— На самом деле вовсе не обязательно устраивать столько хлопот, тебе достаточно просто снять Барьер, что окружает меня, — глаза Линь Циншэна были влажными, а взгляд — жгучим. В глазах Мэн Фугуана он выглядел точно лис, задумавший украсть курицу.
Тот ничего не ответил и лишь слегка покачал головой.
Видя, что этот трюк не сработал, Линь Циншэн снова помрачнел. Больше не тратя слов на пустые разговоры с Мэн Фугуаном, он решил: как только он освободится от оков, то первым делом поглотит культивацию Мэн Фугуана, а уж тогда непременно заставит того умолять о пощаде, стоя на коленях.
Разве всё то время, что он лежал пластом, словно труп, не было подарком от Мэн Фугуана?
Пока они разговаривали, тот книжник уже поднёс поднос с фруктами.
В Уюань нечего есть, я утоляю голод здесь исключительно этими плодами.
Фрукты были ярко-красными, налитыми соком и необыкновенно свежими, выглядя очень аппетитно. Мэн Фугуан уже давно перешёл на полное воздержание от пищи и не испытывал подобных земных желаний, а вот бессмертный слуга не удержался и попробовал один. Посчитав его вкусным, он запихнул в рот еще несколько штук, выглядя при этом крайне довольным.
— Хэ, — беспричинно усмехнулся Линь Циншэн.
— Ты чему смеешься? — бессмертный слуга и так питал к Линь Циншэну неприязнь, а раз тот еще и посмеялся над ним, то, не обращая внимания на присутствие Мэн Фугуана, гневно бросил.
— Ничему, — Линь Циншэн скрестил руки на затылке и закрыл глаза, прекращая разговор.
Бессмертному слуге оставалось лишь злобно вгрызаться зубами в плоды в своей руке, словно он терзал самого Линь Циншэна. Он никак не мог взять в толк, почему Сяньцзюнь постоянно защищает этого Злого Духа? Наверняка тот полностью завладел его разумом!
Вспомнив о перенесённых им невзгодах, слуга почувствовал к Линь Циншэну еще большую антипатию: Злой Дух он и есть Злой Дух, способен лишь пользоваться мерзкими грязными трюками!
— Судя по виду Сяньцзюнь, он вовсе не похож на Павшего бессмертного. Почему же он прыгнул с Платформы Казни Бессмертных? — поинтересовался книжник. На лицах Павших бессмертных всегда стояли метки, их имена вымарывали из списков Мира Бессмертных, лишая права когда-либо возвращаться туда.
Однако лицо Мэн Фугуана было совершенно чистым, а от его тела исходило мощное бессмертное сияние — было очевидно, что он великий бессмертный.
Мэн Фугуан не ответил, не желая касаться этой темы, зато сидевший рядом бессмертный слуга тихо пожаловался:
— Всё из-за него.
Лишь тогда книжник перевел взгляд на Линь Циншэна, заметив, что его тёмные одежды превратились в лохмотья, сквозь которые проступала бледная, обтянутая кожей кожа, а лицо осунулось до неузнаваемости из-за крайней худобы. Тем не менее, судя по костям черепа, когда-то этот мужчина был писаным красавцем.
— Сяньцзюнь, часом, не его даосский спутник? И вы вместе отправились на смерть ради друг друга? — книжник чуть приподнял брови. Судя по тому, как они взаимодействовали, они вполне могли состоять в таких отношениях — иначе кто бы стал средь бела дня постоянно носить на руках другого мужчину да еще и трястись над ним?
Даосский спутник тебе в голову!
Хотя Линь Циншэн держал глаза закрытыми, он расслышал слова книжника. Внешне он сохранял невозмутимость старого пса, но в душе уже вовсю крылся последними словами.
Мэн Фугуан оставался бесстрастным, однако сидевший рядом бессмертный слуга тут же заволновался и поспешил восстановить справедливость.
— Нет-нет, это Платформа Казни Бессмертных сломалась! — бессмертный слуга долго ломал голову, но не смог придумать никакой другой причины. Иначе с какой стати Сяньцзюнь прыгнул бы вниз вместе с этим Злым Духом, да и сам он как умудрился угодить сюда невесть каким образом?
— Неужели в этом Уюань есть и другие бессмертные? — Линь Циншэн с закрытыми глазами непринужденно задал вопрос. Раз этот книжник знал о Падших бессмертных, значит, он наверняка с ними сталкивался.
Но стоило Линь Циншэну умолкнуть, как он ощутил на своем лице чей-то взгляд. Даже не открывая глаз, он понял, что это смотрит Мэн Фугуан.
— Три тысячи лет назад с Платформы Казни Бессмертных тоже упал один великий бессмертный, только теперь он стал владыкой Города Юнлэ в Уюань. Его зовут Му Чубай, на его лице выжжена метка, он — Павший бессмертный, — произнес книжник.
— Я знаю, Бессмертный Юэюй из Гор Куньлунь, его настоящее имя Му Чубай. Он и Бессмертный Владыка Фугуан были владыками бессмертных гор наравне друг с другом, только вот позже он истребил всех смертных в окрестностях бессмертной горы Куньлунь, за что получил клеймо Павшего бессмертного и был отправлен на Платформу Казни Бессмертных! — тут же выпалил всё, что знал, бессмертный слуга. Тогда он в равной степени боготворил и Бессмертного Владыку Фугуана, и Бессмертного Юэюй. Кто же знал, что Бессмертный Юэюй сойдет с ума? С тех пор Бессмертный Владыка Фугуан стал единственной верой в его сердце.
— С чего это он вдруг вырезал Горы Куньлунь? — в книжнике проснулся дух сплетника, и он принялся расспрашивать дальше. Ему были известны лишь подвиги Му Чубая в Уюань, а о его прошлом в Мире Бессмертных он почти ничего не ведал.
— Это табу Мира Бессмертных, я тоже не знаю, — покачал головой бессмертный слуга.
Каждый бессмертный знал, что Бессмертный Юэюй внезапно, словно обезумев, залил кровью весь Куньлунь, но никто не ведал, что за этим стояло. Казалось, Владыка Небес намеренно предал это дело забвению, а уж ему, простому низшему бессмертному, и вовсе было не положено знать подробности.
— Все эти так называемые табу — сплошной позор, который стараются скрыть от глаз. Под этим лучезарным и непорочным блеском наверняка прячутся горы костей и несчастные мстительные души, — холодно хмыкнул Линь Циншэн, в его глазах читалось крайнее презрение.
— Ах ты, Злой Дух, прекрати клеветать на Мир Бессмертных! — будучи жителем Мира Бессмертных, бессмертный слуга был обязан защищать его безупречный образ, и с такими хейтерами, как Линь Циншэн, он собирался бороться до конца.
— Если не веришь, спроси у своего Бессмертного Владыки Фугуана, — Линь Циншэн поджал губы, а в его глазах заплямала насмешка. — Как бы Мир Бессмертных ни старался всё скрыть, раз уж он достиг уровня великого бессмертного, об этих запретных темах ему наверняка доводилось слышать краем уха.
— Хватит впутывать сюда Сяньцзюня... — слуга уже собирался продолжить перепалку, как вдруг Мэн Фугуан прервал его:
— Выходит, ты хочешь отправиться в Город Юнлэ? Отыскать Павшего бессмертного Му Чубая? — Мэн Фугуан молча смотрел на Линь Циншэна, и на дне его глаз, подобных глади озера, не было ни единой ряби — их безмятежность пугала.
Насмешка, застывшая на губах Линь Циншэна, разом увяла. Мэн Фугуан всегда умел задеть за живое и заставить его умолкнуть, поэтому он благоразумно закрыл рот и больше ничего не говорил.
Книжник приложил к ранам Линь Циншэна целебную мазь, и те начали медленно затягиваться. Увидев это, Мэн Фугуан тихо поблагодарил его.
Линь Циншэн же не придавал этому особого значения: его раны зажили бы и без всяких лекарств, вопрос был лишь во времени. Уж лучше бы ему позволили съесть того бессмертного слугу — от этого была бы хоть какая-то польза.
Линь Циншэн облизал уголки губ, его взгляд то и дело падал на бессмертного слугу, но вскоре его заслонила узкая талия, стянутая белоснежным поясом. Даже не глядя, он понял, что это Мэн Фугуан, и просто снова закрыл глаза.
В Уюань не было разделения на день и ночь, круглый год всё окутывало полумраком. Линь Циншэн погрузился в медитацию, а остальные разошлись по своим комнатам.
В воздухе повеяло едва уловимым ароматом. Линь Циншэн приподнял руку и обнаружил, что на его предплечье уже проклюнулось несколько кроваво-красных бутонов.
http://bllate.org/book/39797/5043247
Готово:
