Цянь Цянь вдруг почувствовала какое-то странное чувство. Наша Чжичжи, оказывается, такая отличница.
Сюй Чжичжи замерла и подняла голову.
В её больших глазах что-то блеснуло, ярко так, но она тут же опустила взгляд, и кончики её ушей покраснели.
Цянь Цянь заметила это: её похвалили, и она смутилась.
Сюй Чжичжи в душе тихонько порадовалась.
И вовсе не потому, что её похвалили за успехи в учебе — о том, что она хорошо учится, она всегда знала сама, ведь это было единственное, чем она могла похвастаться. В школе её тоже хвалили, но те слова, сколько бы она их ни слышала, не вызывали у неё никаких чувств.
Однако сестра сказала: «Наша Чжичжи».
Наша Чжичжи.
Словно они были одним целым.
Сюй Чжичжи опустила голову, мысленно повторила эту фразу ещё раз, а затем украдкой улыбнулась, чуть изогнув уголки губ.
Они начали жить вместе.
Если это можно было назвать совместной жизнью, то на самом деле большую часть времени каждая занималась своими делами. Днем Цянь Цянь рисовала в студии, а Сюй Чжичжи была предоставлена сама себе.
Поначалу Сюй Чжичжи вела себя крайне осторожно. Она не знала, что в этом доме можно делать, а что нельзя.
Цянь Цянь замечала это уже несколько раз.
Каждый раз, выходя наружу, она видела, что Сюй Чжичжи по-прежнему сидит на том же самом месте, точно так же, как и час назад.
На вопрос, не хочет ли та попить воды, следовал ответ «нет»; на вопрос, не желает ли посмотреть телевизор — «не нужно»; на вопрос, не голодна ли — «не голодна».
Позже Цянь Цянь сказала: «Это твой дом, а не чужой. Делай всё, что хочешь: хочешь пить — налей сама, хочешь смотреть — смотри, не нужно меня ждать».
Сюй Чжичжи кивнула и ответила, что поняла.
Но Цянь Цянь знала, что в душе та осталась прежней.
Иногда, выходя из студии, Цянь Цянь заставала в квартире такую тишину, будто в ней вообще никого не было.
Ей начинало казаться, что Сюй Чжичжи тайком сбежала, но, дойдя до гостиной, она видела девочку: та сидела ровно-ровно, глядя в беззвучный телевизор.
Цянь Цянь вздыхала.
Она понимала, в чем причина. Ребенок слишком долго жил на чужих хлебах, и мысль «не быть никому в тягость» въелась ей в самую кость. Чтобы это исправить, требовалось время.
Днем Цянь Цянь работала в студии над рисунком.
Это был заказной портрет, она писала его уже почти неделю, оставалось доработать последние штрихи. Вглядываясь в глаза на холсте, она чувствовала, что что-то не так, но не могла понять что. Ее кисть замерла в воздухе и долго не опускалась.
Пока она задумчиво сидела перед холстом, снаружи вдруг раздался резкий звонкий звук — будто что-то упало на пол и разбилось.
Цянь Цянь отложила кисть и вышла из студии.
В гостиной Сюй Чжичжи сидела на корточках перед рассыпанными осколками и суетливо пыталась что-то собрать.
На полу валялись осколки стеклянного стакана и лужица воды вперемешку с мелкими стеклянными крошками, в которых отражался солнечный свет.
Услышав шаги, Сюй Чжичжи подняла голову, и ее лицо мгновенно побледнело.
— Сестра Цянь Цянь, прости, я не специально, прости, прости...
Приговаривая это, она продолжала торопливо подбирать осколки руками, движения ее были хаотичными, а пальцы дрожали.
Цянь Цянь не ожидала от нее такой бурной реакции.
— Чжичжи, — она быстро подошла к ней. — Не собирай, порежешь руки.
Сюй Чжичжи не слушала и продолжала шарить по полу, непрерывно извиняясь:
— Прости, я случайно задела, я не заметила, прости...
Цянь Цянь присела на корточки и крепко обхватила ее за запястья; тонкие запястья едва заметно дрожали в ее ладонях.
— Чжичжи, — Цянь Цянь заглянула ей в глаза. — Посмотри на меня.
Сюй Чжичжи подняла голову: ее глаза были полны страха, веки покраснели, а в них стояли слезы, готовые сорваться в любой момент.
Чего же боялась эта девочка? Боялась ругани? Боялась, что ее прогонят? Боялась, что из-за разбитого стакана ей придется снова начать скитаться?
— Это всего лишь стакан, — мягко произнесла Цянь Цянь. — Я знаю, что ты не со зла.
Сюй Чжичжи молча смотрела на нее, а из глаз уже покатились слезы.
— Послушай меня, — Цянь Цянь не выпускала ее запястья. — Разбилa стакан и разбила, ничего страшного. Вставай, я сама все уберу.
Сюй Чжичжи покачала головой:
— Я соберу, соберу...
— Вставай. — Цянь Цянь подняла ее на ноги и усадила на диванчик неподалеку. — Сиди и не двигайся.
Она повернулась, чтобы взять инструменты.
Сюй Чжичжи сидела на диване и смотрела, как Цянь Цянь, согнувшись, сметает осколки с пола один за другим, бросает их в мусорное ведро, а затем досуха вытирает пролитую воду.
— Готово. — Цянь Цянь подошла и присела рядом.
Сюй Чжичжи опустила голову, не решаясь взглянуть на нее, и несколько секунд сохраняла молчание.
— Чжичжи, — негромко позвала Цянь Цянь. — Посмотри на меня.
Сюй Чжичжи медленно подняла голову.
Цянь Цянь смотрела на нее — в ее глазах не было ни гнева, ни раздражения, только спокойный взгляд.
— Я тоже часто бью вещи, — сказала Цянь Цянь и кивнула в сторону кухни. — Видишь тот сервиз? Изначально в нем было шесть чашек. За те несколько месяцев, что я здесь живу, я разбила уже две.
Она слегка улыбнулась, и голос ее стал веселее:
— Теперь осталось всего три, так что скоро смогу купить новый набор, и это даже неплохо.Сюй Чжичжи ошеломленно смотрела на нее, слезы все еще висели на щеках, но страх в ее глазах постепенно рассеялся.
— Так что все в порядке, — произнесла Цянь Цянь. — Хорошо?
Сюй Чжичжи смотрела на нее какое-то время, а затем чуть заметно кивнула.
Цянь Цянь протянула руку и погладила ее по голове; волосы были очень мягкими и слегка подрагивали под ее ладонью.
— Все, хватит плавать, а то перестанеш быть красивой.
Сюй Чжичжи опустила голову и вытерла лицо рукавом, а закончив, снова подняла взгляд и посмотрела на Цянь Цянь.
Цянь Цянь глянула на ее потерянный вид:
— Хочешь научиться рисовать?
Сюй Чжичжи опешила:
— Рисовать?
— Угу, — Цянь Цянь кивнула. — Все равно делать нечего, научу тебя рисовать, будешь учиться?
Сюй Чжичжи посмотрела на нее.
Цянь Цянь сидела рядом с ней, уголки ее губ слегка приподнимались, на щеках проступали неглубокие ямочки, лицо было совершенно спокойным, а волосы были небрежно собраны кистью в узел и кое-как нагромождены на затылке, причем несколько коротких прядей упали вниз и легли у нее на лице.
Красивая.
В голове Сюй Чжичжи промелькнуло это слово, и она сама не понимала, почему подумала об этом в такой момент.
— Будешь учиться? — снова спросила Цянь Цянь.
Сюй Чжичжи пришла в себя и изо всех сил кивнула:
— Хочу.
Цянь Цянь улыбнулась:
— Тогда пошли.
Она поднялась на ноги и протянула руку Сюй Чжичжи.
Сюй Чжичжи посмотрела на эту руку — длинную, белую, с кончиками пальцев, испачканными капелькой краски. Поколебавшись немного, она вложила свою руку в ее ладонь.
Рука Цянь Цянь крепко сжала ее пальцы и помогла подняться с дивана; ладонь была очень теплой.
Цянь Цянь привела ее к двери художественной студии и толкнула ее. Сюй Чжичжи вошла сюда впервые за те больше чем десять дней, что жила здесь.
Студия оказалась больше, чем она думала. Окна выходили на север, свет падал ровный и мягкий, у стен стояло несколько стеллажей с разнообразными красками, кистями и палитрами.
На стене висел ряд картин — портреты, пейзажи, натюрморты, и каждая казалась живой.
В центре комнаты стоял мольберт, на котором покоилось еще не законченное полотно.
Сюй Чжичжи застыла на пороге, растерянно озираясь.
— Заходи, — сказала Цянь Цянь.
Она подошла к мольберту и посмотрела на картину.
Это был женский портрет, еще не завершенный: контуры лица уже проступили, глаза прописать еще не успели, но уже угадывалось то нежное выражение, а фоном служила размытая теплая гамма, напоминавшая то закат, то рассвет.
— Как красиво, — тихо произнесла Сюй Чжичжи.
Цянь Цянь стояла рядом и тоже смотрела на полотно.
— Еще не дорисовала, никак не получается с глазами, уже три раза переделывала.
Сюй Чжичжи повернула голову к ней.
Цянь Цянь неотрывно смотрела на холст, слегка сдвинув брови, словно о чем-то раздумывая. Полуденное солнце лилось из окна, падая ей на профиль и четко высвечивая крошечную родинку на кончике носа.
— Если тебе интересно, я могу научить тебя рисовать.
Сюй Чжичжи на мгновение замерла, а затем решительно кивнула.
— Я хочу учиться.
Цянь Цянь улыбнулась, улыбка была едва заметной, но глаза согнулись полумесяцами, а ямочки на щеках стали глубже.
— Хорошо. Но сначала ты должна пообещать мне кое-что.
Сюй Чжичжи посмотрела на нее и с любопытством спросила:
— О чем речь?
Цянь Цянь ответила:
— Завтра утром расскажи мне о своем заветном желании. Подойдет все: вещь, которую ты хочешь получить, или дело, которое хочешь сделать.
Сюй Чжичжи остолбенела.
Желание? Она немного подумала, но ничего не смогла придумать.
— Сестрица, я ничего такого не хочу, — тихо проговорила она.
Цянь Цянь приподняла брови:
— Ничего не приходит в голову?
Сюй Чжичжи кивнула.
— Тогда я не смогу учить тебя рисовать, — произнесла Цянь Цянь ровным тоном, хотя изгиб ее губ выдавал, что она просто дразнит ее.
Сюй Чжичжи испугалась:
— Я хочу учиться...
Цянь Цянь уже повернулась и направилась к выходу:
— Расскажешь завтра утром, а сейчас идем ужинать.
Сюй Чжичжи осталась стоять на месте, глядя ей вслед, а затем снова перевела взгляд на недописанную картину на мольберте.
Очень красиво, ей ужасно хотелось научиться.
Вечером, лежа в постели, Сюй Чжичжи перевернулась на другой бок и уставилась в потолок.
В памяти всплыло то, как днем, когда она разбила чашку, Цянь Цянь сжала ее запястье и сказала: это всего лишь чашка. И то, как она стояла возле мольберта и спрашивала, не хочет ли та научиться рисовать.
Волосы собраны кистью, неглубокие ямочки на щеках — красивая.
Думая об этом, она неожиданно почувствовала смущение и уткнулась лицом в подушку.
На следующее утро, когда Цянь Цянь вышла из спальни, Сюй Чжичжи уже сидела за обеденным столом.
Завтрак был готов — его приготовила Тетушка Лю, как и всегда. Сюй Чжичжи не притрагивалась к еде, дожидаясь ее.
Цянь Цянь села напротив и сделала глоток молока.
— Придумала? — спросила она.
Сюй Чжичжи кивнула.
— Говори, — Цянь Цянь поставила чашку и посмотрела на нее.
Сюй Чжичжи помолчала пару секунд, а затем подняла голову и взглянула на Цянь Цянь.
http://bllate.org/book/39741/5034798
Готово: