Готовый перевод The Tender Gentleman's Fierce Husband / Нежный господин и его грозный супруг: Глава 3

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Она как раз размышляла об этом, как вдруг заметила, что этот непутёвый сын направляется прямо в её сторону, и тут же насторожилась.

Наверняка опять пришёл занять денег, и она уже собиралась зайти в дом и захлопнуть дверь.

Но Чэнь Хуайань заговорил первым:

— Невестка, не одолжишь ли домашний бамбуковый кузовок, серп или лопату?

Мяо Цуйлань плеснула водой из таза прямо под ноги Чэнь Хуайаню, но тот проявил завидную расторопность и отскочил в сторону, так что на него не упало ни капли.

— Ах ты, транжира! Бамбуковый кузовок да серп — это кормильцы нашей крестьянской семьи! Ты ещё хочешь их в ломбард заложить, чтобы пропить мочу этого кота?! И не думай! — С этими словами она собралась уйти в дом и запереть засов.

Чэнь Хуайань изначально думал, что копать придётся голыми руками, но, увидев возвращение Мяо Цуйлань, прямо-таки просиял. Он только зашел на порог и начал говорить, а та уже решила, что у него снова приступ тяги к выпивке.

Он горько улыбнулся и принялся объяснять:

— Невестка, ты неверно меня поняла. Я не собираюсь играть в кости и не собираюсь менять вещи на спиртное. Я тут посмотрел: все деревенские парни да невестки вышли копать раннюю дикую зелень, вот и я тоже хочу немного накопать.

Моя хижина... невестка ведь знает, что у меня почти не осталось... еды. Раньше этот младший деверь был глуп, совершал безумства и заложил немало домашней утвари, доставив старшему брату и невестке немало хлопот. Клянусь, впредь такого больше не повторится! — горячо заверил он.

Мяо Цуйлань просто остолбенела. С каких это пор этот паразит стал называть её невесткой? Только что он не просто назвал её так, но ещё и заявил о намерении исправиться? Неужели солнце взошло на западе?

Впрочем, если он действительно отправится копать дикую зелень, это можно считать благом. Раз он сможет прокормить себя сам, Чэнь Данюй перестанет тайком таскать этому мотыльку еду и питьё и денно и нощно трястись над добром их семьи.

— Ты и впрямь собрался копать зелень? — с полуверием-полусомнением спросила Мяо Цуйлань.

Увидев её нерешительность, Чэнь Хуайань понял, что дело выгорит, и поспешно ответил:

— Правда, правда!

— Не выйдет! — не колеблясь, наотрез отказалась Мяо Цуйлань. — Кто знает, не взыграла ли у тебя, транжиры, страсть к азартным играм? А ну как ты и мои орудия труда заложишь? Раз уж домашняя зелень как раз закончилась, я пойду в задние горы вместе с тобой.

— Идет!

Прекрасно! Чэнь Хуайань как раз переживал, что не сможет отличить дикую зелень.

Место, где они жили, находилось близко к задним горам. По пути поля и рисовые чеки попадались нечасто, но всё же кое-где виднелись редкие крестьяне, боронившие землю. К марту, когда будут рассеяны рисовые семена, начнётся годовая страда.

Мяо Цуйлань вихрем привела Чэнь Хуайаня на горный склон. Снег и льды ещё не до конца растаяли, но кое-где из земли пробивалась молодая зелень, смешанная с белизной, дыша жаждой жизни.

— Вот здесь, копай, — бросила Мяо Цуйлань и больше не обращал на Чэнь Хуайаня никакого внимания.

Она бросила бамбуковый кузовок на землю рядом, присмотрела местечко с чуть более сочной травой и принялась за работу.

Дикая зелень, которую они сейчас копали, в основном состояла из пастушьей сумки. Чэнь Хуайань никогда прежде не видел пастушью сумку, поэтому сначала понаблюдал за движениями Мяо Цуйлань:

Если растение было размером с медную монету, его выдергивали с корнем, отряхивали от грязи и песка и сразу бросали в бамбуковую корзину; те же экземпляры, что чуть погрубее, требовалось надломить ногтем, и если они казались жесткими, оставляли лишь верхушку с двумя-тремя нежными листочками.

Чэнь Хуайань принялся подражать ей и тоже отыскал заросший пятачок. В дело он пустил деревянную лопатку: там, где остатки наледи еще не растаяли и копать не получалось, он разгребал землю руками. В итоге он заполучил свой самый первый пучок дикой зелени — корни еще хранили ледяную крошку, а нежные листочки упрямо зеленели. Сегодня вечером он не останется голодным!

Спустя полчаса упорного труда Чэнь Хуайань наскреб лишь чуть меньше половины кузовка, да и у Мяо Цуйлань дела обстояли примерно так же.

Поскольку снег только-только сошел, пастушья сумка еще не достигла бурного роста, да и желающих пособирать зелень по деревне хватало — сколько удастся выкопать сейчас, столько и ладно.

Видя, что на этом участке работа подходит к концу, Чэнь Хуайань захотел заглянуть вглубь лесной чащи — вдруг там найдется еще что-нибудь съедобное.

— Невестка, я хочу побродить по лесу.

Все эти полчаса Мяо Цуйлань поглядывала на него и заметила, что этот непутёвый малый действительно без дураков возится с зеленью. И хотя она не понимала, с чего это он вдруг переменился в нраве, это было к лучшему:

— Хочешь идти — иди. Только если тебя в лесу сожрут ядовитые змеи или искусают ядовитые муравьи, я твой труп подбирать не стану!

Чэнь Хуайань уловил, что Мяо Цуйлань предостерегает его насчет лесных змей, муравьев и зверей.

— Понял-понял, я через четверть часа вернусь.

В итоге он обошел все вокруг, но ничего не обнаружил. С самого утра во рту у него не было ни маковой росинки, а тут еще пришлось потратить силы на ходьбу, отчего в голове немного зашумело, а конечности отяжелели. Он только собрался присесть где-нибудь отдохнуть, как наступил на мох, поскользнулся и покатился вниз.

Пролетев всего ничего — метра два-три, — он застрял у ствола какого-то дерева. Перевернувшись с ног на голову и наконец усевшись, Чэнь Хуайань почувствовал боль во всем теле.

— Тьфу, какая напасть! — искренне подумал он, что его переселение в этот мир выдалось донельзя убогим: ни тебе полезных вещищ, ни удобств, так еще и при сборе травы умудрился грохнуться.

Разве у героев тех романов падения не сопровождаются чудесными встречами? И только ему одному досталось чистое, ничем не разбавленное падение!

Разозлившись, он пару раз хлопнул ладонью по стволу дерева перед собой и тут же взвыл от боли в руке.

Ай, постой-ка...

Похоже, это была ива! Толщиной в неполный обхват, с густо свисающими плетенями ветвей и сплошь покрытая буйной, изумрудно-зеленой молодой листвой.

Если память его не подводила, ивовые почки можно было есть! Кое-кто даже заваривал их вместо чая.

Хотя ивы в деревне росли на каждом шагу, обычно они распускались лишь полмесяца спустя. Эта же из-за какого-то особенного микроклимата пристроилась на солнечном, защищенном от ветров склоне и выдала почки на редкость рано.

Самый первый весенний урожай — вещь крайне редкая.

Головная боль у Чэнь Хуайаня мгновенно прошла, боль в руке тоже забылась, и он поспешно подобрал полы своей одежды, соорудив подобие корзины. Нарвав полные пригоршни ивовых почек, он остановился.

Он решил вернуться, взять бамбуковый кузовок, чтобы продолжить сбор, заодно перекинуться парой слов с Мяо Цуйлань — в знак благодарности за одолженную корзину.

— Тетушка Мяо, тот парень из твоего семейства все еще валяется в постели. Ну и не повезло же тебе, как угораздило получить такого деверя...

— Небось всю эту выкопанную зелень целиком сожрет, м? — несколько знакомых женщин толклись возле Мяо Цуйлань, выражая ей свое сочувствие.

Одна сутулая баба, пристроив на боку корзину, протиснулась между ними:

— Да что вы понимаете! В их-то доме почитай живет благородный господин — ученик уездной школы! Ее старший Данюй с утра до ночи горбатится на поденщине за шестьдесят вэней в день, и все до единой монетки отдает на учебу брата! — Тут она прикрыла рот рукой. — Ой, да я и забыть успела, теперь-то он носит фамилию Чжао, и с вашей-то семейкой Чэнь его ничего не связывает! А в их доме теперь остался лишь ни на что не годный дармоед!

То была деревенская Вдова Линь. Муж ее покинул этот мир рано, оставив после себя единственного сынка. В свои тридцать с лишним лет тот раз за разом — уже раз по пять — проваливал даже уездные экзамены. А Чжао Шунь в свое время сдал экзамен с первой же попытки, отчего у нее вечно завистливо ныло в груди.

Теперь же колесо фортуны повернулось, всплыла эта история с подменой детей, и Вдова Линь упустила бы шанс выместить злость на Мяо Цуйлань? Каждое ее слово разило без промаха:

— Не то что мой Чжуцзы! Пусть он пока и не сдал экзамены, но по крайней мере он родной сын и знает, как почитать мать! — При этом слово «родной» она выделила с особенным нажимом.

Лицо Мяо Цуйлань побелело от гнева, и она уже собиралась дать отпор, как ее опередили.

— Ой, да никак это матушка Линь? Вы часом не про ученика Чжао сейчас толкуете? Незнающий человек еще подумал бы, будто он вашей фамилии.

Едва вернувшись, Чэнь Хуайань услыхал начало этого разговора. Он мог стерпеть брань Мяо Цуйлань, потому что ел с ее руки, но эта старуха еще кто такая?

Принесенные ивовые почки Чэнь Хуайань с собой не взял — он лишь аккуратно одернул одежды и продолжил:

— Родной сын — это, конечно, прекрасно. Но вот так сдавать экзамены раз по пять и даже близко не подбираться к результату... Уж лучше бы подменили, от подмененного толку куда больше, тот по крайней мере способен сдать.

Окружавшие их женщины и юноши, затаив дыхание, прислушивались к перепалке, прекратив работу и предвкушая зрелище. Лицо Вдовы Линь застыло — она никак не ожидала, что этот горький пьяница тоже заявится копать зелень.

— Ты!.. Да в учености ценится долгое накопление сил с последующим прорывом! Мой Чжуцзы — из тех, кто расцветает поздно!

Чэнь Хуайань холодно усмехнулся:

— Долгое накопление? Скорее уж «толстая шкура без прорывов». А не то с чего бы это каждый раз, когда оглашают списки сдавших уездный экзамен, твой Чжуцзы прятался дома и носу не казал? Боится, что люди спросят о результатах?

Вдова Линь затряслась от ярости, а зеваки-односельчане захихикали.

Подойдя к Мяо Цуйлань, Чэнь Хуайань подхватил свой кузовок и нанес контрольный удар:

— Те твои несколько му земли вот-вот бурьяном зарастут. Если бы твой сынок всю эту страсть к перелистыванию книг направил на обработку пашни, тебе бы не пришлось на старости лет самой тащиться в горы за зеленью.

Вдова Линь окончательно потеряла лицо: бросив копать зелень и подхватив пустую корзину, она с позором ретировалась.

Мяо Цуйлань была поражена до глубины души: неужто этот транжира и впрямь заступился за нее? Пусть теперь он казался ей чуточку симпатичнее, но горбатого могила исправит — поди пойми, всерьез ли он или так, ради минутного куража, тут еще приглядывать и приглядывать надо!

С уходом Вдовы Линь зеваки тоже разошлись: кто продолжил копать, кто потянулся домой. Воспользовавшись тем, что никто не смотрит, Чэнь Хуайань поманил за собой Мяо Цуйлань.

Сначала та артачилась — этот паразит только и делал, что отвлекал ее от работы, — но стоило ей увидеть усыпанное изумрудными почками дерево, как на лице Мяо Цуйлань вновь появилось благожелательное выражение.

Пока они обрывали почки, Чэнь Хуайань выведал у Мяо Цуйлань, что ранней весной дикая пастушья сумка еще редка, на рынке за нее давали по два вэня за цзинь. Через полмесяца, когда она попрет изо всех сил, за нее, пожалуй, и одного вэня не выручишь. Ивовые почки ценились так же, но за счет того, что они самые первые, весенние, цена на них обычно поднималась на один-два вэня выше, не говоря уже об этом дереве, распустившемся раньше срока — если повезет, за него и четыре вэня запросить можно.

Они собрали почки с каждой десятой ветки, и у каждого набралось чуть меньше половины корзины.

Вернувшись, он сначала обменял добытую в первой половине дня пастушью сумку на пол-цзиня риса у Мяо Цуйлань, оставив себе по пучку каждого вида зелени. Остальное он доверил Мяо Цуйлань — пусть завтра отнесет на базар и продаст, отдав ему выручку за вычетом десятой доли в ее пользу.

Дело было вовсе не в том, что он не хотел идти сам: простуда до конца не прошла, да вдобавок он сегодня основательно приложился при падении, отчего в голове стоял туман. Чэнь Хуайань чувствовал, что если он сейчас возьмется за лишние хлопоты, то снова слежет в постель.

В память о его сегодняшнем заступничестве Мяо Цуйлань на удивление воздержалась от брани и согласилась.

— Продам почем возьмут, да сдались мне твои гроши! Только смотри мне, чтоб выручку опять на азартные игры до последнего не спустил!

— Ручаюсь, что нет! Благодарствую, невестка, выручила. — Было очевидно, что эта невестка отличается твердым языком и мягким сердцем, и Чэнь Хуайань поспешил дать слово.

Не успел он дома пробыть и четверти часа, как в животе отчаянно заурчало.

Тонкая одежда прилипала к телу, и от каждого дуновения ветерка Чэнь Хуайань вздрагивал. Он поспешно подхватил охапку только что собранного хвороста и нырнул на кухню.

Черпнув пару пригоршней риса, он промыл его и бросил в котел. Воду после промывки выливать не стоило — она еще пригодится для мытья зелени, ведь воду нынче добывать было ох как непросто.

http://bllate.org/book/39750/5036225

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода