Янь Цунъю закинул ногу на походный столик и принял весьма расслабленный вид:
— Пустяки, просто оступился и зацепился за ветку.
На икре красовалась длинная рваная рана, из которой хлестала кровь, зрелище было устрашающим. Чэнь Вэй опустился на корточки, чтобы осмотреть повреждение, и слегка пошевелил его ногой. Янь Цунъю поморщился от боли, но стиснул зубы и не издал ни звука.
— Кости целы, только поверхностные повреждения, — Чэнь Вэй заметно успокоился. — Подожди, пока Сяо Тан принесет аптечку, я обработаю рану и завяжу её. Правда, в порезе полно мелкой грязи и песчинок, их нужно тщательно вычистить, иначе есть риск занести инфекцию.
Хэ Вэнь тоже перевела дух, велела съемочной группе разойтись и отправилась с ними в сторонку обсудить, как продолжать съемки. Как раз подоспел Сяо Тан, притащивший аптечку, и передал её Чэнь Вэю.
— Братуха, еще что-нибудь нужно?
Заметив, что нога вокруг раны у Янь Цунъю слегка опухла, Чэнь Вэй велел:
— Сходи добудь льда.
Когда Сяо Тан удалился и поблизости никого не осталось, Янь Цунъю вцепился в руку Чэнь Вэя и принялся жалобно стонать от боли. Чэнь Вэй пропустил это мимо ушей, усердно копаясь в аптечке в поисках йодоната и бинтов. Тогда Янь Цунъю позволил себе лишнего и крепче сжал его запястье.
— Тебе что, совсем не больно?
— Ты ещё спрашиваешь, больно ли! Чего же ты из себя героя строил? — Чэнь Вэй выдернул руку и легонько шлепнул его. — Прекрати распускать руки перед врачом, только настроение мне портить.
Янь Цунъю нахмурился и обиженно протянул:
— Я вообще-то пострадал, неужели нельзя быть со мной помягче?
Чэнь Вэй затолкнул ему в рот маленькую белую пилюлю и запил её водой. Янь Цунъю, всерьез опасаясь, что тот воспользуется случаем избавиться от благоверного мужа, подозрительно спросил:
— Что это за лекарство?
— Не бойся, сдохнуть не сдохнешь.
Чэнь Вэй за свою жизнь обработал бесчисленное множество подобных ран, и его движения были отточены до автоматизма. Зажав в пинцете ватную палочку, смоченную в йодонате, он принялся аккуратно стирать запекшуюся кровь вокруг пореза. Рана хоть и длинная, к счастью, оказалась неглубокой, да и от царапины веткой столбняк не грозил, вот только мелкий песок доставлял хлопот.
Чэнь Вэй предупредил:
— Будет немного больно, потерпи.
Словно ища утешения, Янь Цунъю снова ухватил его за рукав.
На этот раз Чэнь Вэй не стал отдергивать руку, позволив ему держаться. Раздвинув края порванной кожи ватной палочкой, он миллиметр за миллиметром вычищал оттуда мелкие песчинки. Поскольку Янь Вэй сидел низко, врачу пришлось опуститься еще ниже: сначала он просто присел на корточки, а в какой-то момент и вовсе опустился на колени. Убедившись, что всё вычищено идеально и риска заражения больше нет, Чэнь Вэй наконец забинтовал ногу и завязал на конце изящный бантик.
— … — Янь Цунъю уставился на огромный белый бант, причем завязанный демонстративно спереди, и у него появились веские подозрения, что Чэнь Вэй сводит с ним личные счёты. — Можно перевязать как-то иначе?
Чэнь Вэй, склонившись над аптечкой, аккуратно складывал лекарства:
— Ты что, сомневаешься в моей технике бинтования?
— Как можно, — мгновенно сменил пластинку Янь Цунъю. — Потрясающе красиво.
Когда с перевязкой было покончено, вернулся Сяо Тан с ледом. Найти поблизости пакеты со льдом не удалось, поэтому он насыпал колотый лед прямо в кофейные стаканчики — да так щедро, опасаясь, что не хватит, что набрал целых два больших стакана.
Хотя припухлость нужно было остужать, переусердствовать тоже не стоило, иначе можно было легко отморозить ткани кожи, а полотенец под рукой не оказалось. Поразмыслив, Чэнь Вэй снял верхнюю кутку, обернул ею стакан со льдом и приложил к опухшему месту вокруг раны Янь Цунъю.
Янь Цунъю, похоже, не ожидал от него такой заботы, и когда попытался остановить, было уже поздно:
— Ты же куртку испачкаешь.
Чэнь Вэй шлепнул его по рукам:
— Не дергайся.
Рекламная съемка еще не закончилась, и продолжать её предстояло в самое ближайшее время. Пока съемочная группа еще не выработала новый план действий, Янь Цунъю ничуть не спешил: развалившись на месте, он расслабленно закинул ногу на ногу, наслаждаясь заботой доктора Чэня.
Заметив, что поблизости никого нет, он снова потянулся к свободной руке Чэнь Вэя. Тот отпрянул:
— Да прекрати ты уже крутиться!
Янь Цунъю никак не мог взять в толк, почему со своими пациентами Чэнь Вэй неизменно терпелив, а к тому же Сяо Тану и остальным относится тепло и ласково, и только с ним всегда так суров. В глазах посторонних доктор Чэнь — статный, обаятельный, нежный и заболивый мужчина на все сто, а с ним? Вечно раздражительный, с переменчивым настроением, чуть что не по нему — сразу гонит в шею.
Почему же такая пропасть в отношении к людям!
После недолгого холодного компресса тяжелая жгучая боль в икре у Янь Цунъю немного утихла, судя по всему, то лекарство, что дал ему Чэнь Вэй, оказалось обезболивающим. Глядя на сидевшего рядом Чэнь Вэя, он думал о том, что тот ведь явно переживает за него и вовсе не выглядит разлюбившим, с чего вдруг заводить речь о расставании?
Янь Цунъю немного надулся:
— Это Цинь Хэн к тебе подходил?
Чэнь Вэй бросил на него короткий взгляд — надо же, умудрился витать в облаках прямо в рабочее время, неудивительно, что оступился, сам напросился на травму.
— Увидел у меня камеру и решил, что мы коллеги. Сказал, что он твой друг, ну мы и перекинулись парами слов.
— Друг? Ещё чего, не такой он мне друг, — переспросил Янь Цунъю. — И что он тебе наговорил?
Чэнь Вэй доложил как на духу:
— Сказал, что многие не прочь с тобой переспать.
Янь Цунъю едва не поперхнулся. Стоило ему на секунду упустить Чэнь Вэя из виду, как Цинь Хэн тут же побежал жаловаться, вот же гад ползучий!
Стерпеть такое он не мог и фыркнул:
— По мне так больше всех со мной переспать мечтает он сам. Человек с дурными наклонностями и темными замыслами, а раз я его отшил, решил зайти с твоей стороны. Даже не вздумай с ним общаться.
Чэнь Вэй изумился: он-то еще ломал голову, с какой стати Цинь Хэн завел с ним праздную беседу, а оказывается, тот метил на место Янь Цунъю.
— Он добавился в твой WeChat? — Янь Цунъю скосил глаза на его телефон.
— Ага, сказал, надумаю делать фотосессию — могу обращаться.
— К нему?! — Янь Цунъю позволил себе пренебрежительный тон, совершенно не церемонясь с репутацией Цинь Хэна. — У него одна фотосессия стоит десятки тысяч, да и снимает он только звезд. Обращаться к нему — проще уж ко мне, я снимаю ничуть не хуже.
Чэнь Вэй выхватил из потока слов лишь ключевое — «десятки тысяч». На эту сумму можно было накупить целую гору курток для самого Янь Цунъю; когда он сам выкладывал за одну куртку несколько тысяч, ему пришлось изрядно поскрести по сусекам. И даже сделай Цинь Хэн огромную скидку, Чэнь Вэй ни за что бы к нему не обратился.
— Чэнь Вэй, вообще-то Цинь Хэн прав: в нашей тусовке всё не так уж чисто, ради славы и личной выгоды люди готовы на любые грязи. Впрочем, тебя это совершенно не касается, запомни лишь одно, — Янь Цунъю внезапно наклонился к самому его уху: — Я сплю только с тобой.
— … — мысленно отозвался Чэнь Вэй.
Как расценивать эти слова? Словно ему оказали высочайшую милость? Может, еще опуститься на колени и пробить поклон со словами: «Благодарю за монаршую щедрость»?
Хотя Янь Цунъю пострадал, оставшуюся часть съемок пришлось завершать. В итоге Хэ Вэнь вместе с командой пришли к компромиссу: снимать по возможности лишь по пояс, тщательно избегая кадров с поврежденной ногой.
Съемки затянулись гораздо дольше, чем предполагал Чэнь Вэй. Он-то рассчитывал, что всё закончится максимум за час-полтора, но в итоге от создания образов до финального интервью прошло целых пять или шесть часов — они снимали от светлого дня до самой темноты.
Все эти часы Янь Цунъю провел на ногах, опираясь на травмированную конечность, из-за чего рана снова слегка закровоточила. Чэнь Вэй при этом невольно хмурился.
— Переживаешь? — Хэ Вэнь бесшумно подошла к нему.
Сказать, что он совсем не переживал, было бы ложью. Просто Чэнь Вэй никак не ожидал, что человек столь капризный, что даже отказывался ехать на съемку, этакий прожженный звездный задира, способен относиться к работе с такой железобетонной ответственностью.
Что ж, скрывать нечего, он действительно немного за него волновался.
— Ты же наверняка слышал об этом спортивном бренде, — тихонько заговорила Хэ Вэнь. — Знаешь, какой у него гонорар за двухлетний контракт?
Чэнь Вэй покачал головой.
Хэ Вэнь назвала сумму, и Чэнь Вэй от удивления разинул рот.
А он-то ради брошенной Янь Цунъю фразы о том, что райончик тут глухой и звукоизоляция ни к черту, влез в долги ради новой квартиры, а потом отдавал по половине ежемесячной зарплаты за ипотеку — лишь бы тому жилось чуточку комфортнее! И все эти усилия блекнут перед одним-единственным рекламным контрактом Янь Цунъю!
Пожалуй, ему стоило посочувствовать в первую очередь собственному кошельку.
Работа окончательно завершилась лишь к восьми часам вечера.
У подножия горы веяло промозглым ночным холодом. Куртку Чэнь Вэя пустили на компресс, а в тонкой одежде под ней он уже успел продрогнуть и теперь тихонько чихал.
— Замерз? — Янь Цунъю, тоже оставшийся без верхней одежды, прижал его к себе за плечи. — Холодно же, чего в машине не подождал, совсем растеряша?
«Растеряша — это тот, кто квартиру покупает», — мрачно подумал Чэнь Вэй.
Янь Цунъю, разумеется, не догадывался о его мыслях и мягко подтолкнул его к машине. Водитель курил неподалеку, а Сяо Тан еще возился с последними приготовлениями и не подошел, так что в салоне они остались вдвоем, и здесь было приятно и тепло.
Чэнь Вэй бросил взгляд на его ногу:
— Слегка кровоточит. Болит?
Янь Цунъю с напускным развратом в голосе протянул:
— Болит, еще как болит, доктор Чэнь, полечи меня скорее! — и попытался прильнуть к его губам.
Слюна, как назло, обладала нулевым обезболивающим эффектом. Чэнь Вэй изначально намеревался обновить повязку, но при виде такого поведения лишь отвесил ему увесистый тычок в плечо:
— Так и ходи с болью!
Хэ Вэнь не стала садиться с ними, уехав на другой машине. Сяо Тан проявил верх профессионализма: отрабатывая зарплату ассистента, проявляя заботу мамочки и расплачиваясь за участь вечного холостяка, он лично проводил их до самого дома, и лишь убедившись, что всё в порядке, со спокойной душой удалился.
В конце концов, потеряй он Янь Цунъю еще хоть раз, ему пришлось бы писать заявление об увольнении!
Когда Чэнь Вэй вышел из ванной после душа, Янь Цунъю сидел на диване и листал сценарии — один к полномуметровому фильму, другой к сериалу. Их передала Хэ Вэнь, оба проекта планировались к съемкам во второй половине года, но графики пересекались, так что от него требовалось выбрать что-то одно.
Выбрать-то требовалось, но намерения Хэ Вэнь читались предельно ясно: она склонялась к сериалу. Во-первых, Янь Цунъю привык сниматься в многосерийных проектах, а во-вторых, в основе лежала экранизация известного IP — взлетит ли она или провалится в скандалах, шумихи точно не миновать.
Сам же Янь Цунъю больше тяготел к оригинальному сценарию фильма. Ему была важна глубина, а не минутный хайп, и гнаться за дешевой популярностью ценой участия в сомнительных проектах он не собирался — его интересовало лишь то, что по душе ему самому.
Впрочем, ни один из этих вариантов его по-настоящему не зацепил.
Заметив вышедшего с мокрыми волосами Чэнь Вэя, Янь Цунъю внезапно озадачился одной проблемой:
— Доктор Чэнь, и как мне теперь мыться с такой ногой?
— И не думай просить меня о помощи, исключено. Бери полотенце и обтирайся сам, — Чэнь Вэй с легким недовольством посмотрел на его левую ногу. — Вечно ты травмируешь именно её, нельзя быть хоть чуточку аккуратнее?
Янь Цунъю усмехнулся:
— Переживаешь за меня?
Чэнь Вэй промолчал. В памяти Янь Цунъю всплыло кое-что из прошлого, и он счел случившееся мелочью:
— Разве это рана? Вот помнишь, как я ногу сломал — и то ничего страшного. Ты же помнишь Хайси, да? Только мы вдвоем.
Помнит.
Чэнь Вэй, конечно же, помнил, и, пожалуй, не забудет уже никогда. Только вот слушать об этом сейчас ему совсем не хотелось, и он решительно оборвал разговор:
— Забыл.
http://bllate.org/book/39795/5043003
Готово:
