Цзин Янь протянул руку и поправил растрёпанную одежду Цзяоцзяо. Он ласково коснулся её щёчки, стараясь не напугать, но смех всё равно выдал его — он насмехался над её наивностью.
— Ты можешь гарантировать, что человек, которого я приведу, не окажется прислужником Цзин Тая?
— Цзин Тай уже нанёс удар, но промахнулся. Как думаешь, с его характером он упустит тебя теперь?
— Каким способом, по-твоему, Цзяоцзяо, он в следующий раз попытается заманить тебя в ловушку?
— Братец, хватит…
От его слов у Цзяоцзяо застыла кровь в жилах. Она уже ничего не видела, а он ещё и пугал её. Девушка разозлилась, отпустила его руку и попыталась самостоятельно дойти до кровати, но нечаянно врезалась в стол.
Цзин Янь, стоя позади, слегка приподнял уголки губ, наблюдая за ней, а затем поднял её и усадил на постель.
С тех пор как она ослепла, Цзин Янь стал проявлять к ней всё больше заботы. С одной стороны, ей было тепло и уютно от его внимания, но с другой — некоторые его ласки вызывали дискомфорт.
Поскольку в последнее время Цзин Янь почти не отходил от неё, Цзяоцзяо не могла разговаривать с книжным духом. Ей оставалось лишь слышать его редкие комментарии. В тот день, когда Цзин Янь ненадолго ушёл к себе, книжный дух нерешительно пробормотал:
— Хозяйка… Я знаю, сейчас не самое подходящее время, но всё же должен сказать: уровень любовной привязанности Цзин Яня к тебе вырос.
У Цзяоцзяо не возникло радости. Став слепой, она научилась лучше читать людей. Она прекрасно понимала: рост его привязанности вызван именно её слепотой.
Возможно, когда Цзяоцзяо рухнула в снег, изломанная и отчаявшаяся, сердце Цзин Яня слегка заныло — но лишь потому, что она когда-то не оставляла его в беде.
А всё остальное… Цзяоцзяо подозревала, что он испытывает даже удовольствие.
Да, он радуется.
Цзяоцзяо ослепла из-за Цзин Тая, а Цзин Тай — убийца его матери. Поэтому он радуется: теперь есть ещё один несчастный, да к тому же близкий ему человек. Их обоих ранил один и тот же враг, и теперь им остаётся лишь прижиматься друг к другу в поисках тепла.
Клятвы — пустой звук. Цзин Янь верит только тому, что видит собственными глазами.
Когда Цзяоцзяо и книжный дух закончили анализировать его чувства, она сама испугалась своих выводов. Конечно, она боится — кто бы не боялся? Но в темноте рука Цзин Яня такая тёплая… Он не хочет отпускать её, и она тоже не желает его отпускать. Вздохнув, Цзяоцзяо тихо позвала:
— Дух?
— Согласно сюжету книги, твоё зрение обязательно восстановится, верно?
Книжный дух ответил без малейших колебаний:
— Конечно! Иначе как ты будешь разыгрывать последующие сцены, если останешься слепой?
— Дух… Ты ведь можешь, не нарушая сюжета, помочь мне…
【Цзин Янь возвращается! Замолчи!】
— Кто такой «Дух»?
Голос Цзин Яня и книжного духа прозвучали одновременно, и их слова слились в один звук, отчего разум Цзяоцзяо будто выключился. Она сжалась в комок, почувствовав, как матрас под ней прогнулся — Цзин Янь сел рядом и мягко спросил:
— С кем ты только что разговаривала?
— Я…
Цзяоцзяо не могла придумать оправдания. В темноте она не видела его лица, и от волнения начала теребить простыню. В ушах зазвучал лёгкий смешок, а затем её руку обхватили.
Он заставил её разжать пальцы и постепенно втянул ладонь в свою. Не то случайно, не то нарочно, Цзин Янь тихо произнёс:
— Кажется, у Цзяоцзяо появились маленькие секреты, о которых братец ничего не знает.
Книжный дух: 【Уровень потемнения Цзин Яня +1 +1 +1】
Цзяоцзяо очень хотелось велеть ему заткнуться.
С тех пор как она ослепла, Цзяоцзяо почти не покидала свою комнату. Иногда она выходила наружу, но только в сопровождении Цзин Яня. Она не слышала дворцовых сплетен и ничего не знала о переменах за стенами замка.
В тот день Цзин Янь повёл её в оранжерею. Она ничего не видела, поэтому он усадил её в шезлонг.
В носу щекотал аромат растений. Неподалёку Цзин Янь обрезал ветки и поливал цветы. Цзяоцзяо закрыла глаза и, слушая звуки вокруг, вскоре провалилась в сон.
На этот раз ей приснилось нечто удивительное — детство Цзин Юнь.
Почему ей снится именно она?
Цзяоцзяо уже порядком возненавидела Цзин Юнь, но лишь во сне она могла снова видеть. Поэтому она выбрала большое дерево, села под ним и стала любоваться редким зрелищем.
— Братец, братец, где ты?
Цзяоцзяо старалась держаться подальше от Цзин Юнь, но та всё равно подбежала прямо к её дереву. Зная, что маленькая Цзин Юнь не может её видеть, Цзяоцзяо показала ей кулачок. Однако девочка задрала голову и радостно крикнула вверх:
— Братец, скорее спускайся!
Братец?
Цзяоцзяо встала и проследила за взглядом Цзин Юнь. На толстой ветке дерева сидел юноша в белом. Он прижимал книгу к губам и смотрел вниз. Его длинные ресницы трепетали, словно маленькие веера, и, хотя он не улыбался, в его глазах играла нежность и тоска.
Это был Цзин Янь! Юный Цзин Янь!
Цзяоцзяо не могла отвести глаз. Она и Цзин Юнь стояли рядом, запрокинув головы и глядя на юношу.
Дерево было густым и зелёным, сквозь листву пробивался тёплый, словно из сказки, солнечный свет. Цзяоцзяо наблюдала, как юноша легко спрыгнул на землю. Его белая рубашка казалась прозрачной, он стряхнул с неё листья и, улыбнувшись, стал ещё прекраснее.
— Братец!
Цзяоцзяо была невидимкой в этом сне, поэтому могла лишь смотреть, как Цзин Янь прошёл сквозь неё и подошёл к Цзин Юнь. В отчаянии она окликнула его и попыталась обнять сзади.
Но это было бесполезно — Цзин Янь её не видел.
Он подошёл к Цзин Юнь и, чтобы ей было удобнее, наклонился и погладил её по голове:
— Малышка Шесть, тебе что-то нужно от братца?
— Да!
Цзин Юнь сияла, её глазки смеялись, а маленькие клычки делали её по-детски милой и озорной.
Цзяоцзяо тоже опустилась на корточки, но смотрела не на Цзин Юнь, а на Цзин Яня.
Она думала, что перед такой нежной и милой сестрой он будет особенно добр. Однако, кроме первоначального восторга, его глаза оставались спокойными и чёрными, как бездонная вода. Внезапно его взгляд скользнул мимо лица Цзин Юнь — он посмотрел за её спину.
По ровной аллее, спотыкаясь, бежала Цзин Цзяо. Почти в тот же миг Цзин Янь вскочил на ноги и подхватил девочку на руки, не дожидаясь, пока она упадёт.
— Братец, сегодня же мой день рождения…
Цзяоцзяо не успела среагировать так быстро, как Цзин Янь. Когда он уже поднимал Цзин Цзяо, она только вставала. Поэтому она услышала то, чего не услышал Цзин Янь. Обернувшись, Цзяоцзяо увидела, как маленькая Цзин Юнь стоит в тени дерева, сжимает кулачки и смотрит на них с полными слёз глазами.
【Я… Я так завидую твоей любви к старшей сестре!】
Цзин Юнь не произнесла ни слова вслух, но Цзяоцзяо услышала её подавленный голос. Он звучал в сне, и Цзяоцзяо догадалась: это были её внутренние мысли.
【Почему…】
【Почему, если мы обе твои сёстры, ты любишь только Цзин Цзяо?!】
【Может, если во всём замке останусь только я, ты наконец заметишь меня? Может…】
Голос Цзин Юнь становился всё хриплее, и вдруг лето вокруг потемнело.
Дерево исчезло. Цзин Янь и Цзин Цзяо тоже растворились. Окружающее пространство начало сжиматься. Слепая Цзяоцзяо боялась этой густой тьмы и пыталась укрыться в последнем пятне света. Тогда она увидела, как фигура Цзин Юнь вытягивается, превращаясь в взрослую девушку.
Когда вокруг окончательно стемнело, голос Цзин Юнь всё ещё звучал в сне:
【Братец…】
Тук-тук, тук-тук…
Чьё-то сердце билось в темноте — медленно, тяжело.
Из мрака пополз холодный, искажённый голос. Последние слова Цзин Юнь, которые услышала Цзяоцзяо, были:
Умрёт ли Цзин Цзяо —
и тогда ты полюбишь меня?
…
Любовь?!
Цзяоцзяо будто раскрыла страшную тайну. Её сознание резко вырвалось из сна. Она открыла глаза, но света не увидела, и в панике закричала:
— Братец! Где ты?!
Цзин Янь дрогнул и нечаянно обрезал лишнюю веточку. Отложив инструменты, он опустился перед Цзяоцзяо и сжал её ледяные пальцы.
— Не бойся, братец здесь.
Его спокойный голос развеял страх, оставшийся от кошмара. Цзяоцзяо крепко сжала его руку и уже собралась что-то сказать, как вдруг за дверью оранжереи раздался сладкий голосок:
— Братец, можно мне войти?
…
За окном бушевала метель, снег падал густыми хлопьями.
Цзин Юнь стояла у двери в красном пуховике с белым мехом на воротнике. В руках она держала горшок с маленьким цветком и с надеждой ждала ответа. Но изнутри раздался холодный голос:
— Нельзя.
Оранжерея раньше принадлежала королеве Яньжун. Цзин Янь перенёс сюда цветы сюэюань и объявил это место своей частной территорией. На самом деле ему было всё равно, войдёт Цзин Юнь или нет. Его беспокоило другое: с тех пор как Цзяоцзяо услышала голос Цзин Юнь, её пальцы всё сильнее сжимали его руку.
— Тебе не нравится Малышка Шесть?
Цзяоцзяо повернула лицо в сторону его голоса, не скрывая своих чувств:
— Не нравится!
Цзин Янь прищурился. Впервые он видел её в таком настроении.
Ему нравилась её искренность — именно это доставляло ему удовольствие. Он усмехнулся, приблизился и коснулся пальцем её щёчки, на которой остался след от сна.
— Тогда расскажи братцу, почему тебе не нравится Малышка Шесть?
— Ведь она наша сестра…
— Она твоя сестра, но не моя!
Цзяоцзяо не видела, насколько дерзким стал Цзин Янь в этот момент.
Он стоял на коленях рядом с ней, но это ничуть не умаляло его величия. В его глазах, когда он улыбался, больше не было прежней чистоты — теперь в них переливалась тёмная, почти багровая глубина. Он рассеянно гладил её по щеке, прекрасно замечая, как на лице девушки мелькнула тревога.
— Она… она пыталась меня погубить. Я никогда не признаю её своей сестрой.
Цзяоцзяо до сих пор была в шоке от тайны, раскрытой во сне, и говорила, не думая. Услышав молчание рядом, она забеспокоилась и протянула руку, чтобы нащупать его, но случайно царапнула ногтями по щеке.
— Братец…
Цзин Янь чуть отстранился от её ногтей, поймал её руку и тихо «хм»нул, думая про себя: «Надо бы подстричь коготки своей маленькой кошке».
— Мне приснился кошмар. Мне снилось, будто Цзин Юнь хочет меня убить.
Раньше Цзяоцзяо просто ненавидела Цзин Юнь, но теперь к ненависти примешался страх.
Ведь в книге Цзин Юнь и Цзин Янь — родные брат и сестра! Цзяоцзяо не могла представить, как такая юная девушка могла вырастить в себе столь извращённые чувства.
— Братец, почему ты молчишь?
Цзяоцзяо случайно проговорилась и теперь боялась, что объяснения только усугубят ситуацию. Она решила сменить тему:
— Только что во сне Цзин Юнь была такой…
Цзин Янь слушал её оправдания с лёгкой усмешкой. Он позволял ей играть в эти игры и не собирался разоблачать. Услышав, как Цзин Юнь снова постучала в дверь, он отпустил руку Цзяоцзяо и встал.
— Братец?
Пустота в ладони ошеломила Цзяоцзяо. Она тревожно моргнула, и в следующий миг почувствовала, как лоб коснулся прохлада. Цзин Янь вздохнул и тихо произнёс:
— Если Цзяоцзяо не хочет, чтобы Малышка Шесть входила, можно было просто сказать братцу. Не нужно было так изворачиваться.
— !!!
Цзяоцзяо широко раскрыла глаза и онемела.
Кто здесь слишком умён — Цзин Янь или она сама слишком глупа?
Она хотела объяснить ему, что наговорила глупостей лишь потому, что узнала страшную тайну во сне. Но не знала, как выразить свои чувства, да и не была уверена, что действительно не хотела пускать Цзин Юнь. Однако слова Цзин Яня всё расставили по местам…
Цзяоцзяо опустила голову и стала прислушиваться к его шагам. Внезапно она поняла: этот человек гораздо проницательнее и страшнее, чем она думала.
Снаружи — мороз и вьюга, внутри — цветы и зелень.
Когда стеклянная дверь открылась, мрачное лицо Цзин Юнь тут же озарилось улыбкой. Она подняла горшок с цветком, словно даря сокровище, и радостно, как ребёнок, сказала:
http://bllate.org/book/3983/419765
Готово:
