Ши Ции и сам не мог толком объяснить причины, но зацикливаться на этом не стал. В конце концов, такие вещи словами не передашь — в постели, на практике, всё сразу станет предельно ясно.
Не желая тратить время на пустые разговоры, Ши Ции обвил руками шею Лу Цзиньхуая и снова прильнул к его губам. Вспыхнувшее внутри вожделение уже невозможно было унять одним щелчком.
Лу Цзиньхуай не сопротивлялся, лишь отстранял его, когда поцелуи становились чересчур яростными, давая парню перевести дыхание. Позволь он Ши Ции действовать без оглядки, на следующее утро даже за едой пришлось бы несладко — губы и язык горели бы огнем.
Он искренне не понимал, как Ши Ции — такой мягкий и сдержанный на вид человек — во время поцелуев превращался в хищника, готового проглотить его целиком.
Когда Ши Ции в очередной раз прикусил ему язык, Лу Цзиньхуай, словно котёнка за шкирку, сжал пальцами его загривок и заставил разжать зубы.
— Ты щенок, что ли? — с вздохом произнёс Лу Цзиньхуай, немного оттолкнув его. — Только и норовишь цапнуть.
Миндалевидные глаза Ши Ции налились темной поволокой страсти. Он облизнул угол губ и признался с абсолютной искренностью:
— Не могу удержаться.
Не успел Лу Цзиньхуай ответить, как Ши Ции наклонился к самому его уху и прошептал нечто настолько ошеломительное, будто среди ясного неба ударил гром:
—... Купи мне ошейник с поводком.
Лу Цзиньхуай поперхнулся собственным дыханием:
— Кхм... кхм!
Ши Ции заботливо погладил его по спине, но тут же не удержался и слегка впился губами в его нижнюю губу, всё ещё не снимая вопроса с этого вопроса:
— Пожалуйста, Хуайхуай. Сделаешь это?
В нём жила странная, почти болезненная жажда принадлежать Лу Цзиньхуаю без остатка. В собственных чувствах Ши Ции не сомневался ни на миг, но до смерти боялся, что привязанность Цзиньхуая окажется зыбкой и недолгой.
На этот раз Лу Цзиньхуай действительно не смог уловить ход его мыслей. Сжав ладонь юноши, он качнул головой:
— А-И, не глупи. Ты не пёс, и никакой цепочки я на тебя надевать не стану.
Взгляд Ши Ции померк, в нем проскользнула нескрываемая обида:
— Для тебя это просто глупость?
Лу Цзиньхуай запнулся. Ни с того ни с сего просить ошейник с поводком — а как ещё это назвать?
Он и прежде догадывался, что у Ши Ции есть определенные психологические проблемы. Прошлые вспышки четко дали понять: парень склонен к опасной фиксации и поразительно часто теряет контроль над собственными эмоциями.
Разумеется, подобные душевные надломы не возникают на пустом месте. Лу Цзиньхуай был уверен: в прошлом Ши Ции пережил нечто тяжёлое, что и сформировало его ныне столь противоречивый, болезненный характер.
Ласково проведя пальцами по загривку юноши, Лу Цзиньхуай осторожно спросил:
— А-И... скажи, почему тебе так хочется... эту цепочку?
Ши Ции взял его руку и приложил к своей ключице. Его голос зазвучал с откровенной, искушающей ноткой:
— Надеть вот сюда кольцо, зацепить длинную серебряную цепь... И ты будешь держать её в своей руке...
— Разве тебе бы не понравилось, милый?
На миг Лу Цзиньхуай замер. Представленное действительно будоражило воображение: Ши Ции в таком виде выглядел бы невероятно соблазнительно... Но сама мысль о том, чтобы сковать его свободу, вызывала у Лу Цзиньхуая отторжение.
К тому же Ши Ции так и не дал прямого ответа на вопрос.
— А-И, ты хорош именно таким, какой есть, — Лу Цзиньхуай нежно обнял его за шею, поглаживая чувствительную кожу. — И всё же... ты так и не ответил, зачем тебе поводок?
Ши Ции растерялся — он и сам толком не понимал. Просто связь между ними казалась ему слишком хрупкой, эфемерной, и ему отчаянно требовалось что-то материальное, нечто весомое, что намертво скрепит их вместе.
Наблюдая за его замешательством, Лу Цзиньхуай тихо вздохнул про себя. Он не стал ни соглашаться, ни отказывать наотрез:
— Ладно, опустим это пока. Дай мне время подумать.
На губах Ши Ции расцвела мягкая, кроткая улыбка:
— Хорошо.
Разговор о цепях задел глубокую струну, но куда больше Лу Цзиньхуая тревожила сама причина такой фиксации. Психика — дело тонкое, определить тяжесть расстройства на глаз невозможно, однако эмоциональные срывы случались у Ши Ции с пугающей регулярностью — чуть ли не каждые два-три дня.
И пусть пока эти вспышки не привели к катастрофе, а сам парень быстро приходил в себя, постоянные скачки напряжения неизбежно подтачивали его здоровье.
Цзиньхуай мучился вопросами: что за детская травма надломила Ши Ции и какие именно триггеры заставляют его разум каждый раз срываться в крутое пике?
***
Наступил вечер. Теперь у Ши Ции появилось абсолютно легальное право делить постель с Лу Цзиньхуаем, а хозяйская спальня благополучно пустовала.
Пользуясь удобным предлогом, Ши Ции без зазрения совести перетащил все свои вещи в комнату Цзиньхуая. Наблюдая за этим суетливым переездом, Лу Цзиньхуай с трудом сдерживал улыбку: юноша напоминал запасливого хомяка, перетаскивающего припасы в норку.
Однако, развешивая вещи, Ши Ции замешкался: шкаф Цзиньхуая был практически пуст. В прочих тумбах и ящиках личных предметов хозяина тоже оказалось катастрофически мало.
В сердце Ши Ции кольнула острая жалость при мысли о том, через что пришлось пройти его возлюбленному. Впрочем, семейная драма семьи Лу не казалась ему неразрешимой. Со стороны могло показаться, будто Лу Сючжу мгновенно вознёсся на вершину, забрал власть и стал полноправным главой семьи Лу.
Вот только хватка у Сючжу была слаба, и проглотить всю семью Лу целиком он был просто не в состоянии. Именно из страха потерять кусок Лу Сючжу и выгнал Лу Цзиньхуая из семьи Лу — чтобы перестраховаться от любых неприятных сюрпризов.
Но сейчас первоочередной задачей было одеть и обуть Сяо Хуая. Ши Ции прекрасно понимал: предложи он помощь напрямую, тот откажется из гордости. А значит, действовать придется методом поставленного перед фактом.
Закончив с вещами, Ши Ции забрался на кровать и тут же навалился сверху на Лу Цзиньхуая. Его глаза азартно блестели:
— Хуайхуай, ты обещал уложить меня спать!
Лу Цзиньхуай слегка потянул его за щеку:
— Обещал. Для начала ляг нормально.
Сна у Ши Ции не было ни в одном глазу, внутри всё трепетало от предвкушения, но он послушно улегся рядом, вытянувшись в струнку.
Он нарисовал в голове сотню сценариев того, как именно Цзиньхуай будет его баюкать. Однако едва свет погас, а Лу Цзиньхуай просто прилег рядом, настала полная тишина. Проходили минуты, а ничего так и не происходило.
Ши Ции пошарил рукой по покрывалу, перебирая пальцы любимого, и растерянно позвал:
—... Хуайхуай?
Тот успокаивающе погладил его тыльную сторону ладони:
— Ты не хочешь спать?
До Ши Ции не сразу дошел смысл происходящего, а когда дошел — он аж хмыкнул от возмущения и приподнялся, потянув Лу Цзиньхуая за рукав:
— Хуайхуай! И не думай отбывать номер!
Тихо усмехнувшись, Цзиньхуай потянул его обратно на подушки:
— Раз уж тебе не спится, А-И, давай поговорим. Я хочу кое-что спросить.
Ши Ции ума не мог приложить, как обещанная ночная ласка превратилась в допрос, но это всё равно было лучше, чем просто молча лежать у стены. Умостив голову на плече Цзиньхуая, он пай-мальчиком отозвался:
— Спрашивай.
Лу Цзиньхуай долго взвешивал слова, но в итоге решил, что заходить издалека бессмысленно — лучше спросить напрямую.
— А-И, у тебя в компании сейчас нет никаких проблем?
Ши Ции обомлел. Меньше всего он ожидал подобного вопроса. Глубокая ночь, они лежат в одной постели — и Цзиньхуай решил поболтать о бизнесе?!
— В компании... всё отлично. А вот у меня — не очень, — тяжело вздохнул Ши Ции. — Хуайхуай, ты правда думаешь, что разговоры о работе помогут мне заснуть?
Лу Цзиньхуай и сам досадно поморщился, осознав глупость затеи — кому охота обсуждать рабочие дела перед сном? Он быстро сменил тему:
— Извини. А-И... скажи, у тебя часто бывает эмоциональный разлад?
Рука Ши Ции, уже вовсю пробиравшаяся под футболку Лу Цзиньхуая, замёрзла на полпути. Впрочем, удивляться не приходилось — Цзиньхуай не дурак, за всё это время он просто не мог не заметить странностей.
Формулировка «эмоциональный разлад» вообще выглядела сильным преуменьшением. В моменты срывов он превращался в настоящего безумца, сбросившего все тормоза.
Но казаться перед Цзиньхуаем уродливым монстром не хотелось до судорог. Ши Ции предпочитал всю жизнь изнывать от напряжения, сдерживая своих демонов, лишь бы любимый никогда не узнал жуткой правды.
— Бывают... перепады, — глухо отозвался он. — Но я честно стараюсь держать себя в руках.
Лу Цзиньхуай понимал: всё куда сложнее. Будь эти состояния подконтрольны, срывы не повторялись бы снова и снова.
Постичь истину можно было только из первых уст. Если Ши Ции воспротивится и промолчит, выяснить подоплеку Лу Цзиньхуаю просто негде.
В темноте лица юноши было не разглядеть. Нащупав его пальцы, Цзиньхуай мягко сжал их:
— Могу я узнать, отчего это происходит?
Ши Ции сжал губы, а взгляд его потемнел. Попытавшись придать голосу максимально беззаботный тон, он бросил:
— Да так, глупости... Привет из детства.
—... Если правда хочешь знать, я расскажу. Завтра, при свете дня.
Словосочетание прозвучало небрежно, но Лу Цзиньхуай ощутил, как тело юноши на мгновение одеревенело.
Догадываясь о той буре, что поднималась в душе партнера, Лу Цзиньхуай не стал настаивать:
—... Договорились.
Ши Ции зажмурился. Стоило воспоминаниям бередящим прошлое всплыть на поверхность, как застарелая боль разрослась внутри диким, колючим чертополохом.
И в этот самый миг Лу Цзиньхуай крепко обнял его, притянув к себе, и принялся размеренно поглаживать по спине, будто укачивая дитя:
— Засыпай, А-И.
Ши Ции замер. Родной, пьянящий запах Цзиньхуая окутал его со всех сторон, дыхание сплелось в единый горячий поток. Они были так близко, что любое прикосновение казалось естественным, а границы дозволенного размывались без остатка.
***
Утреннее солнце озарило спальню мягким светом. Открыв глаза, Лу Цзиньхуай с удивлением обнаружил, что Ши Ции всё ещё спит рядом, мёртвой хваткой вцепившись в его руку.
Лу Цзиньхуай мысленно перевёл дух. Он всерьёз опасался, что если целая корпорация «Ши» потеряет своего президента из-за внезапно проснувшейся страсти к кулинарии, быть беде.
Однако едва Цзиньхуай решил прикрыть глаза и поспать ещё часок, как на шее отозвалось странное жжение — зудящее, саднящее и одновременно покалывающее.
Подумав, что ночью его укусило какое-то насекомое, он провел пальцами по коже, но никаких припухлостей не нащупал. Зато от легкого прикосновения шею обдало сухим жаром.
Раньше ничего подобного с ним не случалось. Слегка нахмурившись, Лу Цзиньхуай осторожно выпростал руку из цепких объятий Ши Ции и отправился в ванную посмотреть в зеркало.
«Неужели и впрямь залетело какое-то мошкарьё? Но ведь окна и двери были наглухо закрыты...»
Взглянув на своё отражение, он замер в немом шоке. Вся шея — от кадыка до ключиц — была покрыта густой россыпью багровых пятен и синяков, будто его всю ночь жестоко избивали и душили.
Багрово-фиолетовые отметины уходили всё ниже, скрываясь под вырезом майки. Выглядело это жутковато.
Лу Цзиньхуай лишился дара речи. Насекомые, конечно, сквозь закрытые створки не просочились бы... Вот только он совсем забыл, что в спальне находился другой, куда более опасный «хищник».
«Он что, среди ночи проголодался и решил погрызть меня вместо косточки?!»
Пока Цзиньхуай оттягивал ворот, разглядывая «масштабы бедствия», дверь ванной тихо отворилась. Провинившийся «пёс» с полусонными глазами брел на ощупь, увидел Лу Цзиньхуая у раковины и тут же липко прижался к нему со спины.
Заметив, что парень снова норовит уткнуться губами в его загривок, Лу Цзиньхуай вовремя перехватил его и ткнул пальцем в собственное отражение:
— Объяснишь, А-И? Взгляни-ка на свой «шедевр».
Ши Ции смиренно припал губами к указанному месту, после чего по-кошачьи попятился и уткнулся носом в плечо:
—... Хуайхуай, от тебя так вкусно пахнет.
— И это оправдание тому, что ты искусал меня до синяков? — тяжело вздохнул Цзиньхуай. — Как мне теперь людям на глаза показываться?
— А зачем тебе другие? Смотри только на меня.
Ши Ции ни капли не раскаивался. Они ведь официально встречались! Неужели ночью нельзя даже нормально поцеловать и поласкать собственного любимого?
Лу Цзиньхуай был готов прощать ему многие капризы, но на этот раз юноша явно переступил черту — тем более что сделал всё тайком, пока тот спал.
Развернувшись к нему лицом, Цзиньхуай с укором щелкнул парня по лбу:
— Что на тебя нашло ночью? Совсем тормоза отказали?
Ши Ции кивнул, а в его голосе прорезались обиженные нотки:
— Ты обещал баюкать меня, а сам уснул раньше!
—... Вот мне и пришлось укладывать себя самостоятельно.
Опешив на мгновение, Лу Цзиньхуай безжалостно ощутимо ущипнул его за щеку:
— И твоё «самостоятельно» выражается в том, чтобы загрызть мою шею?!
http://bllate.org/book/39822/5183037
Готово:
