Цзи Юньянь всё это время тихо и одиноко сидела в стороне. Но когда послышались очередные всеобщие возгласы удивления, её взгляд невольно тоже устремился туда.
Она увидела женщину в нежно-лазоревом вечернем платье, под руку с высоким американцем. Волосы женщины были забраны наверх, а по бокам лица спускались по одной пряди, подчёркивая и без того острый подбородок. Платье обнажало её изящные плечи, позволяя любоваться красивыми ключицами, а на груди был искусно приколот белый цветок, который казался ещё белее на фоне её лебединой шеи. Длинный подол платья из невероятно гладкого шёлка тянулся по полу, излучая под мягким золотистым светом лампы утончённое и завораживающее очарование.
Фигурой эта женщина ни в чём не уступала Цзи Юньянь. А если взглянуть на её лицо... Взгляд притягивали не слишком большие, подобные глади воды чёрные глаза с чуть удлиненными уголками, изящные брови домиком, нежная кожа и две пухлые, алые, как роза, тонкие губы. На её лице играла лёгкая улыбка, из-за чего она казалась очень дружелюбной и лишённой какой-либо заносчивости. В чертах лица этой женщины угадывалось некоторое сходство с Цзи Юньянь.
Цзи Юньянь то и дело бросала на незнакомку пристальные взгляды. Поистине, Цзи Шияо всегда и везде приковывала к себе всеобщее внимание, вечно оставаясь до боли прекрасной — так прекрасной, что от неё невозможно было отвести глаз.
Мужчина, которого под руку вела Цзи Шияо, был зеленоглазым блондином-иностранцем. Цзи Юньянь совсем не хотелось смотреть на этого человека рядом с Цзи Шияо, но она всё же не удержалась и бросила на него косой взгляд. Хотя на помолвку Цзи Шияо её приглашала, Цзи Юньянь не поехала, а сразу сбежала на родину, так что этого так называемого жениха Цзи Шияо она видела впервые.
Как и большинство американцев, этот мужчина обладал правильными чертами лица, особенно выделялся высокий орлиный нос. Красавцем его назвать было нельзя — так, заурядная внешность, зато ростом он выдался отменным: примерно метр восемьдесят пять, возвышаясь над стосемидесятисемисантиметровой Цзи Шияо почти на полголовы. Разве что фигура его была чуть полноватой, а живот слегка выпирал.
Цзи Юньянь ничего не знала об этом человеке — ни как его зовут, ни чем он занимается. И хотя в душе шевелилось любопытство, выяснять подробности она не желала. Однако, взглянув на него сегодня, Цзи Юньянь искренне подумала, что этот мужчина совершенно не подходит Цзи Шияо.
Неважно, во внешности ли дело или в чём-то ещё — даже если бы Цзи Шияо не выбрала её, она заслуживала любви любого, куда более достойного мужчины или женщины. Но этот человек перед глазами...
На лице Цзи Юньянь вдруг появилась усмешка. Она нашла себя довольно смешной: в конце концов, кого бы ни любила Цзи Шияо, какой бы выбор ни делала, какое она вообще имела право задавать вопросы? В роли бывшей возлюбленной?
Смешно, поистине смешно. Цзи Юньянь отвела взгляд. Ей вдруг показалось, что здесь стало так шумно и душно — воздух давил так сильно, будто невозможно было вздохнуть. Ей захотелось выйти на свежий воздух.
Цзи Шияо мельком глянула в сторону Цзи Юньянь и заметила, как та взяла бокал красного вина с подноса проходившей мимо девушки в костюме крольчихи и направилась к изогнутому балкону в углу, чтобы немного остыть.
За красными портьерами бурлил праздничный банкет, полный звона бокалов. Цзи Юньянь извечно терпеть не могла подобные мероприятия. Люди, которых едва ли связывали хоть какие-то отношения, или даже заклятые деловые соперники, были вынуждены изображать перед публикой закадычных друзей. А Семья Цзи и вовсе служила главной мишенью для тех, кто стремился завести нужные знакомства. Она на дух не переносила всех этих людей, намеренно идущих на сближение, искренне презирала фальшь и лицемерие и не желала смотреть на маски фальшивых улыбок.
Притворяться и потакать этому фарисейству было невыносимо утомительно.
Цзи Юньянь чуть прикрыла балконную створку, и вокруг сразу стало намного тише. Она прислонилась к жёстким резным каменным перилам, которые неприятно впивались в тело.
Ветер на балконе гулял сильный. Её волосы были распущены, и теперь, играя с ними, прохладный ветерок буйно растрёпал пряди. На ней было вечернее платье, плечи оставались совершенно открытыми под ночным ветром, и стало зябко — так холодно, что она невольно вздрогнула, но уходить всё равно не спешила.
Взгляд Цзи Юньянь устремился в бесконечную ночную тьму, не задерживаясь ни на чём конкретном. Она просто смотрела вдаль, на эту черноту, глядела бессмысленно и пусто — точно так же, как было пусто у неё на душе.
— Как ты здесь оказалась? — нежный, мягкий и до боли знакомый голос раздался прямо за спиной Цзи Юньянь.
— Здесь тихо. — Цзи Юньянь даже не повернулась к вошедшей, ведь этот голос принадлежал той, по кому она тосковала столько лет, её самой большой любви — Цзи Шияо. Цзи Юньянь не смела смотреть на неё, потому что боялась не сдержаться. Боялась сорваться, броситься вперёд и заключить её в объятия, боялась поцеловать и сорвать с себя ледяную маску показного равнодушия.
— Ты совсем не изменилась, всё так же не любишь шумные компании.
— Разве ты не должна быть со своим женихом? — вспомнив об этом, Цзи Юньянь осушила половину бокала красного вина. Этот резкий взмах головы выглядел нарочито беспечным, но лишь скрывал бушующие внутри чувства.
— Я так долго тебя не видела. — Цзи Шияо словно пропустила её слова мимо ушей. Она подошла к Цзи Юньянь и, повторив её движение, прижалась грудью к холодным каменным перилам. Забрав из рук Цзи Юньянь бокал и глядя на алые, подобные крови капли жидкости, Цзи Шияо склонила голову набок и произнесла: — Помнится, раньше ты вообще не пила.
— Люди имеют свойство меняться. — Люди меняются, но что насчёт сердца?
Взгляд Цзи Шияо заставлял Цзи Юньянь чувствовать себя не в своей тарелке, и она отвернулась, прислонившись спиной к перилам. Цзи Юньянь вовсе не улыбалось оставаться с Цзи Шияо наедине: она боялась потерять контроль над собой. Ей не хотелось, чтобы этот человек знал, что она до сих пор не смогла её отпустить, и тем более не хотелось показывать, как паршиво складывается её жизнь без неё.
Цзи Шияо поджала губы, выпрямилась и подняла голову к беззвёздному ночному небу. Казалось, неловкость их положения её ничуть не смущала — она вела себя так, будто они старые подруги, случайно встретившиеся после долгой разлуки.
— Мы не виделись целых пять лет.
Но Цзи Юньянь вовсе не настроена была ностальгировать и холодно бросила:
— Угу.
— Честно говоря, я никак не ожидала, что ты придёшь. Думала, мы больше не увидимся. — Значит ли это, что Цзи Шияо ждала встречи с ней? Что она тоже думала о ней?
Цзи Юньянь не удержалась и бросила взгляд на лицо Цзи Шияо. На её губах всё ещё играла едва заметная улыбка, пряди у щек скользили по белоснежной коже, возвращаясь к изящной шее, а изгиб тонких губ заставлял Цзи Юньянь безумно желать прильнуть к ним поцелуем.
Осознав эту мысль, Цзи Юньянь отвела глаза и сухо бросила в ответ:
— Отец велел прийти.
И впрямь: если бы не звонок Цзи Цунъюня, Цзи Юньянь ни за что бы не вернулась. До сих пор она чётко осознавала, что так и не смогла вытравить Цзи Шияо из сердца, а потому все эти пять лет боялась даже носа сюда казать — слишком много здесь было общих воспоминаний.
Цзи Шияо приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, как вдруг посчастливилось услышать стук кожаных туфель по полу — шаги приближались.
Жених Цзи Шияо вышел из-за портьеры, привычным движением подошёл к ней и, наклонившись, что-то зашептал прямо на ухо.
Однако со стороны Цзи Юньянь казалось, будто этот мужчина прижался щекой к лицу Цзи Шияо. Такое интимное баловство подобало лишь влюбленным — в конце концов, они с Цзи Шияо ведь тоже когда-то так делали. Но что теперь?
В груди словно занесли тяжёлый тупой предмет и со всего размаху ударили им... Дышать стало тяжело. Ей следовало бы понимать: нынешним отношениям этой парочки дозволено всё. Но неужели они не могли найти для своих нежностей тихое, безлюдное место, где их никто не видит?
Цзи Юньянь отвернулась, изо всех сил стараясь не смотреть на сцену, от которой у неё перехватывало дыхание.
Лицо мужчины долго задерживалось у щеки Цзи Шияо. Стоило ему отстраниться, как он тут же схватил её за руку, явно куда-то торопясь.
Припомнив свои недавние мысли о том, что Цзи Шияо, мол, скучает по ней, Цзи Юньянь почувствовала себя абсолютной дурой.
У Цзи Шияо теперь есть жених, есть любимый человек. А не отпустила всё это только она сама. Цзи Юньянь скривила губы в подобии улыбки и максимально понимающим тоном произнесла:
— Здесь дует, прохладно, возвращайся внутрь.
Сказав это, она больше не взглянула на них и снова уткнулась лицом в каменные перила. Ночной ветер казался ещё сильнее прежнего, пронзительный и холодный, он резал кожу, словно нож.
Услышав слова Цзи Юньянь, Цзи Шияо едва заметно нахмурилась. Она перевела взгляд на встревоженное лицо мужчины, затем оглянулась на Цзи Юньянь и, помедлив секунду, произнесла:
— Юньянь, подожди меня здесь, я скоро вернусь.
В конце концов Цзи Шияо поспешно удалилась с балкона под руку со своим женихом.
Как только Цзи Шияо ушла, тело Цзи Юньянь мгновенно обмякло. Словно ученик после марафонского забега, она вмиг лишилась всех сил, да так, что даже стоять на ногах стало непосильной задачей.
Цзи Юньянь прямо опустилась на пол. Каменный настил пронзительно холодил, а ночной ветер, не проявляя ни капли жалости, яростно бился о её фигуру. Волосы растрепались до неузнаваемости, вид у неё был донельзя жалкий.
Цзи Юньянь смотрела на колышущуюся занавеску, скрывшую ушедшую Цзи Шияо. Что она только что сказала? Велела ждать её?
Ждать? Да разве она не занималась этим всю жизнь? Больше десятка лет... Но каков итог? Возможно, со стороны Цзи Юньянь казалась успешной, сильной женщиной, но в глубине души она всегда считала себя неудачницей. Рядом с Цзи Шияо она неизменно терпела поражение.
Цзи Юньянь покачала головой и глубоко вздохнула. Больше она не хотела видеть Цзи Шияо. Не хотела... не хотела! Ей нужно уйти отсюда, убраться подальше от мест, где жила Цзи Шияо. Ухватившись за перила, Цзи Юньянь кое-как поднялась на ноги и шатаясь сбежала с балкона.
Не предупредив даже отца, она переоделась в гардеробной в повседневную одежду, тут же велела слуге Семьи Цзи отвезти её в аэропорт и купила билет на ближайший рейс на родину.
Сумерки опустились на город А, постепенно окутывая его чернильной тьмой. Улицы кипели жизнью: толпы пешеходов, нескончаемый поток машин. Большие мегаполисы всегда таковы — огни большого города горят здесь в любое время суток. В больнице Рид же царила неизменная, безмятежная тишина: пациентам требовался хороший отдых для скорейшего восстановления, а для хорошего отдыха необходима тишина.
Лу Чэньюй сидела за письменным столом, листая иностранный роман. Протянув левую руку и наполовину подперев ею голову, она уставилась на раскрытую книгу. Прошло целых полчаса, но страница так и не сдвинулась с места — ничего не поделаешь, ведь мысли Лу Чэньюй витали совсем в другом месте.
От долгого пребывания в одной позе левая рука онемела, и Лу Чэньюй подперла голову правой. На этот раз она даже не смотрела на книгу, а просто уставилась в пустоту.
В это время суток она обычно уже вовсю обходила палаты, но после той ночи Лу Чэньюй переложила обходы на плечи старшей медсестры больницы. Сама она весь день непонятно чем занималась, но если подсчитать, она уже дня три-четыре не видела Чэн Цинь... Интересно, как там её здоровье, восстановилось ли?
http://bllate.org/book/39751/5036317
Готово:
