Изначально они просто прогуливались неподалеку от своих мест проживания, шли-шли, и сами не заметили, кто первый предложил заглянуть в небольшую таверну.
В той таверне были отдельные маленькие кабинки, в каждой из которых даже имелся небольшой телевизор.
До прибытия в эту страну они были незнакомы друг с другом и даже приехали из самых разных уголков своей родины.
Они сплотились благодаря общему языку и за невероятно короткий срок успели выстроить достаточно близкие отношения.
Возможно, дело было в том, что все они понимали: после возвращения на родину собраться вместе будет трудно, а их круги общения никогда не пересекутся, поэтому, общаясь друг с другом, они могли куда более искренне и открыто делиться сокровенными мыслями.
Из-за языкового барьера изначально все хотели заказать лишь немного алкоголя, но им объяснили, что еда — это обязательный пункт заказа. Подумав, они махнули рукой и взяли кое-что из закусок.
В ожидании заказа Юй Цзиньцы включил телевизор. Поскольку официальным языком страны, где они сейчас находились, был вовсе не английский, большую часть звучавшей речи они едва ли понимали.
Была уже глубокая ночь, и по каналам шли сплошные телемагазины либо какие-то непонятные сериалы. С трудом отыскав канал, где транслировали отечественный сериал, они тут же столкнулись с тем, что серия как раз подошла к концу, и экран снова заполнила прямая трансляция магазина на диване.
Наконец им удалось переключиться на англоязычный канал, в верхнем правом углу которого красовался значок возрастного ограничения. Все присутствующие тут же оживились — такого в их повседневной жизни не увидишь. Присмотревшись внимательно, они поняли, что это фильм ужасов. Кое-кто из ребят побоялся смотреть такое, и канал снова переключили.
В конце концов Юй Цзиньцы наткнулся на канал, где показывали популярнейший сериал этой страны пятилетней давности — о нем они кое-что слышали. И хотя язык по-прежнему оставался для них чужим и непонятным, они решили остановиться на этом варианте, рассудив, что на главных героев по крайней мере приятно смотреть.
Вскоре принесли алкоголь, и кто-то предложил сыграть в правду или действие. Юй Цзиньцы прекрасно видел, что в их небольшой компании парней и девушек кое-кто уже испытывал друг к другу тайную симпатию, и эта игра была лишь предлогом для некоторых попытаться прощупать чужие чувства.
На словах все шумели и галдели, но под поверхностью этого веселья едва заметно бурлили скрытые эмоции.
Шум и возня продолжались неизвестно сколько времени, пока дверь кабинки не отворилась и официант не внес то, что в зарубежных странах можно было назвать настоящей редкостью — стакан горячей воды.
Сидевший ближе к выходу парень взял стакан и с недоумением спросил: — С чего это он принес горячую воду?
— Это мне, — протянув руку, ответила Юй Цзиньцы.
Остальные были слишком увлечены игрой, поэтому, естественно, не обратили внимания на этот маленький эпизод.
Вскоре после этого Юй Цзиньцы молча подвинула стакан сидевшей рядом девушке по имени Гуань Ци.
Она тихонько сказала Гуань Ци: — Если тебе совсем плохо, попей водички, никто тебя за это не осудит.
Удивленная Гуань Ци приняла стакан: — Спасибо.Вопросы в игре в правду все как один были с очевидным подтекстом, и практически каждое из обсуждений крутилось вокруг сердечных дел. Юй Цзиньцы чувствовал, что в этой ситуации он — не более чем подставное лицо, однако его заурядная удача всё равно не смогла уберечь его от момента, когда очередь дошла и до него.
В конце концов, у него на любовном фронте не было никаких зацепок, поэтому участникам пришлось поломать головы над тем, что же у него спросить. Самая старшая из девушек немного подумала и поинтересовалась:
— Когда в последний раз у тебя ёкало сердце?
Этот вопрос застал Юй Цзиньцы врасплох. Он попытался вспомнить, но обнаружил, что его мысли спутались в один сплошной клубок, который никак не удавалось распутать. Ему не хотелось вдаваться в подробности, и он отделался отговоркой:
— Наверное, я уже не помню.
Тот раунд подошёл к концу, и неведомо каким образом в следующий раз очередь снова дошла до Юй Цзиньцы.
Та девушка продолжила расспросы:
— Опиши свой любимый тип.
Юй Цзиньцы немного подумал, но в конце концов так и не дал ответа. Он легко покачал головой:
— Я и сам толком не знаю.
Видя, что Юй Цзиньцы не может ответить, остальные наперебой принялись помогать ему с анализом.
Кто-то бросил реплику:
— Характер, кажется, у тебя должен быть довольно мягким.
Тут же кто-то подхватил:
— Такое ощущение, что ты вообще никогда не сердишься.
Кто-то ещё добавил:
— Но часто создаётся впечатление, что тебя трудно до конца понять.
— А тебе нравятся милашки? — с задором произнёс кто-то, кто любил зрелища поярче. — Вроде Гуань Ци, например?
Наперебой зазвучали голоса, и все выглядедли весьма довольными.
Юй Цзиньцы не стал явно мотать головой или кивать, но в подобных обстоятельствах отсутствие кивка уже можно было считать ответом.
Впрочем, сегодня центр всеобщего внимания всё равно находился не здесь, и, поболтав еще немного, компания решила оставить Юй Цзиньцы в покое.
Тем не менее, боковым зрение Юй Цзиньцы всё же заметил мелькнувшее в глазах Гуань Ци мимолётное разочарование. Только тогда он понял, что на самом деле тоже находится в эпицентре бури.
Он обратил внимание, как Гуань Ци молча и незаметно сделала глоток горячей воды, а затем с деланной беспечностью вновь принялась увлечённо слушать остальных.
По телевизору как раз закончилась очередная серия какого-то сериала, и заиграла та самая всемирно известная мелодия. Изначально эта песня была наполнена любовью и фатализмом, но сейчас в ней чувствовалась лишь горькая ирония.
На этом допрос Юй Цзиньцы был окончен, в дальнейшем очередь до него больше не доходила, зато он вдоволь наслушался любовных историй всех присутствующих.
Поскольку на следующий день никаких мероприятий по проекту не планировалось, у них было относительно свободное время, и за играми они даже не заметили, как глубокая ночь перевалила за какую-то отметку.
Юй Цзиньцы достал телефон, чтобы посмотреть время, и только тогда увидел, что Цинь Шу снова прислал ему сообщение.Открыв диалоговое окно, он увидел несколько фотографий морского рассвета. В отличие от прежних, больше похожих на случайные зарисовки снимков, те, что прислал сегодня Цинь Шу, превосходили предыдущие по качеству и разрешению, и по цветопередаче.
Больше всего это походило на кадры, сделанные на профессиональный фотоаппарат, а не на телефон.
Юй Цзиньцы спросил: Это ты снял?
Ответ пришёл быстро: Угу.
Красота.
Посчитав разницу во времени, Юй Цзиньцы сообразил, что сегодня Цинь Шу, должно быть, встал раньше, чем он сам лёг спать.
Когда они вышли из паба, многие магазины на улице уже закрылись, и до рассвета оставалось от силы часа два.
Компания брела обратно. Находясь в ожидании зелёного сигнала светофора, они, подражая местным жителям, пристроились спиной к массивным тумбам, расставленным вдоль дороги. Напившиеся переглядывались и издавали бессвязные смешки.
Ночь всегда действует подобным образом: она раздувает человеческие эмоции, делает их всё больше и больше.
Юй Цзиньцы выпил совсем немного — во время игр он отсиживался в тени, всякий раз стараясь пригубить как можно меньше. Поэтому сейчас он выглядел куда сдержаннее остальных, хотя и не чувствовал за собой никакой вины. В конце концов, думал он, в любой компании кто-то должен оставаться трезвым, так что он уклонялся от выпивки вовсе не из вредности.
К тому же он не слишком хорошо знал этих людей: вдруг кто-нибудь вздумает буянить или творить глупости? По крайней мере, он будет достаточно трезв, чтобы вовремя всех успокоить.
Странно было даже думать об этом: они ведь познакомились совсем недавно, но уже успели так сблизиться, хотя всё происходило само собой, естественным путём.
Юй Цзиньцы не до конца понимал, как именно следует расценивать отношения между людьми, но он всегда считал, что ценность дружбы измеряется не продолжительностью знакомства, а количеством воспоминаний, которые они успели создать за это короткое время.
Порой он даже радовался, что на их общение отведено всего около месяца — срок ещё не настолько велик, чтобы между ними успели завязаться конфликты, и после расставания воспоминания об этом периоде останутся самыми светлыми.
Все эти связи идеально укладывались в рамки так называемого эффекта летнего лагеря. Путешествие завершится, все разбегутся кто куда и, возможно, больше никогда не встретятся, но почему-то именно такой исход казался ему лучшим финалом для истории этой компании.
Через несколько дней по расписанию шло занятие по местной культуре, в ходе которого предстояло изготовить сувениры, разрешавшие забрать их с собой. Это как раз помогло решить проблему, не дававшую покоя Юй Цзиньцы.
Когда поделка была почти готова, Юй Цзиньцы даже вырезал на ней иероглиф Шу.
Вот только была одна заминка.
Эта штука получалась какой-то... чересчур уродливой.
Юй Цзиньцы никогда не славился умением мастерить что-то своими руками, и теперь, глядя на результат, он даже сомневался, стоит ли вообще это дарить.
Сидевшая рядом Цуй Минь Эн заметила его работу — из китайских иероглифов она знала только собственное имя. Увидев надпись на изделии Юй Цзиньцы, она с любопытством поинтересовалась, что она значит.
Юй Цзиньцы объяснил: Это значит «особенный».
Значит, ты хочешь быть особенным?
Юй Цзиньцы усмехнулся и перевёл разговор на другую тему.
Иероглиф уже был вырезан, но Юй Цзиньцы всё равно казалось, что дарить такую неказистую вещицу неловко.
Безумный месяц подходил к концу, и в последние дни перед отъездом несколько соотечественников решили вместе сходить за подарками, которые они заберут с собой на родину.
Юй Цзиньцы по-прежнему считал свою поделку не слишком удачной, а потому решил докупить для Цинь Шу что-нибудь из местных достопримечательностей.
Здесь находился самый известный сетевой магазин, где практически каждый турист, приезжающий в эту страну, закупал сувениры в огромных количествах.
Он бродил между рядами, когда к нему подошла Гуань Ци и с любопытством спросила: Что тут высматриваешь?
Юй Цзиньцы покачал головой: Да так, присматриваюсь.
Кому-то подарки ищешь? — поинтересовалась Гуань Ци.
Один мой бывший ученик, которого я готовил к экзаменам. У него день рождения.
Гуань Ци скользнула взглядом по полкам и небрежно перебирала товары: Сколько ему лет? Куда поступил?
Скоро исполнится восемнадцать, впереди университет.
Гуань Ци задала вопрос, который неизбежно следовал за таким ответом: О? Какой университет?
Дэда.
Гуань Ци даже прервала своё занятие: Матушка моя, репетитор, неужто ты настолько крут?
Юй Цзиньцы вовсе не собирался присваивать все лавры себе: У него и у самого успехи были отличными.
В конце концов Юй Цзиньцы всё же набрал всякой мелочи — кое-что ему помогла выбрать Гуань Ци. Вещей получилось много, но все они были расходниками, так что сложить их в один пакет для Цинь Шу казалось вполне уместным.
Уже подходя к кассе, Гуань Ци набрала в груди воздуха и выдала напоследок: Юй Цзиньцы, я знаю, что ты понял меня правильно, но сразу предупреждаю: на роль краша ты у меня не тянешь, максимум — на мимолётное увлечение.
Юй Цзиньцы безнадёжно улыбнулся: Мимолётное увлечение... это вообще так используется?
Гуань Ци надула щёки: Тего тебе до того?
Время путешествий всегда летит незаметно.
В последний день прощания он вдруг отчётливо осознал, что со многими из этих людей он, скорее всего, больше никогда не увидится и эта встреча — последняя.
http://bllate.org/book/39706/5031756
Готово:
