Ши Ции застыл, точно поражённый громом. В его потемневших глазах читалось лишь отчаянное, почти дикое отражение Лу Цзиньхуая. Мысли на миг оцепенели, а расстояние между ними уже давно пересекло все границы допустимого — сердце Ши Ции заколотилось как сумасшедшее.
Стоило ему лишь немного податься вперёд, и он мог бы коснуться губ Лу Цзиньхуая, о которых грезил так долго.
Но остатки разума всё же заставили его сдержаться. Ши Ции отвёл взгляд от губ Цзиньхуая и прижался лбом к его плечу — словно ребёнок, у которого только что едва не отобрали самое дорогое сокровище. Уголки его глаз вспыхнули болезненной краснотой.
—... Он сдохнуть должен, — прошипел Ши Ции.
Лу Цзиньхуай тихо погладил его по спине. Такую реакцию невозможно было сыграть, но Цзиньхуай и помыслить не мог, что одна-единственная фраза вызовет у Ши Ции столь неистовую ярость.
— А-И, не кипятись, — успокаивающе произнёс он, мягко сбивая градус напряжения. — Поехали сначала домой.
Бешеная, разрушительная злоба Ши Ции улетучилась от пары слов Цзиньхуая. И хотя внутри всё ещё клокотал гнев, он сжался до управляемых пределов, которые удавалось укрыть глубоко внутри.
Впрочем, ненависть к Чжо Хуэю от этого ничуть не утихла. Наглеть настолько, чтобы пускать слюни на его человека прямо у него на глазах... Кто знает, о каких пакостях этот ублюдок думает за глаза?
—... Ладно. Сначала домой, — послушно согласился Ши Ции. Ему не хотелось оставаться здесь ни секундой дольше — единственным его желанием было укрыться в их общем пространстве, где не будет никого чужого.
Видя, в каком состоянии находится Ши Ции, Лу Цзиньхуай не рискнул доверить ему руль. Он усадил его на пассажирское сиденье, а сам занял место водителя.
Ши Ции всё никак не мог успокоиться. Стоило ему вспомнить, какую гниль тот слизняк лил в уши Цзиньхуаю, как в душе закипало раскаяние: нельзя было оставлять его наедине с Чжо Хуэем. Нужно было с самого начала держать его подле себя.
Повернув голову, Ши Ции впился взглядом в профиль Лу Цзиньхуая. Бушующее чувство собственности требовало выхода, но, так и не найдя его, он лишь глухо отвернулся к окну и спросил, едва сдерживая дрожь в голосе:
—... Хуайхуай, что ещё он тебе наговорил?
Ши Ции ведь засекал время. Они проболтали почти десять минут, и дело никак не могло ограничиться одной лишь парой фраз. Он понимал, что ответ, скорее всего, взбесит его ещё сильнее, но оставаться в неведении, пока его Цзиньхуая кто-то обижает, было выше его сил.
Руки Цзиньхуая на руле на мгновение замерли. Ему не хотелось больше лгать Ши Ции. Но если пересказать слова Чжо Хуэя о семье Лу, придётся сперва раскрыть свою настоящую личность.
Выбирая между утайкой и правдой, Цзиньхуай всем сердцем склонялся к последней. Одна ложь неизбежно влечёт за собой цепочку из сотен других.
Ложь — это дорога в один конец.
Им ещё долго жить бок о бок, и проводить эти дни в постоянном страхе, что тебя разоблачат, Цзиньхуай совершенно не желал. К тому же высшие круги Императорской столицы не так уж велики. Вчера он столкнулся с Лу Сючжу, сегодня — с Чжо Хуэем... Рано или поздно Ши Ции узнает всё от третьих лиц.
А если правде всё равно суждено выплыть наружу, куда лучше, если он расскажет всё сам.
Цзиньхуай тихо вздохнул и немного сбавил скорость.
— Ши Ции, я хочу в кое-чём тебе признаться... Послушаешь меня прямо сейчас?
Ши Ции опешил. Какое событие могло заставить Цзиньхуая использовать слово «признаться»? Он перебрал в памяти всё, что знал о нём, но так и не смог догадаться, о чём пойдёт речь.
Тем не менее он без колебаний кивнул:
— Послушаю.
Цзиньхуай мысленно подбирал выражения, колебался, а потом спросил:
— Ши Ции, ты помнишь, как зовут родного брата Лу Сючжу?
Тот недоуменно нахмурился. Он не понимал, какое отношение родня Лу Сючжу имеет к разговору, да и с какой стати ему запоминать имя какого-то бесполезного ничтожества?
— Понятия не имею, — честно ответил он.
Пальцы Цзиньхуая слегка сжались на руле.
— А что ты вообще о нём слышал?
Странные вопросы Цзиньхуая выбивали из колеи, но, помня, что его Хуайхуай считается дальним родственником семьи Лу, Ши Ции решил, что тот просто хочет разузнать о делах клана.
Обо всяких сошках Ши Ции никогда не хранил подробных воспоминаний. Напрягши память, он лишь вспомнил, что у старого президента Лу было двое сыновей. Когда старик отдал концы, старший занял его кресло, а младший вроде бы кончил плохо.
Подобная грызня между братьями из-за наследства, закончившаяся предательством и крахом, была обычным делом. Ши Ции сам прошёл через нечто подобное, так что ничуть не удивился.
Обычный закон джунглей: слабых вышвыривают на обочину.
Ши Ции вкратце пересказал то немногое, что знал, но, поскольку сам был незнаком с «младшим братом Лу Сючжу», никаких личных оценок давать не стал.
Выслушав его, Цзиньхуай погрузился в молчание. Хотя Ши Ции лишь констатировал факты, по его тону легко угадывалось: к людям вроде прежнего владельца этого тела — бездарным и неспособным за себя постоять — он относится с глубоким пренебрежением.
Ситуация становилась всё более неловкой. Реальность оказалась куда сложнее, чем представлялось Цзиньхуаю. Ши Ции, как сторонний наблюдатель, вполне логично решил, что младший молодой господин Лу проиграл из-за собственной глупости и слабости.
Вот только сейчас в этом теле жил сам Цзиньхуай. И как отреагирует Ши Ции, когда узнает, что перед ним — тот самый «бесполезный младший барчук»?
Цзиньхуай глубоко вдохнул, решив действовать по принципу «будь что будет». Главное — выложить правду, а с последствиями можно разобраться и потом.
—... Ши Ции, вбей в поиске имя младшего брата Лу Сючжу.
Ши Ции не понимал, почему разговор упорно крутится вокруг этой фигуры, но безгранично доверял Цзиньхуаю. Он послушно вытащил телефон и ввёл запрос.
Увидев ответ на экране, Ши Ции оцепенел. Он на миг потерял дар речи, перечитал строчку ещё раз, проверил запрос... и погрузился в редкое для себя онемение.
Он не был дураком. Ответ сразу всё расставил по своим местам. Дело было вовсе не в том, что он не мог принять этот факт — кем бы ни был Лу Цзиньхуай, это ничего не меняло, ведь любил он именно его человека, а не его статус.
Ужас Ши Ции заключался в другом: он только что, прямо при Цзиньхуае, назвал его бесполезным слабаком.
... Хуайхуай ведь не обидится?
Будь на месте Цзиньхуая кто-то другой, Ши Ции лишь презрительно фыркнул бы на никчёмность младшего барчука. Но сознание того, что этим «маленьким молодым господином Лу» был его Хуайхуай, отозвалось в сердце острой, жгучей болью.
Сколько же грязи и издевательств пришлось вытерпеть его Цзиньхуаю до того, как они встретились?..
Цзиньхуай краем глаза заметил, как Ши Ции застыл над экраном, словно переваривая увиденное. Сам Цзиньхуай, сбросив бремя тайны, наконец облегчённо перевёл дух — отвратительное чувство вины за ложь больше не давило на грудь.
Вот только молчание Ши Ции затянулось куда дольше, чем он ожидал. Автомобиль уже въехал на парковку у дома, а Ши Ции за всё время пути не обронил ни единого слова.
Цзиньхуай тихо вздохнул. Он прекрасно понимал обиду Ши Ции оттого, что его обвели вокруг пальца — ведь тот искренне верил ему с самого начала, а Цзиньхуай солгал в первую же встречу.
— Ши Ции, мы приехали. Пойдём наверх, — мягко проговорил Цзиньхуай, заглушив двигатель.
Ши Ции всю дорогу прокручивал в голове те немногие сведения о скандале в семье Лу, которыми располагал. Он знал лишь верхушку айсберга, но итог был известен: Лу Сючжу победил, а младшего вычеркнули из списков рода.
Зная, насколько грязна и жестока грызня за власть в богатых домах, Ши Ции понимал, скольким унижениям подвергся его Хуайхуай. Ему даже страшно было представить детали — сердце сжималось от жалости и гнева.
Ши Ции прикрыл глаза. Душу захлестнуло тяжелое чувство вины.
—... Хуайхуай, если бы я встретил тебя раньше... Я бы защитил тебя. Никому не дал бы в обиду.
Цзиньхуай изумлённо перевёл на него взгляд:
— Ши Ции, ты...
Взгляд Ши Ции потемнел от глухой ненависти к Лу Сючжу. Каждого, кто хоть пальцем тронул Цзиньхуая, он заставит заплатить. И Лу Сючжу теперь сладко жить точно не будет.
Ши Ции едва заметно улыбнулся, взяв Цзиньхуая за руку, и тихо, ласково произнёс:
— Хуайхуай, не бери в голову. Этот мерзавец ответит за всё.
Цзиньхуай впервые в жизни чувствовал столь явную, безоговорочную защиту. Ещё пять минут назад Ши Ции считал младшего брата слабаком, не сумевшим удержать власть, а теперь весь его гнев обрушился на «подлого Лу Сючжу».
Он понимал, что Ши Ции необъективен, но от этой слепой преданности где-то в глубине груди всё оттаяло и налилось теплом. Цзиньхуай смог бы справиться со всем и сам — пусть и с трудом, — но слова Ши Ции подарили ему удивительное, подлинное чувство безопасности.
В ночном воздухе веяло прохладой, вокруг царила тишина. Цзиньхуай неожиданно подался вперёд и крепко обнял Ши Ции. Ощутив телом чужое тепло и мягкость, он на мгновение замер, после чего тихо шепнул:
— Спасибо тебе...
Ши Ции, оказавшись в горячих объятиях, будто опешил от свалившегося с неба счастья. Придя в себя, он тут же отвечал с удвоенной пылкостью — обвил руками шею Цзиньхуая, прижался всем телом, не оставляя между ними ни миллиметра пространства, отчего мысли у него невольно пошли наперекосяк.
Он едва заметно уткнулся носом в щеку Цзиньхуая:
—... Не говори мне «спасибо».
Цзиньхуай не стал протестовать против такой интимности; наоборот, он ладонью обхватил Ши Ции за талию, помогая тому удержать равновесие.
Почувствовав эту молчаливую уступку, Ши Ции ощутил, как по жилам ударил дикий восторг. Он прижался ещё плотнее — в точках соприкосновения тел вспыхнула сладостная, почти электрическая дрожь.
От этого возбуждения глаза Ши Ции налились темной краснотой, дыхание стало рваным и тяжёлым. Он нетерпеливо уткнулся Цзиньхуаю в шею:
—... Хуайхуай.
Из-за объятия «вплотную» Цзиньхуай физически ощутил реакцию тела Ши Ции. Подавив вспыхнувшее смущение, он постарался сохранить голос спокойным:
— Поднимемся в квартиру, Ши Ции.
Естественное желание Ши Ции к любимому человеку было импульсом, который тяжело подавить одним лишь разумом. И пусть ему до боли не хотелось разжимать рук, он послушно отстранился:
—... Хорошо.
Когда за ними закрылась дверь квартиры, Цзиньхуай всё ещё чувствовал, как горят уши, а собственное дыхание сбилось. Он растерянно произнёс:
—... Может, сходишь... приведёшь себя в порядок?
Ши Ции сожалел, что до настоящего «сладкого» дело пока не дошло, но реакция Цзиньхуая и так превзошла все ожидания — в ней не было ни отвращения, ни желания сбежать. Нужно просто действовать поэтапно, и настанет день, когда Хуайхуай доверится ему полностью.
Низко угукнув, Ши Ции отправился в ванную.
Едва щелкнул замок, Цзиньхуай глубоко, судорожно выдохнул. Натянутые до предела нервы постепенно отмякли, и он в изнеможении опустился на диван.
События последних минут снова хлынули в голову. Вспомнив, какой отклик его объятие вызвало у Ши Ции, Цзиньхуай невольно сглотнул — кадык на шее судорожно дернулся. Алая краска от ушей расползлась по шее, линия челюсти напряглась: он абсолютно не знал, как вести себя в подобной ситуации.
Ши Ции выражал свою симпатию слишком прямо и дерзко, ничуть не скрывая даже самых темных желаний. Простые искренние объятия в мгновение ока превратились в нечто чувственное и двусмысленное.
Прошло неизвестно сколько времени. Цзиньхуай выпил два стакана холодной воды, прежде чем мыслям удалось вернуть относительный покой.
— Лу Цзиньхуай... Хуайхуай...
Ши Ции звал его. Низкий, хриплый голос сквозь массивную дверь звучал глухо, но в нём чётко ловились рваные, сбитые вдохи.
Вся защитная броня Цзиньхуая рассыпалась в прах, а внутреннее спокойствие снова полетело в пропасть. Он бессильно прикрыл глаза, чувствуя, как волна жаркого румянца с новой силой заливает кожу от шеи до самых кончиков ушей.
Цзиньхуай растерялся... Зачем Ши Ции зовёт его прямо сейчас?
Превозмогая дикое смущение, он медленно подошёл к ванной. Сквозь тонкую дверную панель тяжёлое, прерывистое дыхание Ши Ции слышалось куда отчетливее. Чем именно тот там занимается, сомнений не оставалось.
Цзиньхуай помедлил и тихо спросил:
—... Ши Ции, ты как?
Дыхание внутри перехватило. Ши Ции закинул голову, на его вытянутой шее натянулись жилы. Едва сдерживая рвущийся из горла стон, он глухо отозвался:
—... Что такое, Хуайхуай?
Уши Цзиньхуая вспыхнули так, хоть прикуривай. Только сейчас до него дошло: Ши Ции просто вслух шептал его имя, а он, дурак, решил, что тому что-то потребовалось.
Цзиньхуай даже не мог заставить себя поднять взгляд на дверь. Сердце колотилось в грудную клетку как бешеный молот. Ему захотелось провалиться сквозь землю — он боялся обронить хоть слово, чтобы не выдать свою панику.
Ши Ции мучительно нахмурился. Зная, что Цзиньхуай всё ещё стоит за дверью, он страстно жаждал снова услышать его голос. Закусив губу, он с мольбой выдохнул:
— Позови меня ещё раз, Хуайхуай... Пожалей своего А-И, родной...
Последние рубежи обороны в голове Цзиньхуая рухнули. Он просто не мог выдержать этого тона — беспомощных, капризных и жадных просьб Ши Ции.
Прислонившись лбом к дверному косяку, Цзиньхуай с трудом вытолкнул из себя:
—... Ши Ции.
За дверью раздался низкий, сдавленный хрип, а вслед за ним — шум включённой воды. Цзиньхуай сжал губы в узкую линию. С гудящей головой и оглушительно стучащим сердцем он на негнущихся ногах вернулся к дивану.
Через пару минут щелкнул замок ванной. Цзиньхуай сделал вид, будто ничего не слышит, но пылающие мочки ушей с головой выдавали его состояние.
Ши Ции вышел, полный глубокой, пьянящей сытости. Физическое разряжение не шло ни в какое сравнение с тем восторгающим чувством, что переполняло его изнутри. Взглянув на застывшую на диване спину Цзиньхуая, он понял: его стыдливому малышу срочно требуется утешение.
Ши Ции подошёл ближе и опустился на корточки прямо у ног Цзиньхуая. Посмотрев на него снизу вверх, он тихо и с наигранной обидой пробормотал:
—... Хуайхуай, ты почему на меня не смотришь?
Цзиньхуай опустил взгляд. В голове всё ещё путались мысли. Он хотел было поднять Ши Ции с пола, но, встретившись с его влажными, поалевшими персиковыми глазами, снова будто получил разряд тока.
Пальцы Цзиньхуая, лежащие на коленях, судорожно сжались.
— Ши Ции, сядь нормальным образом.
Тот и не думал вставать — вместо этого он упёрся подбородком в край дивана и удручённо спросил:
— Почему ты со мной не разговариваешь?
—... Я разговариваю, — вышло сухо и натянуто. Цзиньхуай потянулся было ладонью, чтобы успокаивающе погладить его по голове, но в памяти слишком свежо всплыли стыдные звуки из-за двери. Рука замерла в воздухе и бессильно опустилась обратно.
Ши Ции отлично понимал: Цзиньхуай просто смущён до предела. Но этот барьер нужно было перешагнуть. Цзиньхуаю придётся привыкнуть к подобным вещам — пусть стесняется, но только не сбегает.
А то ведь когда дело дойдёт до постели, Хуайхуай из смущения возьмёт и убежит — и где его потом искать?
http://bllate.org/book/39822/5181998
Готово:
