Когда стражники заговорили о том, что неподалёку объявился вор, и спросили, не видел ли он кого-нибудь подозрительного, мужчина покачал головой и ответил, что всё это время сидел у себя в комнате для слуг и ничего не заметил.
Му Пинъяо наблюдала со стороны за его реакцией. Хотя его слова звучали искренне, ей всё равно чудилось в них что-то странное: отвечая на вопросы стражи, он говорил подозрительно гладко, словно заранее всё отрепетировал.
Желая развеять сомнения, Му Пинъяо ненавязчиво спросила:
— А в какой лавке вы купили эти лепёшки?
— Э-э… да в той, что на Восточном рынке, у семьи Ван.
— А по дороге назад ничего не случилось?
— Дай-ка вспомнить… Нет, когда я возвращался, шествие с фонарями ещё даже не начиналось.
Хоть его ответы и не были такими безупречными, как в первый раз, никаких явных промахов в них тоже не обнаружилось.
Му Пинъяо вздохнула. Наверное, она просто слишком переживала за безопасность принцессы и поддавалась излишней тревоге. Подумав так, она махнула рукой и повела людей дальше.
По дороге к следующему дому Му Пинъяо прокручивала в голове недавние ответы того человека, как вдруг в памяти всплыла сцена сегодняшней прогулки с принцессой Цинпин.
Она помнила, что тогда принцесса захотела попробовать сахарные фрукты на палочке, которые делают только в государстве Цанъяо. И когда они проходили мимо лавки лепёшек семьи Ван, та была закрыта.
Сообразив это, Му Пинъяо мысленно выругалась: дело нечисто, тот человек лгал! Она тут же повернула назад и во главе отряда вернулась во двор.
Когда хозяин дома отпер дверь и увидел снова появившуюся Му Пинъяо, в его глазах мелькнула паника. Му Пинъяо заметила это, но ничего не сказала — лишь бросила взгляд на подчинённых и решительно шагнула во двор.
Убранство двора ничем не отличалось от жилищ обычных простолюдинов. На первый взгляд здесь не было никаких подозрительных построек.
Когда Му Пинъяо уже начала недоумевать, её внимание привлёк какой-то предмет, блеснувший на земле. Она наклонилась, подняла его и поняла, что это та самая изумрудная светящаяся в темноте шпилька, которую сегодня носила Чжуан Ючжэнь. Проследив взглядом за направлением, куда та упала, она заметила под кадкой с водой деревянную крышку — в ночной темноте её было совершенно невозможно разглядеть, если не вглядываться специально.
Стоявший в стороне мужчина понял, что всё полностью раскрыто, и попытался незаметно ускользнуть, но не успел сделать и двух шагов, как стражники клана Му сбили его с ног и прижали к земле.
Му Пинъяо велела тихонько отодвинуть кадку и приподнять деревянную крышку, под которой обнаружился погреб.
Увидев это, Му Пинъяо сузила глаза, глубоко вздохнула и прыгнула вниз.
Картина, представшая перед ней в погребе, привела её в ярость: двое мужчин стояли перед принцессой Цинпин, и один из них уже занёс кулак, собираясь применить силу.
Му Пинъяо выхватила меч и в несколько прыжков оказалась рядом. Вспыхнул холодный свет, раздался отчаянный вопль — кулак и рука нападавшего уже отделились от тела. Следом она ударом ноги сбила его с ног. Второй мужчина выхватил из-за пазухи кинжал и попытался пырнуть Му Пинъяо, но она молниеносно перехватила его за запястье и отбросила в сторону. Вспышка клинка — и все пальцы на руке были отсечены, а кинжал сам собой упал на землю.
Разобравшись с угрозой, Му Пинъяо резким движением стряхнула кровь с клинка, вернула его в ножны и развязала пеньковую вервку на теле Чжуан Ючжэнь. Опустившись на одно колено и сложив руки перед грудью, она произнесла низким голосом:
— Прошу прощения за пережитый ужас, Ваше Высочество. Му Пинъяо опоздала с защитой, умоляю вас…
Она не успела договорить, как её крепко обняли. Му Пинъяо на мгновение растерялась: такое долгое отсутствие телесных контактов заставило её забыть, как реагировать. Она приоткрыла рот, но оставшиеся слова так и застряли в горле.
Подняв руку и коснувшись собственного уха, она вспомнила, как в детстве, когда она плакала из-за травм от боевых искусств и обнимала маму, та нежно гладила её по спине. Тогда она тоже повторила материнский жест: несколько неуклюже опустила ладони на спину Чжуан Ючжэнь. Тело принцессы всё ещё мелко дрожало, но Му Пинъяо гладила её мягко, раз за разом, пока Чжуан Ючжэнь постепенно не успокоилась.
Чжуан Ючжэнь была смертельно напугана. Когда те двое злодеев угрожали расправой и замахивались на неё, ей действительно было до жути страшно.
А когда в лунном свете перед ней внезапно появилась Му Пинъяо, она даже на миг потеряла связь с реальностью, думая, не мерещится ли ей всё это. И лишь когда преступники один за другим рухнули на пол, а она сама крепко прижалась к своей спасительнице, к ней вернулось ощущение действительности.
Тем временем остальные стражники поместья Му тоже спрыгнули вниз.
Му Пинъяо приказала стражникам надежно связать обоих головорезов и вместе с тем мужчиной наверху доставить всех в поместье для тщательного допроса. Но стоило ей отдать приказ, как один из пленников неожиданно вытащил скрытое оружие и, воспользовавшись всеобщим замешательством, ранил Му Пинъяо, после чего громко засмеялся и покончил с собой. Когда стражники подбежали проверить второго, оказалось, что тот тоже лишил себя жизни.
Видя это, стражники поместья Му поспешно забрали Му Пинъяо и Чжуан Ючжэнь и вернулись в поместье Му.Господин Му и Бинчжу тревожно ждали у ворот.
Заметив, что Му Пинъяо ранена, Господин Му тут же велел слугам отнести её в комнату и немедленно вызвал лекаря.
Бинчжу со слезами на глазах рассказывала Чжуан Ючжэнь о том, как сильно переживала.
Тем временем стражники доложили Господину Му обо всём случившемся. Выслушав их, Господин Му нахмурился, тяжело вздохнул, покачал головой и не произнёс ни слова.
Услышав рассказ, Бинчжу заплакала ещё громче.
Чжуан Ючжэнь очень хотела остаться у постели Му Пинъяо и ждать, пока та придёт в себя.
Однако Господин Му настоял на том, чтобы принцесса шла к себе, заверив, что за раненой присмотрят слуги, и велел ей отправляться отдыхать.Чжуан Ючжэнь ничего не оставалось, кроме как вернуться в комнату, ведь она и впрямь ужасно устала. Вчерашний испуг истощил её тело и душу.
Ранним утром Чжуан Ючжэнь проснулась от сна; эту ночь она спала очень крепко.
Бинчжу как раз готовила её к умыванию и, заметив, что та проснулась, заботливо произнесла:
— Принцесса, вы проснулись, как вы себя чувствуете?
— Всё хорошо, — коротко отозвалась Чжуан Ючжэнь.
Помогая Чжуан Ючжэнь переодеваться, Бинчжу заговорила:
— Я слышала, вчерашней ночью в поместье Му творился переполох едва ли не пол ночи, и яд в теле военачальника Му с большим трудом удалось нейтрализовать.
Чжуан Ючжэнь сначала была сонной и рассеянной, но услышав о Му Пинъяо, внезапно вспомнила всё, что произошло вчера.
Она с тревожным вопросом произнесла:
— Военачальник Му отравлена?
— Принцесса, не спешите, — утешила её Бинчжу. — Говорят, это яд от скрытого оружия, кажется, весьма коварный.
— И как она теперь?
— Не знаю, но в резиденции стало не так шумно, значит, наверное, ничего страшного, — предположила Бинчжу.
— Нет, ты должна отвести меня взглянуть на неё. — Чжуан Ючжэнь только переоделась и тут же собралась идти наружу, даже не успев позавтракать.
Видя такую тревогу Чжуан Ючжэнь, Бинчжу поспешно сказала:
— Принцесса, военачальник Му, боюсь, всю ночь выводила яд, и сейчас она, возможно, только прилегла отдохнуть. Если вы пойдёте прямо сейчас, то можете потревожить её сон. Лучше нам немного подождать, пойти после полудня — самое то.
Услышав доводы Бинчжу, Чжуан Ючжэнь молча кивнула и с некоторым разочарованием опустилась на стул.
Му Пинъяо ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть: ранним утром её отца вызвали во дворцы.
С тех пор как они с Му Юнь получили возможность служить императорской семье, Император нечасто вызывал отца во дворец, и на этот раз причиной могло быть только вчерашнее происшествие.
Му Пинъяо знала, что Император рано или поздно узнает об этом деле, но никак не ожидала, что он узнает так быстро. Она опасалась, что Император навлечёт гнев на их головы: сама-то она стерпела бы что угодно, но если из-за неё пострадает клан Му...
Чем больше она думала об этом, тем сильнее тревожилась, поэтому просто откинула одеяло, наугад схватила трактат по военному делу и принялась читать, надеясь хоть немного успокоиться.
За чтением книг о военном искусстве время всегда пролетает быстро. Му Пинъяо потёрла немного уставшие глаза, подняла взгляд и обнаружила, что уже наступил полдень.
В этот момент кто-то постучал в дверь — наверное, слуги принесли лекарство, подумала Му Пинъяо и произнесла:
— Войдите.
И когда Му Пинъяо увидела того, кто вошёл, она никак не ожидала, что это будут не слуги с отваром, а Чжуан Ючжэнь.
Чжуан Ючжэнь слегка тяжело дышала, в руке она держала лакированный ланч-бокс и быстрыми шагами направлялась к ложу.
Сегодня после утреннего трапезы она отправилась на маленькую кухню, желая приготовить миску каши с птичьим гнездом по методу, о котором рассказывала матушка, в надежде выразить свои чувства, но как она ни старалась, всё выходило совсем не так.
Ближе к полудню ей с большим трудом удалось сварить кашу, которая выглядела не столь отвратительно. Изначально она не хотела приносить её Му Пинъяо, поскольку выставлять такое было просто стыдно, но Бинчжу неотступно уговаривала её взять угощение, говоря, что раз это идёт от чистого сердца, военачальник Му непременно должна об этом узнать.
Чжуан Ючжэнь испытывала неловкость, но Бинчжу вдруг сама взяла ланч-бокс в руки. Видя решимость служанки, Чжуан Ючжэнь подумала — ладно будь что будет — и отправилась навестить Му Пинъяо.
Двор Му Пинъяо выглядел чрезвычайно просто: там стояли лишь несколько каменных столов со стульями, а остальное занимали стойки для оружия и тому подобное.
Во дворе слуги как раз сгребали опавшие листья, и, завидев Чжуан Ючжэнь, они поспешно поприветствовали её.
Чжуан Ючжэнь взмахнула рукой, тихо расспросила слуг о состоянии Му Пинъяо и только тогда со спокойной душой постучала в дверь.
Едва она вошла, реакция хозяйки выдала явное удивление: расширившиеся зрачки и слегка приоткрытые губы придавали ей почти милый вид, но всего мгновение спустя она вновь превратилась в ту самую бесстрастную военачальника Му.
Чжуан Ючжэнь подошла к кровати. Сидевшая перед ней Му Пинъяо выглядела несколько ослабленной; она прислонилась к изголовью, а лишённое крови лицо делало её и без того бледную кожу еще более прозрачной.
Му Пинъяо и без того можно было назвать красавицей, только вот в обычные дни её излишняя холодной отстраненность заставляла людей держаться на расстоянии.
Однако сейчас в Му Пинъяо убавилось привычной суровой свирепости и прибавилось женственной мягкости — она походила на гордую кошку, которая вдруг стала настолько послушной, что так и хотелось её потискать.
Вспомнив, как вчера та прижимала её к себе, Чжуан Ючжэнь невольно затуманилась разумом и на мгновение позабыла все слова, приготовленные в дороге. Поспешно собравшись с мыслями, она заботливо спросила:
— Цинпин услышала, что военачальник Му отравлена, и теперь её тело уже лучше?
— Благодарю принцессу за беспокойство, Пинъяо уже вне опасности. — Голос Му Пинъяо звучал слабо, в нём чувствовалась нехватка сил.
— Наша принцесса и впрямь очень переживала, ради того чтобы сварить военачальнику кашу, она всё утро...
— Бинчжу, не болтай лишнего, — Чжуан Ючжэнь оборвала служанку, не дав той договорить.
— М? Кашу? — Му Пинъяо посмотрела на внезапно вспыхнувшее румянцем лицо Чжуан Ючжэнь, а затем перевела взгляд на ланч-бокс в её руках, выказывая немалое любопытство.
Поняв, что увернуться не удастся, Чжуан Ючжэнь достала из резной шкатулки из сандалового дерева кашу с птичьим гнездом и смущенно произнесла:
— Пусть военачальник Му не смеется над Цинпин.
http://bllate.org/book/39740/5034713
Готово:
