Несколько друзей тоже отговаривали Ло Дэна связываться с Цинь Сяо, который якшался с военными. Ло Дэн бросил на Цинь Сяо косой взгляд, немного подумав, развернулся и позвонил Чэнь Юаню.
Не прошло и полминуты, как телефон Лу Чанцина зазвонил. Цинь Сяо хотел сбросить вызов, увидев имя звонящего, но Ло Дэн перехватил трубку. Он поднёс телефон к уху Лу Чанцина и, слегка покачивая его, проговорил: — Чанцин… Чанцин, старик Чэнь звонит.
Лу Чанцин прижал телефон к уху и пробормотал: — М-м… О… Сейчас, понял.
— Больше не пью, братцы, я пошёл. — Он качаясь поднялся на ноги. Ло Дэн хотел поддержать его, но Цинь Сяо оказался проворнее: он резко обнял Лу Чанцина за плечи, а одной рукой вдарил Ло Дэна обратно в диван со словами: — Малыш, я тебя провожу.
Лу Чанцин пьяным взглядом посмотрел на Цинь Сяо и тут же кивнул. Ло Дэн попытался было пойти следом, но друзья окружили его со стаканами, не давая вырваться.
Цинь Сяо, поддерживая Лу Чанцина, только вышел за дверь, как его с размаху оттолкнул шедший навстречу высокий мужчина. В тот же миг в объятиях Цинь Сяо стало пусто — Лу Чанцин, прежде прижимавшийся к нему, оказался на руках у незнакомца.
Цинь Сяо тут же вспылил, но приглядевшись, растерял половину своей уверенности и недоверчиво выдавил: — Ты как здесь оказался?
Мужчина лишь равнодушно скользнул по Цинь Сяо взглядом и, ничего не ответив, крепко прижал Лу Чанцина к себе и пошёл дальше.
Цинь Сяо остался стоять на месте, глядя, как Лу Чанцин утыкается лицом в плечо мужа, слегка нахмурив свои красивые брови. Он потёр подушечки пальцев, на которых, казалось, всё ещё сохранялось тепло того, кто в детстве обещал стать его женой.
Наконец освободившись от выпивки, Ло Дэн выбежал следом и, заметив застывшего неподалёку от входа Цинь Сяо, перевёл взгляд на массивную фигуру, уносящую Лу Чанцина в лифт, и спросил: — С чего это Чанцина тот тип увел?
Цинь Сяо бросил в ответ: — Этот хмырь по фамилии Чэньявился.
Ло Дэн опешил. Цинь Сяо переспросил: — Чего?
Ло Дэн забормотал: — Разве Чэнь Юань не говорил, что вернется только через пару дней? Ты уверен, что не ошибся?
Цинь Сяо усмехнулся: — Разве я могу забыть рожу этого нувориша? Это он и есть, не веришь — иди проверь, догони.
Двери лифта медленно закрылись. Ло Дэн и впрямь разглядел в кабине Чэнь Юаня, но от его ауры веяло какой-то необъяснимой холодностью и отчуждением — совсем не таким он запомнил мягкого снаружи, но твердого внутри Чэнь Юаня.
В лифте Чэнь Чжэнь развёл ноги Лу Чанцина в стороны и усадил себе на бёдра, внимательно вглядываясь в его лицо, после чего легко усмехнулся и поцеловал в губы. Рука при этом поддерживала его за ягодицы, то и дело слегка шлёпая.
Окружённый теплом крепких мышц, Лу Чанцин пребывал в затуманенном сознании. Наполовину приоткрыв глаза, он понял, что человек, держащий его на руках — это его собственный муж, находящийся за тысячу километров отсюда.
— Муж, как ты вернулся? — Алкоголь захватил разум Лу Чанцина, он обессиленно повис на шее Чэнь Чжэня, обвив её руками, и потёрся губами о его резкую линию подбородка. — Я что, напился и мне это снится?
Долго подавляемые эмоции в лифте вырвались наружу, на лбу у Чэнь Чжэня заходили вены, но прижатый к нему Лу Чанцин целовал его мягкими губами, а его нежные, тонкие руки поглаживали широкую спину. Из-за опьянения с его губ слетали лишь невнятные стоны.
— Ты совсем меня не целуешь, неужели больше не любишь? — Лу Чанцин прижался к плечу Чэнь Чжэня, теребя его за ухо, а длинные брови сошлись на переносице с выражением детской капризности. — Ты мне больше не нравишься.
Двери лифта открылись, и Чэнь Чжэнь, сдерживая характер, быстрым шагом вышел наружу, успокаивая Лу Чанцина: — Я люблю тебя.
Мир перед глазами погрузился в полумрак подземного паркинга. Лу Чанцин надул губы, с усилием сжав бёдра вокруг талии Чэнь Чжэня, и, сидя у него на руках, вытянул покрасневшие губки: — Тогда поцелуй меня.
Двери лифта открылись, и Чэнь Чжэнь вынес Лу Чанцина наружу. До встречи с ним все бесчисленные тоска и любовь Чэнь Чжэня могли питаться лишь воспоминаниями через объективы камер и затаённую в памяти негу. У плачущего ребёнка всегда есть молоко — это правда: взбалмошный Четвёртый мог избить охрану и сбежать, а он, чтобы не доставлять хлопот жене, был вынужден одиноко томиться в том тусклом, замкнутом пространстве в ожидании милостивого знака внимания от Лу Чанцина.
Пока он не видел Лу Чанцина, все чувства Чэнь Чжэня оставались относительно спокойными, он был способен обуздать скрытые в сердце желания. Но стоило не просто увидеть и потрогать, а крепко прижать человека к груди, ощутить его тепло, да к тому же… к тому же его обычно гордый муж сам лез к нему с поцелуями —
В тот же миг дикая страсть и вожделение вихрем взметнулись в сознании Чэнь Чжэня, полностью потопив остатки рассудка.
Он прижал Лу Чанцина крепче, уткнувшись носом ему в шею, и принялся медленно целовать.
Чёрное пальто полностью укрывало Лу Чанцина в объятиях Чэнь Чжэня, и откуда-то изнутри доносились лишь звуки слившихся в страстном поцелуе губ и языков.Оба они, тесно прижимаясь друг к другу, дошли до машины. К тому моменту, когда Лу Чанцина усадили на заднее сиденье, он уже совершенно опьянел от поцелуев. Его подернутые влажной дымкой глаза растерянно смотрели в потолок салона, чуть приоткрытые алые губы блестели от слюны, а тонкая серебристая ниточка тянулась прямо за воротник свитера.
Включенный подогрев переднего пассажирского сиденья еще сильнее накалил атмосферу в салоне. Лу Чанцин полулежа откинулся на сиденье, его белая, как снег, кожа алела после поцелуев, грудная клетка часто вздымалась от нехватки воздуха, а мочки ушей порозовели, то ли от тепла, то ли от смущения. Приглушенный свет потолочного светильника падал на скорчившегося на сиденье человека, делая его донельзя красивым — словно роза, покрытая утренней росой.
Стояла глубокая ночь, подземная парковка была пуста, тиха и безлюдна.
Лу Чанцин слышал лишь дыхание мужчины. Он сквозь туман в голове приоткрыл глаза и увидел, что Чэнь Юань молча смотрит на него.
— Чего уставился? — пробормотал он. — Веди машину.
Чэнь Чжэнь усмехнулся, подавшись вперед, чтобы пристегнуть Лу Чанцина ремнем безопасности. При этом сближении до него донесся чистый и бодрящий аромат Лу Чанцина.
— Куда едем?
Замок ремня щелкнул, защелкиваясь. Лу Чанцин посмотрел на Чэнь Чжэня затуманенными от влаги глазами, внезапно протянул руку, обвил его шею и резко потянул вниз — их губы мгновенно слились в поцелуе.
Жаркий, страстный поцелуй вспыхнул между ними. Чэнь Чжэнь подался всем телом вперед, и его мощная, крепкая фигура полностью укрыла Лу Чанцина в своих объятиях.
Он придерживал его за затылок, целуя мягко и настойчиво.
Навалилось удушающее ощущение тяжести, усиленное сковывающим ремнем безопасности; Чэнь Чжэнь прижал Лу Чанцина к сиденью, целуя так самозабвенно, что у того помутилось в голове.
Придя в себя от мысли, что они находятся на улице, Лу Чанцин слабо толкнул припавшего к нему мужчину и хрипло выдохнул:
— Нет! Поехали домой.
Заметив, как дрожат ресницы Лу Чанцина, Чэнь Чжэнь ощутил сладкое уколами просыпающейся вины и тихо рассмеялся:
— А с мужем в машине пробовал?
Лу Чанцин закинул руки мужу на шею, приподнял тонкие, ровные веки и посмотрел на него. В его глазах, похожих на цветное стекло, плескалась нежность.
— Ты уже столько раз целовал меня на заднем сиденье.
Дыхание Чэнь Чжэня тут же стало тяжелым. Он отстегнул ремень, опустил спинку пассажирского сиденья, схватил Лу Чанцина за подбородок и жадно впился в его губы. Он кусал его почти до боли, словно желая стереть любые другие следы и сделать этого человека всецело своим.
— Кто-нибудь придет, перестань дурковать, — смущенно отбивался Лу Чанцин, пытаясь отвернуться, но для маневра совсем не оставалось места.
— Не бойся, никто не придет. Будь пай-мальчиком, дай мужу поцеловать тебя.
Чэнь Чжэнь просунул руку под плечо Лу Чанцина, легко притянул к себе и продолжил целовать.
Чэнь Юань с самого детства страстно любил всевозможные виды спорта, а когда служил в армии, то часто валялся в грязи и песке, поэтому мозоли на его ладони были невероятно грубыми. Даже когда жизнь наладилась, он продолжал регулярно играть в мяч, заниматься скалолазанием или кататься на лыжах, поддерживая форму с помощью активного отдыха. В итоге его мозоли стали настолько жесткими, что Лу Чанцин как-то раз подшутил над ним, сказав, что тот похож не на офисного работника, а на пахаря с рисовых полей.
Находясь в невыгодном положении, Лу Чанцин совершенно не мог сдвинуть с места и оттолкнуть навалившегося на него мужа, похожего на тяжелый грузовик. Во время борьбы его затуманенные вином глаза внезапно расширились и под светом потолочной лампы окончательно под поволокой влаги поплыли.
Воздух в машине становился все разреженнее, в глазах Лу Чанцина собирались слезы, с губ срывались едва слышные прерывистые вздохи, а безумные, одержимые поцелуи в шею вновь и вновь напоминали ему:
Никогда не верь ни единому поцелую после пьянки.
Свитер Лу Чанцина пропитался потом, он в полном беспорядке раскинулся на сиденье, прижимаясь к Чэнь Чжэню и слегка подрагивая, а его дыхание стало совсем частым.
Чэнь Чжэнь подушечкой указательного пальца стер влагу с его нежных, распухших губ, а затем склонился для нежного поцелуя и шепнул:
— Тебе где больше нравится — сзади или на пассажирском?
Немного придя в себя, Лу Чанцин отвесил ему легкий подзатыльник. Злясь на то, что Чэнь Юань так быстро оставил от него живого места, он недовольно бросил:
— На моей кровати в восемьсот квадратных метров!
Чэнь Чжэнь расцеловал его губы до влажного блеска и ответил:
— И то верно, там ты куда раскованнее.
Он хотел сказать кое-что еще, но, испугавшись, что от лишних слов Лу Чанцин снова расплачется, благоразумно промолчал.
— Не возводи на меня напраслину, ты и дома не сказать чтобы скромничаешь.
Лу Чанцин капризно ткнул Чэнь Чжэня носком ноги, с которой слетела туфля. Белый кашемировый носок пах свежестью кондиционера для белья, отчего у Чэнь Чжэня на секунду перехватило дыхание, и он принялся наощупь шарить рукой по ноге.
Лу Чанцин не смел и думать о продолжении. Он крепче обхватил мужа руками и тихонько всхлипнул; из-под ворота свитера показалась его лебединая, изящная шея, кадык судорожно дернулся, а кожу покрыла испарина.
Вдруг у лифта послышались шаги. Лу Чанцин впился пальцами в широкие плечи и спину Чэнь Чжэня так сильно, что суставы побелели.
Однако толстокожий Чэнь·погруженный_в_собственный_мир·Чжэнь никакой боли не чувствовал и продолжал целовать слезы на лице Лу Чанцина.
Лу Чанцин был близок к слезам, потому что понял: шаги приближаются, и похоже, идут прямо к их машине.
Хотя машина стояла неподвижно, зачем кому-то подходить сюда?
Лу Чанцин уткнулся лицом в изгиб плеча Чэнь Юаня, и от дурных мыслей ему стало не по себе. Он вовсе не улыбался перспективе стать чьей-то мишенью для сплетен. Протрезвев на капельку, он прошептал:
— Вынь его, кто-то идет.
Чэнь Чжэнь тихо засмеялся:
— Крошка, не бойся, он сюда не сунется.
Лу Чанцин со всхлипыванием покачал головой, и тут шаги смолкли.
Он немного расслабился, но в следующую секунду его зрачки сузились до предела, а нога в одном белом носке отчаянно забарахтала — в пылу панической борьбы он случайно задел клаксон.
http://bllate.org/book/39696/5030220
Готово: