Готовый переклад My Rival's Gaze Turns Obsessive / Взгляд заклятого врага: історія одержимости: Розділ 16

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Ты ведь спасла ей жизнь… Тц, уровень опять начал падать.

— Если так пойдёт и дальше —

— Замолчи.

Чу Цзинте устало помассировала виски:

— Ты очень шумная.

— […]

Ладно уж.

Оперативник наконец вздохнула с облегчением. Прошла уже неделя с того несчастного случая, и почему же уровень симпатии не растёт, а падает? Разумеется, всё из-за Гу Минлай…

— Чу Цзинте.

Женщина, которую она так долго не видела, стала ещё тоньше. Неизменными оставались лишь её холодные, отрешенные глаза:

— Мне нужны объяснения.

Узнав о том, что она была в сговоре с главным кукловодом…

У Чу Цзинте затылок нахохлился от напряжения, и только она попыталась что-то сказать, как раздался внезапный сигнал тревоги:

— Внимание! Обнаружен слишком высокий уровень злобы, скоро активируется аварийное защитное устройство, идёт извлечение из любовного «слепого» ящика…

— Ключевое слово навыка: маньяк поцелуев.

— Описание продукта: твои губы выглядят очень аппетитно.

Её мозг на мгновение завис, и рождавшиеся в голове эмоции мгновенно испарились без следа.

— Послушай… — растерянно глядя на готовую сорваться с цепи женщину, произнесла она. — Выслушай меня…

— Чу… Цзин… Тэ.

Гу Минлай вцепилась ей в воротник. В больничной пижаме она казалась донельзя хрупкой, а на её чересчур красивом лице переплелись усталость и боль — глядя на неё, никто бы и в мыслях не назвал её злодейкой, решившейся хладнокровно убить свою жену. Да, убить.

Она не могла описать словами, что чувствовала, когда увидела результаты расследования: стыд и досаду? Гневливость? Или ненависть? Нет, это был страх: страх перед глубоко запрятанной жестокостью этой женщины, страх перед тем, как ее собственное сердце трепетало ради нее на краю жизни и смерти… Она растаяла от той драгоценной заботы, в то время как факты говорили ей, что всё это было фальшивка.

Ублюдок. Гу Минлай до боли стиснула зубы, и от предельной ненависти у неё абсурдным образом возникло непреодолимое желание поцеловать её.

— Что ты хочешь услышать от меня? Я была вынуждена, всё это недоразумение, или пожалуйста, поверь мне, я люблю тебя всем сердцем? — девушка обвела её контуры взглядом, полным сожаления. — Теперь-то говорить что-либо бесполезно. Ложь неизменно разоблачается, но в этом мире всегда должны существовать люди, способные выживать, только объединившись со лживостью.

Гу Минлай больше не могла молчать. Кости в груди возле самого сердца издали невыносимый стон, но она вцепилась ей в горло и яростно впилась в её губы. Мягкая плоть на внутренней стороне рта от жара выделяла прозрачную слюну. Чу Цзинте, конечно, помнила, что на её теле еще не зажили раны, но ей уже было совершенно всё равно: скорее, она была зачарована этой затуманивающей рассудок болью.

Как, ну как может существовать такой человек?

Никто не учил меня, что такое любовь, поэтому долгое время я искренне думала, что ненавижу тебя… Но потом я поняла: я просто слишком мучительно тебя люблю.

Я так сильно люблю тебя, но ты от меня так далеко, поэтому я так сильно тебя ненавижу. Я не могла придумать лучшего способа удержать такую прекрасную тебя, кроме смерти — лишь смерть способна соединить нас навечно…

Но в какой-то момент мне становилось грустно даже тогда, когда я видела, как ты хмуришься.

Они сплелись слишком тесно: бесчисленное множество раз повторявшиеся сцены, страх, терзающие дни напролёт боль и ненависть, словно переплетённые корни дерева, черпали питательные вещества для любви в круговороте бесконечных смертей. Рядом с ней Чу Цзинте хотя бы чувствовала себя живым человеком.

Даже если кровоточит, даже если страшно, даже если больно до крика —

Я отдала тебе всё, что у меня есть: свои подлые расчёты, свою отвратительную мерзость и даже свою уродливую любовь…

Лай-Лай, я открыта для тебя полностью.

Ты должна любить меня и только меня. Каким бы человеком ни была Чу Цзинте — ты обязана её любить; какой бы дрянной ни была Чу Цзинте — тебе придётся ей восхищаться.

Гу Минлай замерла, внезапно почувствовав, что человек перед ней стал чужим. Неподконтрольное желание целовать жгло так сильно, что защипало в носу, и стоило ей моргнуть, как из глаз брызнули слёзы.

Ты говоришь, что любишь меня?

Едкая любовь задохнулась в искривленной ненависти.

Но почему…

Всё, что я слышу — это ненависть.

—

…Как странно.

Женщина растерянно касалась собственных губ, пока не опомнилась, услышав оклик: Директор Гу! Финансовый директор на экране с замиранием сердца смотрел на её нахмуренные брови, на секунду заподозрив, что с его отчётом что-то не так.

— Я поняла, разоходимся.

Как… странно.

Она потёрла переносицу и, выключив компьютер, только тогда почувствовала себя снова живой. Остывший кофе источал густой аромат, который при глотке вызвал скрытую боль.

Она прикусила язык до крови, подумала она, снова вспоминая тот окровавленный поцелуй. Раны от автомобильной аварии почти зажили, и лишь это место продолжало саднить невыразимой болью, став таким чувствительным, будто шрам, оставленный на её теле тем человеком.

Правда, как же странно.

Гу Минлай шла по офису, погруженная в раздумья. Из комнаты отдыха то и дело доносились обрывки болтовни сотрудников: судя по всему, они обсуждали вышедший фильм, сплетни, чей-то новый роман… Что это вообще такое — хотеть поцеловать человека?

Она невольно остановилась. Тогда тебе конец! — раздался чей-то шутливый голос. — Ты по уши влюбилась!

Если появились такие симптомы, это уже безнадёжно, так что лучше идти домой и ждать смерти.

Её запястье слегка дрогнуло, и в груди внезапно шевельнулось необъяснимое чувство вины. Темы сотрудниц сменялись так стремительно, что они снова вернулись к недавнему вопросу: Ну так что, хотите узнать, как добиваться людей? Пару дней назад я читала роман, где главный герой мастерски умеет подкатывать, можете поучиться у него…

Директор… Директор Гу!

Сотрудники боялись даже дышать. И в тот момент, когда они уже подумывали о том, чтобы сбежать с этой планеты, безжалостный и холодный демон произнесла лишь:

— В следующий раз будьте внимательнее.

Вы… упомянутый только что роман. — Заметив их вид людей, переживших катастрофу, Гу Минлай непривычно для себя смутилась. — Как он называется?

Сотрудник: ?

Сотрудник: !

Вы имеете в виду… Руководство по самоспасению негодяя? Директор Гу тоже интересуется?

Гу Минлай покачала головой, и в том, как она поспешно удалилась, проскользнуло нечто похожее на бегство. Молча усевшись в машину, она с непонятным для самой себя чувством отыскала этот роман и таким образом распахнула дверь в новый мир.

— Директор Гу, мы приехали.

Сегодня день рождения старейшины Гу. Хотя она уже давно с ними не поддерживала связь, присутствовать на подобных мероприятиях всё же стоило.

День рождения.

Женщина легко усмехнулась. С бесстрастным выражением лица она вошла в старинную усадьбу, некогда заточившую её юность на добрую половину, и её холодный взгляд, скользнув по лицам с самыми разными выражениями, наконец полностью остановился в одном из углов.

Давно… не… виделись.

Гу Линь вздрогнул от холода, и страх, будто его обвила ядовитая змея, мгновенно пробежал по его загривку. Он отчетливо понял, что эти четыре слова были адресованы ему. Вспомнив жалкое состояние Гу Чэна в последние дни, он невольно сглотнул слюну.

И надо же было его угораздить попытаться задирать эту сумасшедшую…

Заметив чужой испуг, Гу Минлай с презрением отвела взгляд. Вокруг неё столпилось множество людей, пытавшихся завязать разговор, и, без сомнения, все они были уколоты ее неприкрытым отвращением. Когда это тряпка, о которую все вытирали ноги, превратилась в пробивную безумную собаку? Мало того, что она содрала с семьи Гу большую часть живого мяса, так теперь ей даже лень сохранять видимость мирных отношений!

Верх наглости!

Пока окружающие мысленно трепетали, Гу Минлай перевела взгляд на именинника этого вечера. Старейшина Гу в странной позе полулежал в инвалидном кресле, во все глаза наблюдая, как шедшие за ней люди один за другим поднимались наверх.

— Здравствуйте, полиция.

— Нам поступил донос о запрещённых устройствах. — Суровый взгляд блуждал в молчаливом воздухе и замер, уперевшись в одно пепельно-бледное лицо: — Господин Гу Линь, попросим вас проехать с нами.

Толпа зашумела, и он тоже зашумел. Вы должно быть ошиблись! — панически оправдывался старший внук. — Меня подставили, я…

— Спаси меня, дедушка, спаси!

Он забился в истерике, под конец умея лишь выкрикивать имя старика, но тот, у кого он просил помощи, упорно молчал. Словно поняв, что от него отреклись, Гу Линь окончательно сорвался, и это уродливое зрелище окончательно разрушило последние остатки приличий семьи Гу:

— Это Гу Минлай! Это она пытается меня погубить!

— Ах ты подонок! — услышав это, старейшина Гу в бешенстве запустил в него стоявшим рядом бокалом. — Заткнись!

Шампанское пролилось на землю, словно совершая по кому-то поминки. Разве у неё не должно было быть такого понимания ещё давным-давно? Улыбаясь, Гу Минлай коснулась пальцами рассеченного стеклом лба — это больше походило на визит на похороны, чем на поздравление:

— С днём рождения~

Как скучно, до чего же скучно. Брезгливо поправив волосы, она в тот момент, когда выходила из банкетного зала, вдруг вспомнила Чу Цзинте. Если бы это была та девчонка, она бы наверняка довела старейшину Гу до обморока своими перепалками! — предаваясь пустым мыслям, она вдруг осознала, что её невеста уже давным-давно не устраивала истерик.

Могут ли люди в одночасье кардинально меняться? А ещё эта непонятно откуда взявшаяся любовь, кажущаяся несерьёзной магия воскрешения из мёртвых и даже поступки, совершаемые ею самой, словно на неё наложили проклятие…

Золотой палец. Система. Виртуальная жизнь.

Гу Минлай невольно проводила параллели с тем романом: если дело обстояло так, то всё казалось логичным. Распутство было лишь сценическим образом, а у Чу Цзинте как у завоевателя естественным образом имелся шанс на воскрешение. Участие в автокатастрофе, возможно, было принуждением сюжета? Тогда эта так называемая любовь…

…Фальшивка.

Ты тоже всё это рассчитала?

Этот трепет, эти подозрения, даже это сердце, продолжающее трепетать после раскрытия правды… Это тоже входило в твои планы?

Ты вообще меня любишь?

Почему ты такая вредная?

Гу Минлай не понимала, что с ней происходит, ей было просто грустно: а для грусти не нужны никакие причины. Невыразимая ненависть и горечь струились внутри тела, она растерянно касалась собственных губ, и в этот момент неумолимого утопления рождался абсурдный порыв:

— Странно…

Почему я…

— Гу Минлай!

…Захочу поцеловать её.

Гу Минлай подняла голову. Смутный силуэт постепенно вырисовывался из ночной темноты — знакомые черты лица, то же самое строение костей… Как такое возможно?

http://bllate.org/book/39713/5032088

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 17»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать My Rival's Gaze Turns Obsessive / Взгляд заклятого врага: история одержимости / Глава 17

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу