отреклись от всех мирских страстей, то существование Мин Чжу, к экспериментам совершенно равнодушной, лишь доказывало: высокий интеллект этого клана накрепко спаян с бесчувственной натурой, и тут не могло быть и речи о каких-то возвышенных отговорках вроде самопожертвования ради научных открытий человечества.

Она думала о том, что Мин Шиюй, должно быть, страдал из-за этого всю жизнь, возможно, еще с тех пор, как лежал в колыбели.

Мин Чжу знала, что Мин Шиюй не похож ни на кого из них. Ей еще не доводилось встречать детей с настолько ненасытной жаждой любви, и при этом уже при рождении у него диагностировали Духовную силу X-уровня. И хотя проверить это было невозможно, теоретически он родился всезнающим, и одной лишь этой особенности было достаточно, чтобы его достижения неизбежно превзошли родительские.

Она помнила первые три года жизни Мин Шиюя. Ради того, чтобы обеспечить этому гениальному младенцу с высшим уровнем Духовной силы в империи относительно научную среду для развития — примерно как для размножения бактерий требуется строго определенная питательная среда, — все научные изыскания четы Мин отошли на второй план, и они с готовностью разыгрывали любящую пару, для которой ребенок — свет в окошке.

В ту пору Мин Чжу маялась от безделья: в конце концов, ей не нужно было зарабатывать научный авторитет, деньги текли к ней рекой так же легко, как воздух, особенно когда за спиной стоял такой монстр патентов, как клан Мин.

Впрочем, возможно, именно поэтому чета Мин сочла её безнадежной и решила завести послушный научный побег для продолжения своего дела, никак не ожидая, что им действительно удастся сорвать джекпот в виде такого одаренного чудовища SSR, как Мин Шиюй.

В тот день она редко возвращалась из школы забрать кое-какие вещи. Нежная госпожа Мин как раз покачивала колыбель, напевая колыбельную, но, взглянув на экран светопанели, поманила её рукой:

— Как раз вовремя, иди взгляни на братишку, а я пойду приготовлю детское питание.

Мин Чжу из вредности заглянула через плечо в её экран. В списке дел висело напоминание о встрече с отцом, до которой оставалось чуть больше часа. И лишь когда госпожа Мин подошла к прихожей, сменила домашний свитер на тренч и ушла, даже не обернувшись, Мин Чжу позволил себе криво усмехнуться.

Когда она впервые с ленивым любопытством заглянула в колыбель к родному младшему брату и встретилась с ним взглядом, на её лице застыло странное, невыразимое выражение:

— Мелкий, неужто ты понимаешь, что отец с матерью разыгрывают перед тобой семейную идиллию?

Этот невероятно милый пухлощекий младенец обладал тоскливыми черными глазами и хмуро смотрел на неё. Его взгляд, устремленный в потолок над колыбелью, казался обращенным куда-то за пределы шоу Трумана, а колоссальные волны Духовной силы позволяли ему слышать, как прислуга, чинившая газон, переговаривается о том, что у ребенка жутковатый взгляд, а хозяйка даже не заметила и продолжает напевать ему песенки, как ни в чем не бывало.

— Странно, — Мин Чжу наконец открыла для себя истинную прелесть этого крошечного существа. Если рождение во всеведении приравнивало его к божеству, то это хрупкое божество, едва явившись в мир, вовсе не сострадало сущим — оно, судя по всему, жалело самого себя.

Лучи солнца струились сквозь окно, падая на букет вистерии, стоявший на столе. Кондиционер бесшумно поддерживал постоянную температуру в 26,5 градусов, разнося по углам дорогой цветочный аромат.

Мин Чжу на мгновение задумалась, глядя на него: этот хрупкий ребенок вырос так незаметно. С самых малых лет он научился носить холодную маску родителей, пряча глубокие чувства, а когда наконец сумел построить собственный дом — потерял мужа.

Она властно усадила Мин Шиюя на диван, не заботясь о том, что на её юбочном костюме от этого останутся заломы, и бросила выразительный взгляд на подчиненных за дверью. Члены клана Мин нетерпеливились: казалось, даже если Мин Шиюй станет брыкаться, они были готовы силой утащить молодого господина домой.

Мин Чжу произнесла:

— Раз Мейсон всё равно погиб, я привезла людей для переезда, сегодня же можем отправляться в Союз.

Мин Шиюй остался глух к её словам.

— Ты что, настолько привязался к Мейсону? Хочешь остаться здесь и держать по нему траур?

Потерпев неудачу в уговорах брата, Мин Чжу со злости переключилась на Мейсона:

— Да и Мейсон этот — тот еще тип, умудрился же подставиться под удар вместо полковника Линь Линя. Не бери в голову, считай, что тебя просто собака укусила.

— Любишь семейную жизнь — сестрица поможет всё устроить. Достойные парни Союза в очередь выстраиваются, только жди, пока ты вернешься и сделаешь выбор.

Мейсон, молча изображавший послушного робота в уголке, в душе умолял сестрицу больше не травить душу Мин Шиую.

Мин Шиюй мягко осадил её:

— Ты же знаешь, мне нужно совсем другое.

Женщина, не привыкшая отступать от задуманного, уже собиралась парировать, мол, даже такой человек, как Линь Цзиншэн, ждет его, но тут же смягчилась от одной-единственной фразы:

— Я останусь здесь, пока не найду себе новую любовь.

Стоявший неподалеку робот-декорация резко повернул голову в его сторону. На этот раз Мин Шиюй не услышал внутренних мыслей Мейсона — ему был доступен лишь поток сплошного аварийного сбоя.

Мин Чжу от такой дерзости расхохоталась:

— Братишка, я же знала, что ты настоящее сокровище!

— Честно говоря, одно время я думала, что тебя просто разбаловали все эти увивающиеся за тобой парни, отсюда и скверный характер. Но видишь, в этом даже нашлись плюсы — по крайней мере, можно не бояться, что тебя уведет какой-нибудь крашеный блондин.

Мейсон, чьей истинной сутью были натуральные светлые волосы, был ранен во второй раз.

Прежде чем Мин Чжу успела продолжить разглагольствования в его доме и очернение его чести, её прервал внезапный приступ чихания у Мин Шиюя.

— Я только что говорила, какой ты привередливый... — она проверила настройки климат-контроля: всё верно, ровно 26,5 градусов, после чего перевела взгляд на вычурный букет в вазе. — Это вистерия? С каких пор она бывает зеленой? Или ты думаешь, что смена цвета избавит тебя от аллергии?

Маленький робот Мейсон с видом человека, получившего амнистию, сунул вазу прямо в руки Мин Чжу и, озарив её подобострастной улыбкой провожающего, принялся выталкивать к выходу:

— Извольте, ваша милость, забрать аллерген из герметичного помещения! Этот ангелочек и десяти минут не пробыл, а уже уговаривает жену выйти замуж во второй раз.

Когда Мин Чжу пришла в себя, она уже стояла за дверью — с вазой в обнимку и окружении свиты.

http://bllate.org/book/39841/5049020

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода