Неизвестно, сколько он просидел там, прежде чем позвонить Ян Лу. Тот как раз утром пригнал ему новое кресло-коляску.
— Предки мои, чего изволите?
Цзян Тун спросил:
— У тебя вечером дела есть?
— Дела? Да нет. С твоей сестрой буду, кому еще со мной возиться.
— Ох, ну тогда заедь за мной вечером.
— Ладно, во сколько?
— Часа в три-четыре ночи.
Ян Лу: «…»
Эта квартира Цинь Жоцзы находилась в Восточном районе, в жилом комплексе Юйцин. Она купила её несколько лет назад, а после свадьбы с Ян Лу квартира пустовала. Жилье располагалось на седьмом этаже: две комнаты, гостиная и просторная терраса.
Ян Лу отвёз его домой и уехал только тогда, когда убедился, что в ближайшее время Цзян Тун не станет снова испытывать судьбу.
Оставшись один, Цзян Тун перебрался на террасу. Воздух в Пинчжу был поистине великолепным, да и климат — мягким. Октябрь подходил к концу, но ночной воздух ещё не таил в себе ни малейшего намёка на прохладу.
Телефон вибрировал весь день, а когда он достал его, аппарат снова сам по себе отключился. Собравшись с силами в пояснице, Цзян Тун бессильно откинулся на спинку кресла. Перед глазами стояло лицо Шэнь Сыяня — это холодное выражение он видел, вспышки гнева видел, разочарование видел, и даже проблески нежности ему были знакомы:
— Как знаешь, Цзян Тун. Живи как хочешь, твою мать, и больше не смей меня докучать.
— По-твоему, я — этот окурки? Потушил и бросил куда угодно?
— Разве нам было хорошо после выпуска? Разве эти два года ты не приезжал и не уезжал, когда тебе вздумается?
— Я правда перестал тебя понимать, Цзян Тун.
Для Шэнь Сыяня непонятный Цзян Тун сам для себя был кристально ясен. И эта ясность заключалась вовсе не в размеренном течении жизни и не в карьерных устремлениях — каждый его шаг вперёд был направлен к тому самому рейсу на Пинчжу, к мгновению приземления, к тому моменту, когда он планировал сначала прийти в себя и только потом навестить Шэнь Сыяня, но случайно столкнулся с ним прямо в отеле.
Однако обсуждать свои мысли с Шэнь Сыянем он не собирался. Драматичное воспитание на художественном факультете подбросило в его голову совершенно особую романтику: ему казалось, что случайная встреча для Шэнь Сыяня будет куда более уважительной, чем заранее спланированная.
Проспав всю первую половину дня, после рассвета Цзян Тун проснулся. Быт в квартире был обустроен Цинь Жоцзы с мельчайшими подробностями, покупать что-то дополнительно не требовалось, единственным источником раздражения оставался его капризный телефон.
Во второй половине дня, едва проснувшись, Цзян Тун без промедления обзавёлся новой сим-картой, зарегистрировал с её помощью аккаунт в соцсети и, наконец, смог выйти на улицу с полностью заряженным телефоном.
Идти ему было особо некуда. Такси доставило его до арт-квартала, и он немного погулял внутри. Район оказался довольно большим, студии на любой вкус пестрели вокруг, но время шло, одни сменяли другие, некоторые помещения затеяли ремонт, и множество знакомых лиц исчезло.
Кресло докатилось до противоположного конца соединённых зданий, и не успел он проехать и пары магазинов, как кто-то окликнул его.
— И правда ты! Сколько же тебя здесь не было?
Это был хозяин небольшой точки оперативной печати, которого все знакомые звали братом Цяо. Брат Цяо был высоким и крепким мужчиной, и на фоне ярко одётой молодёжи из арт-парка он явно выглядел простым, лишённым всяких изысков дядькой.
— И правда давно. Как сам, брат Цяо, всё в порядке?
Брат Цяo вышел из магазина, с любопытством оглядывая его с головы до ног:
— У меня-то всё отлично. А вот ты выглядишь неважно. Что стряслось?
— Да ничего особенного, просто спину повредил, — ответил Цзян Тун. — Скоро уже на ноги встану.
Брат Цяо кивнул и, качнув подбородком, указал в сторону Вэньдуна:
— К Сяо Шэню направляешься?
— Наверное, он ещё не открылся, я просто прогуливаюсь.
— Открылся, я утром видел, как он шёл в студию напротив, — сказал брат Цяо. — Сяо Шэнь по-прежнему популярен: здешние старшеклассники меняются год за годом, а о нём все только и говорят.
— Вот как? Надеюсь, он не совершал никаких принципиальных ошибок?
— Да с чего бы, с чего бы! — повысил голос брат Цяо. — Народ любит — не запретишь, да толку-то, если он ни с кем не общается? Пару дней назад заходили девчонки распечатать домашку, так даже жаловались, что Сяо Шэнь круглые сутки ходит ледяной.
Цзян Тун мог это представить: Шэнь Сыянь больше всего на свете ненавидел хлопоты, но каким бы холодным он ни казался снаружи, сердце у него всегда было мягким.
— Ладно, понял. Не буду отвлекать, брат Цяо, работай, а я пойду к нему.
— Иди, — брат Цяо махнул рукой, но вдруг замер и, шагнув ближе, добавил: — Хорошо всё-таки, что ты вернулся.
Цзян Тун даже опешил: ему показалось, что эти слова прозвучали слишком уж искренне, особенно учитывая, что раньше брат Цяо в той же лавке печати никогда не делал им скидки даже на пару копеек.
Сказав это, мужчина вернулся в магазин, а Цзян Тун больше не стал ломать голову, потому что из студии как раз вышел Шэнь Сыянь.
Бросив на него мимолётный взгляд, тот направился обратно, а Цзян Тун прибавил скорости в кресле и догнал его:
— Нанимался моделью для старшеклассников?
— Есть возражения?
— Никаких. Просто интересно, какой это уже раз?
— Не помню.
— Устал? Замёрз? — не отставал Цзян Тун. — Каково это — быть запечатлённым на бумаге толпой недозрелых детишек?
Шэнь Сыянь сбавил шаг с быстрого до размеренного и, казалось, действительно задумался на секунду, прежде чем ответить:
— К этому у меня никаких чувств нет, а вот ты, по-моему, совсем распустился.
— Это я-то распустился? — Цзян Тун едва не свернул себе шею, глядя на него снизу вверх, но потом снова перевёл взгляд вперёд и бросил: — А когда мы с тобой тем самым занимались, ты что-то не говорил, что я распустился.
На улице всё ещё ходили люди, и из-за полного отсутствия у Цзян Туна какого-либо смущения Шэнь Сыянь был вынужден просто остановиться:
— Чего тебе вообще нужно? Ты что, теперь каждый день сюда таскаться будешь?
— А откуда ты знаешь? — Цзян Тун повернул голову и только тогда заметил, что тот отстал. Чуть развернувшись в кресле, он окликнул его: — У меня вообще-то спина ещё в бинтах, ты поспевай давай, ладно?
Непонятное раздражение Шэнь Сыяня вспыхнуло с новой силой. Широким шагом обогнав Цзян Туна, он первым добрался до входа в студию.
На этот раз дверь была распахнута настежь. Стоило ему войти, как Цзян Тун тут же последовал за ним. Привезённые ночью жареные пирожки так и лежали на прежнем месте, потолочная люстра была выключена, но от движения вошедших чуть слышно покачнулась.
Шэнь Сыянь принялся за работу — нужно было упаковать в защитную пленку готовые небольшие скульптуры у стены. Закончив с упаковкой, он позвонил курьеру и был настолько занят, что некоторое время вовсе не обращал внимания на Цзян Туна, сидевшего без дела.
Не мешая ему работать, Цзян Тун подъехал к лестнице у задней двери, заглянул наверх, пытаясь разглядеть хоть что-то на невидимом отсюда втором этаже, но вдруг резко вздрогнул: Шэнь Сыянь схватился за его кресло и молча развернул его обратно на середину комнаты.
http://bllate.org/book/39807/5044429
Готово: