Готовый перевод Urgent Alert: Min Fish / Срочный вызов: Когда чувства требуют перемен: Глава 13

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Он вовсе не был пьян.

Чэн Чжисун был совершенно трезв, но сам не понимал, почему сорвался на такой тон — в нём слышлись то ли упрёки, то ли выплёскиваемая наружу обида.

Совсем не этого он хотел. Чэн Чжисун быстро отдёрнул руку, напряг горло и произнёс:

— Я хочу заключить с тобой сделку.

Суй Цунъань уставился на него:

— Я знаю. Я всё видел.

В повисшей тишине больше никто не произнёс ни слова. Чэн Чжисун с досадой осознал, что он опять испортил атмосферу.

Месяц назад он бы и не подумал заниматься подобным самоанализом. Лишь когда Фан Юань и Цзян Ливэй вскрыли все изъяны его характера, а Суй Цунъань предложил расстаться, до него дошло смутное прозрение.

Но понимание это было поверхностным, а язык всё так же опережал мысли.

Суй Цунъань же выглядел привычно — пусть и с запозданием восприняв его слова, он совершенно нормально отреагировал на внезапную перемену в его сухом тоне:

— Какую сделку?

Чэн Чжисун благополучно прошёл в квартиру Суй Цунъаня и снова опустился на диван. Каждый раз, когда он приходил сюда, он садился именно на него, и Чэн Чжисун чувствовал себя здесь настоящим гостем.

Суй Цунъань вёл себя с ним предельно вежливо.

Чэн Чжисун попытался вести себя менее учтиво, а потому попросил у Суй Цунъаня ручку и лист бумаги. Ручку он взял в спальне: сквозь приоткрытую дверь Чэн Чжисун заметил, что купленные им письменный стол, канцелярские принадлежности и стакан для кистей по-прежнему стояли на прежних местах, только теперь они выглядели совершенно пустыми и больше не принадлежали исключительно Чэн Чжисуну.

Да и стержень в ручке оказался непривычным для него — писал негладко, то и дело оставляя проплешины.

— Других ручек нет, — сказал Суй Цунъань. — Потерпи.

Движения Чэн Чжисуна, собиравшегося сделать запись, мгновенно стали намного мягче:

— Я же не говорил, что ею нельзя писать.

Он принялся за краткое самокопание: неужели в глазах Суй Цунъаня он и впрямь был таким самодуром, таким капризным и своевольным? Почему он сам никогда этого не замечал? Неужели эта так называемая склонность к спорам заложена в нём от рождения? Неужели она впечатана в его гены, раз он прожил больше двадцати лет и так ничего и не понял?

Эти чуждые теории и осознания сильно раздражали Чэн Чжисуна.

Он набросал на бумаге все важные временные вехи и перешёл сразу к делу:

— Моя аллергия связана с тобой.

Суй Цунъань пил лекарство и одновременно витал где-то в мыслях, не задерживая взгляд на Чэн Чжисуне.

Лишь когда Чэн Чжисун поднял голову и спросил:

— Ты не мог бы мне помочь? — Суй Цунъань повернулся и покачал головой:

— Я не понял.

Чэн Чжисун выложил всю свою теорию: рассказал, когда началась аллергия, когда она пропала и когда вернулась вновь. Если обобщить всё в двух словах, любые временные точки были теснейшим образом связаны с Суй Цунъанем.

Из-за того, что он говорил всё более взволнованно, его глаза слегка покраснели:

— Двадцать четыре часа. Стоит мне провести без тебя двадцать четыре часа, как у меня начинается аллергия.

Суй Цунъань уловил логическую нестыковку:

— Сегодня утром ты ведь тоже меня видел.

Чэн Чжисун постучал ручкой по бумаге, а затем выписал слова «целовать» и «обнимать»:

— Я знаю, что видел тебя.

Он говорил очень серьёзно, словно решал задачу по формуле:

— В утро расставания мы целовались, а во второй половине дня ты брал меня за руку.

— Брался за руку? — переспросил Суй Цунъань.

— Именно брался, — упрямо настаивал на своём Чэн Чжисун. — В мыслях-то я вообще хотел взять тебя за руку…

Многие его тайные помыслы шли вразрез с поступками, и за последствия приходилось расплачиваться самому. Чэн Чжисун не хотел продолжать эту тему и пояснил дальше:

— Когда мы встретились после расставания… Разве я не поцеловал тебя? А ты прижал меня к себе, нёс на спине, то есть обнимал, верно?

Суй Цунъань не стал отрицать:

— Верно.

Услышав его ответ без единой заминки, Чэн Чжисун на мгновение опешил, и от этого его дальнейшие слова слегка застопорились.

Он опустил голову, и слишком длинные пряди волос упали с ушей. Подтянув их пальцами обратно за уши, он подпёр подбородок рукой и произнёс:

— Только сегодня утром, при встрече, не было ни поцелуев, ни объятий, вообще никакого физического контакта.

В его голосе проскользнула едва уловимая капризная нотка — словно Суй Чунъань поступил крайне неразумно, столь решительно оборвав любые объятия и поцелуи с ним после расставания.

На листе бумаги, в графе, отведенной исключительно утру третьего июля, Чэн Чжисун жирно перечеркнул всё крестом: «Бесполезная встреча».

— Именно поэтому прошло ровно двадцать/четыре часа.

Высказавшись, Чэн Чжисун на миг умолк и повторил:

— Короче говоря, всё именно так.

Суй Цунъань замер взглядом на бумаге, молчал и, казалось, о чём-то думал.

— Я понимаю, что просить тебя о помощи, возможно, чересчур, но я могу заплатить, — Чэн Чжисун поджал губы. На самом деле ему отчаянно не хотелось примешивать деньги к их отношениям, но Суй Цунъань в момент расставания вёл себя столь непреклонно, будто больше не желал иметь с ним ничего общего, так что вряд ли эту проблему удалось бы решить деньгами.

Не дождавшись ответа от Суй Цунъаня на третьей секунде, Чэн Чжисун бросил:

— Забудь. Я не хочу тебя принуждать.

Но стоило ему произнести это, как красные следы на запястье тут же зачесались — да так нестерпимо, что он потерял всякий контроль над собой. Его кожа легко покрывалась отметинами, стоило чуть сильнее царапнуть её, и на ней оставались две-три красные полосы.

Суй Цунъань перехватил его руку и слегка подался вперёд. Пожалуй, впервые за весь вечер его взгляд наконец задержался на лице Чэн Чжисуна, впрочем, лишь для того, чтобы задать вопрос в ответ на его слова:

— Какая плата?

Что мог предложить Чэн Чжисун? Деньги?

Суй Цунъань покачал головой:

— Мне не нужны деньги.

— Сладости. Много сладостей. Если хочешь, я могу присылать их тебе каждый день.

Тот снова покачал головой:

— Сладости мне тоже не нужны.

Чэн Чжисун ломал голову над ответом, но так и не смог придумать ничего подходящего. Он встретился взглядом с глазами Суй Цунъаня — в другое время он бы уже наверняка сорвался и потребовал: ну так говори же, чего ты хочешь? Почему вечно молчишь?

Но сейчас он сам нуждался в помощи. Помолчав пару секунд, он снова опустил голову, сжимая ручку, пока мысли вихрем крутились в голове.

На самом деле на душе у него скребли смутные, нигде не высказанные вслух кошки. Быть может, что-то из этого и прорывалось наружу, но это происходило естественным путём, и Чэн Чжисуну было трудно себя сдерживать.

И эта природная волна накатила снова. Чэн Чжисун тихонько усмехнулся, осознав, что после расставания Суй Цунъань стал куда более холодным и отстраненным, чем он. Чэн Чжисун даже начал сомневаться — а существовала ли вообще на самом деле та почва, на которой строились их чувства во время романа?

— Ты что, разлюбил? — Спустя месяц увлечься кем-то другим казалось… вполне извинительным, верно?

Чэн Чжисун снова посмотрел на Суй Цунъаня и подчеркнул:

— Я пока не разлюбил.

— А ты?

Снова этот дотошный, вымогающий ответ тон. Чэн Чжисун на секунду замер, сообразив, насколько странной, неловкой и язвительной прозвучала его интонация. Он убрал ручку, извинение уже вертелось на кончике языка, когда Суй Цунъань, молчавший почти весь вечер, избегавший смотреть на него и всем видом выказывавший отторжение, вдруг чётко и внятно выронил всего два слова:

— Нет.

Его голос прозвучал слишком тихо, а взгляд по-прежнему блуждал где-то в стороне, не находя точки опоры.

Чэн Чжисун решил, что ему послышалось, до тех пор, пока Суй Цунъань неспешно не перевёл на него взгляд и не повторил:

— Я тоже не разлюбил.

Он никак не ожидал получить ответ. Обычно Суй Цунъань раздумывал над ответом очень долго, а Чэн Чжисун, будучи человеком нетерпеливым, не дожидался его слов и бросал попытки докопаться до истины.

От такой внезапной откровенности Суй Цунъаня Чэн Чжисун на мгновение растерялся. Приоткрыв рот, он произнёс слова, которые прозвучали на удивление самоуверенно:

— Тогда я съезжаюсь обратно.

На самом деле это был вовсе не дом Чэн Чжисуна, и возвращаться сюда было попросту некуда.

Суй Цунъань отказал, напомнив:

— Это неуместно.

— Ты же сказал, что не разлюбил? — Чэн Чжисун не унимался: раз не разлюбил, то зачем было расставаться?

Но Суй Цунъань больше не желал заводить с ним лишних разговоров:

— Это две разные вещи.

Приёмчики, которыми раньше пользовался сам Чэн Чжисун, теперь обернулись против него самого, заставив умолкнуть без возражений.

— Мне не нужна плата, — произнёс Суй Цунъань. — Если аллергия началась из-за меня, я несу ответственность за то, чтобы помочь тебе всё исправить. Раз ты пришёл ко мне, значит, нашёл способ решения, верно?

Когда Суй Цунъань не пытался искусственно занижать голос и не вёл себя так отстранённо с Чэн Чжисуном, в его речи вновь пробивались мягкие нотки — от природы он был человеком кротким и со всеми общался ласково.

Чэн Чжисун выпрямился и озвучил свою догадку:

— Мне нужно, чтобы мы контактировали физически.

— Целовать и обнимать меня не обязательно, достаточно просто браться за руки.

Целоваться, обниматься и держаться за руки с бывшим возлюбленным — выбор был сродни смертельному приговору, и ни один вариант не казался лучше другого. Чэн Чжисун, не дождавшись мгновенного ответа и не обладая прежней самоуверенностью, склонил голову набок:

— Даже просто держаться за руки нельзя?

Суй Цунъань чуть слышно вздохнул:

— И как долго это потребуется?

Чэн Чжисун и сам не мог сказать наверняка — возможно, это кратковременная аллергия, а может, пожизненная. Сколько времени понадобится на лечение с помощью физического контакта, он не знал и не имел иных путей проверить, кроме как испытывать всё на практике вместе с Суй Цунъанем.

Но держался он уверенно:

— Эта аллергия очень сложная, курс лечения, судя по всему, будет долгим, тебе стоит морально подготовиться.

Глава одиннадцатая. Эксперимент с держанием за руки

В период их романа Чэн Чжисун самовластно брал на себя организацию всех свиданий. Он привык играть ведущую роль и без малейших колебаний принялся объяснять Суй Цунъаню, как именно они будут проводить эксперимент: Суй Цунъаню потребуется искренне, по собственной воле браться с ним за руки, причём при рукопожатии площадь соприкосновения должна быть максимальной.

Казалось, он даже пошёл на уступку:

— Сцепление пальцев замком. Если для тебя это слишком сложно, можем просто пожимать руки.

Чэн Чжисун педантично продемонстрировал всё наглядно, переплетя ладони:

— Чтобы эксперимент удался, думаю, лучше сжимать руки покрепче.

— Если мы не добьёмся успеха из-за того, что слабо держались, мы только зря потратим время.

Суй Цунъань ответил короткое м-м, без возражений и с привычной тихой покорностью приняв его план. Чэн Чжисун лукаво повёл глазами, слегка приподнял подбородок и протянул руку:

— Разве ты не подойдёшь?

Суй Цунъань на секунду замер, чуть приподнял ладони, накрывая ими ладонь Чэн Чжисуна, и, когда Чэн Чжисун крепко сжал его руку в ответ, послушно опустился рядом на диван.

Впервые в жизни Чэн Чжисун держался за руки с Суй Цунъанем вот так просто, не планируя заранее ни единого шага.

Он откинул голову на спинку дивана и скосил глаза на Суй Цунъаня. Тот сидел с совершенно прямой спиной, по лицу невозможно было прочесть никаких эмоций — казалось, он согласился на это исключительно ради лечения.

В вопросе расставания Суй Цунъань вёл себя куда более непринужденно, чем он сам.

http://bllate.org/book/39783/5041338

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода